(ВЬЕТНАМ, 2007)

Шесть дней, не считая долгой дороги в частном самолете, мы ели за одним столом и передвигались общей небольшой группой. Когда всех знакомили, ее представили как подбрюшье к банкиру. Типа, «и сопровождающие их лица».

Но затем я ни разу не слышал ее голоса. Вообще. Они даже друг с другом не разговаривали.

Остальные, собственно, тоже. Слушали, почти привстав, что говорит главный. О жизни, о мире, о Боге, о достоинстве и достоинствах.

В последний день, уже в Сайгоне, хотя он уже давно и называется Хо-Ши-Мином, возвращаясь из плутаний по городу, я вдруг увидел знакомую пару в большом фирменном магазине. Она буквально металась, сгребая на прилавок разную дребедень с пришитыми лейблами. Пачкой.

– Может, хватит, уже столько набрала, – заныл банкир. – Ну не стоит эта курточка-дождевик трехсот долларов…

– Ты не понимаешь, – прорезался наконец ее голос. – Это же Версачи. В Сайгоне все дешевле, – и добавила, глянув на меня, – чем в Италии.

Банкир тормознул взгляд на груде вещей, оцененных почти в четыре тысячи «зеленых».

– Все ты знаешь…

– Бл-дь, – вдруг сказал она, зацепившись ногтем еще за один ценник.

– Блядь, – доверительно наклонился ко мне банкир. И вытащил золотую кредитную карточку.

Я молча показал ему на вывеску массажного салона «Рай», прямо напротив магазина, и подумал: «Везде одно и то же. Только цены разные».