Как-то раз, перед нами закрыли двери всех гостиниц из-за республиканского съезда КПСС. И нам ничего не оставалось, как поселится в гостевой комнате заводского общежития, расположенной на втором этаже. Получив ключи у вахтера, мы прошли к лестнице через огромный полутемный холл первого этажа, в котором стояло только несколько кресел и два стола для настольного тенниса. Две пары играли, а еще двое или трое парней стояли рядом. Все были настолько увлечены, что не обратили на нас никакого внимания, а может просто и не рассмотрели нас в темноте, поскольку лампы были включены только над столами.

Поднявшись наверх и покидав сумки на пол, мы решили отдохнуть, развалившись на кроватях. Я попробовал почитать какую-то дежурную книгу (а я всегда брал с собою в дорогу что-нибудь тупо-классическое, вроде Льва Толстого, Тургенева или Островского, которое, будучи все-таки интересным, не захватывало бы меня настолько сильно, чтобы от книги нельзя было бы оторваться), точнее — стал тупо смотреть в нее, с усталости, с трудом разбирая буквы. Это было не чтение, а видимость чтения, но она заставляла пребывать в относительном покое и тело отдыхало. А вот у Сергея Ивановича явно не получалось отдыхать. Он никак не мог найти себе удобного положения — то вертелся с бока на бок, то вставал с кровати и поправлял постель, а потом снова ложился. В общем, вел себя так, будто бы был чем-то обеспокоен.

Здесь следует отметить, что Сергей Иванович очень любил настольный теннис. Я слышал, что в студенческие годы он занимал места на первенствах, но какие и на каких соревнованиях — не знаю. Для меня это были "дела давно минувших лет" и я многое пропускал мимо ушей. Но дело не в этом — важно то, что он был великолепным игроком, несмотря на свою полноту, на которую часто ловились многие самоуверенные игроки. Они не представляли, что такой толстяк сможет порхать вдоль стола и его невозможно будет не то что обыграть, а даже попросту измотать. Поэтому подобные типы вступали в игру с легкой ухмылкой, а завершали, с закушенной от обиды, губой.

По всему было видно, что шеф не желает валяться на кровати, а хочет размять руку в настольный теннис.

— Как ты думаешь — нас побьют? — обратился он ко мне.

— За твой выигрыш — да, за мое поражение — нет — ответил я.

А что я мог еще ответить? Я не сомневался в том, что какие бы сильные игроки здесь не были, Серега разложит их как котят. Ну, а я? Может быть и смогу у кого-то выиграть, а может — проиграю всем.

Сергей Иванович встал и прошелся по комнате. Лицо его было мрачным.

— Побьют, побьют" — сказал он — "молодые горячие…"

И снова заходил взад-вперед по комнате.

Он так долго мучился раздумьями, что наконец-то зацепил и меня. Мне захотелось покидать шар с местными. Даже усталость куда-то сама собою улетучилась. Меня уже не волновало — побьют-не побьют, проиграю-выиграю, главное было — показать себя, посостязаться силою. Ведь не дело для молодого мужчины, сидя весь вечер в комнате, читать книгу — ну разве это отдых. И я решил поднадавить на шефа — сыграть на его гордости.

— Ты что? Боишься проиграть? — нахально спросил я, когда он, погруженный в свои мысли, очередной раз прошел мимо меня. — Не бздил бы — давно бы уж играл!

Павлов побагровел. "Что ты брешешь, сучок!" — выпалил он — "пойдем"! И рванул к двери, схватив с тумбочки ключ. Класс… Получилось отменно — два раза его распалять не пришлось — завелся с пол-оборота.

Мы спустились в полутемный холл и вначале просто постояли рядом и посмотрели на две игры. Играли не скажешь слабо, ну и не так сильно. Так скажем — средне, поближе к слабо. Расклад был ясен — Серега обыграет всех, да и я смогу треть партий выиграть.

Скоро ребята, заметив нас, стали вопрошающе оглядываться. Пора было подписываться на игру. И ясно, что это дожжен был сделать я.

— Ну что? Сыграем!" — развязно, по-жигански гнусаво, начал я, при этом встав между столами и, опершись руками о края, стал немного покачиваться. — А то грустно как-то в номере сидеть.

