Клиентка уходит, но я не спешу идти домой. Мне незачем туда спешить, не к кому. Никто не придет, чтобы научить меня пользоваться речевым потоком…

Сижу в своем кресле, бесцельно прокручиваю в голове куски диалогов с клиентами из моего мира, истории которых я храню в своей душе, и новые ситуации, с которыми мне пришлось столкнуться здесь. Хокс, Мирасталления, Джуед, Марла, Тельга… Такие разные, но смутно похожие… Никак не могу выделить, что же отличает здешних обитателей от моих сограждан. Крутится какая-то мысль, а поймать пока не получается… Наверное, нужно больше времени…

Прохаживаюсь вдоль открытых полок, на которых я расставила свои последние приобретения. Для полноценной песочной терапии мне необходимы два ящика с песком, примерно семьдесят на пятьдесят сантиметров. И огромное количество маленьких, не больше десяти сантиметров фигурок, связанных с различными сферами человеческой жизни. У меня уже есть животные, красивые блестящие камушки, растения, посуда, домики, особые предметы, типа сундуков, ключей, оружия, сосудов, сакральных символов. Я не запомнила и половину их значений, но не тревожусь об этом — клиент сам расскажет, какой смысл он вкладывает в тот или иной предмет. А вот теперь надо сосредоточиться на том, чего мне не хватает и где это взять. Во-первых, сами ящики и песок. Во-вторых, нужно больше персонажей, с помощью которых можно обозначать себя и окружающих: положительных, отрицательных, сказочных, разных профессий, возраста и эмоционального состояния. С этим и в моем мире беда — очень трудно найти фигурку, на лице которой есть что-то еще, кроме дежурной полуулыбки. Еще на полках нет "кукольной" мебели, продуктов понарошку, транспорта, мало деталей рельефа и памятных мест. Кстати о транспорте. Я пока что видела только кэш, интересно, как выглядит его воздушный и водный варианты? И как бы найти зафиксированное изображение телепорта? Дома я смело лепила из пластика то, что трудно было купить в магазинах. Получалось кривовато, но свою цель выполняло. Скособоченный вулкан, гробы, засохшее дерево, костер, какашки — этого не купишь в обычном игрушечном отделе. Может, организовать себе какие-нибудь курсы по освоению магической скульптуры? Послезавтра открытие клуба, и мне на руки отдадут приличную сумму наличкой. Надо бы выяснить, как тут принято хранить деньги, есть ли банки? Ну не может же быть, что монеты лежат горой на полу, в лучших традициях дядюшки Скруджа. Теперь я в курсе, что сотня золотых — это довольно тяжелая, хоть и приятная ноша. Поэтому мешочки-кошельки не уменьшают объем, зато почти втрое облегчают вес своего содержимого. К сожалению, это полезное заклинание действует только на металлы и только в небольшом замкнутом пространстве.

Со мной связывается Коля, осторожно спрашивает, хочу ли я, чтобы она приехала сейчас ко мне в гости. Я отказываюсь. Пока не готова обсуждать то, что случилось. Возможно завтра. Сейчас рано.

Дома я навожу порядок. Сортирую остатки какой-то еды, машинально выбрасываю что-то совсем уж старое. Никак не привыкну к мысли, что за неделю колбаса на тарелочке даже не заветрится. Профилактически очищаю и развешиваю одежду, расставляю по подставочкам обувь. Кошусь на костюм сексуальной секретарши… Ну не судьба мне в ролевые игры с эльфом играть. У него для этого невеста есть. Невеста… А все-таки колет еще обидой. Понимаю, что делаю глупость, но тянусь к Коллине, она сразу же отзывается.

— Да, милая?

— Коль… объясни мне… Любовница — она обязательно должна быть? А если человек сильно любит жену, ему не хочется другую женщину — так вообще у вас бывает? Или по статусу все равно положено?

— Конечно, бывает! Это у аристократов договорные браки, поэтому там о верности совсем не принято говорить. У горожан по-разному. Кто-то спокойно относится к любовницам, кто-то требует после свадьбы не иметь постоянных партнеров на стороне.

— Постоянных… А случайных, значит, можно?

— Когда есть любовь, то случайных не бывает. А когда ее нет… кто запретит