— Давай, если умеешь!" — последовал ответ.

Мы встали к столам таким образом, чтобы видеть друг друга.

У меня игра складывалась отлично. В том смысле, что бить меня было не за что. Хотя я и оказывал сопротивление, но перевес был явно на стороне моего противника, что его, естественно, очень радовало. А вот у Сергея Ивановича дела шли, в этом плане, не столь благополучно — он выигрывал и выигрывал конкретно. Пока я вел одну партию, он сменил уже трех партнеров. С одним парнем игра была вообще очень коротка. Его подача — щелк и парень идет за шариком. Подача Сергея Ивановича — парень идет за шариком. Получалось, что нас все-таки будут бить.

К тому же, я, каким-то образом, с минимальным перевесом, но свою партию выиграл. А Сергей Иванович остался без соперников, потому что тот, который проиграл мне не собирался с ним играть.

— Все, пиздец! — сказал парень, который пустил нас поиграть —

Пойдем за Рябым и Костиком. После этих слов все как-то разошлись по темным углам зала и притихли. Игра остановилась. Я мигнул шефу — "Ну, держись, сейчас начнется!"

Первым появился Костик, он сам нам так представился.

— Ну, че? Поиграем?" — озорно выпалил он прямо в лицо Сергею Ивановичу, вертя пальцами шарик. Парень был совсем молодой, моложе меня, видимо, только что пришедший из армии. Телосложения крепкого, роста высокого и, как говорится, руки как грабли. По виду — серьезный игрок.

Сергей Иванович неторопливо пошел к столу с каким-то "нейтральным" видом. По его лицу было не понять — хочет он играть или нет, опасается ли он соперника или нет, рассчитывает на легкий выигрыш или на поражение. Он умело скрывал свои мысли и настроение, что заставило соперника заволноваться.

Поэтому Костик, чтобы прощупать что его ждет (ведь игры шефа он не видел), набравшись наглости (все-таки Сергею Ивановичу было уже под сорок), ухмыльнулся и сказал, как плюнул: "Может форы, дать".

— Себе — процедил сквозь зубы Сергей Иванович с каменным лицом — себе возьми…

Воцарилась тишина — дело шло к драке. Все молчали.

И тут, как-то совсем по-мальчишески, неуверенно, Костик спросил — Ну играть-то будем?

— А-то — парировал Сергей Иванович — Моя подача.

Видимо Костик считался здесь лучшим игроком (забегая вперед, скажу, что через полчаса, он притащит Рябого со словами — "не выиграешь, так хоть поучишься — такой мастак!") потому, что все окружили стол и стали смотреть.

Сергей Иванович, показал ребятам класс игры. И хотя Костик был упорный соперник (я с ним и играть не стал — не имело смысла) и сопротивлялся на славу, но все равно проиграл.

— Вы очень хорошо играете — произнес Костик, закончив партию. Осознание собственного поражения заставило его резко перейти на "Вы". Он почувствовал себя уже не рядом с соперником, а рядом с тренером. "У вас интересные приемы…" — потянул он — "а давайте еще сыграем".

В общем, гоняли они Павлова больше часа, так, что он под конец и ног не волочил. Как я уже сказал, привели и Рябого, который как-то сразу резко проиграл и затих. А Сергей Иванович, поскольку устал и играть уже не мог, и ему, и всем остальным показывал некоторые приемы игры в настольный теннис.

Вечер прошел — лучше не придумаешь, хотя мы и устали как собаки, но вокруг присутствовало какое-то ощущение праздника. Нет не победы, а именно праздника, потому что я, к примеру, выиграл меньше, чем проиграл, но зато смог применить свой любимый прием — пустить шарик вдоль сетки от одного края стола до другого, таким образом, что пытаясь его перехватить, противник, ударился животом об стол.

Мы перезнакомились, рассказали, что приехали из Москвы в командировку на завод Дормаш. Ребята как раз работали на этом заводе. А а когда уже собрались уходить, то нас спросили — "А завтра? Сыграем?" "Конечно, мы здесь на четыре дня" — ответили мы.

И так все вечера мы проиграли в холле общежития. Хорошие ребята — приятные воспоминания. Им теперь уже по пятьдесят, так же как и мне. Интересно помнят ли они нас и эти наши матчи.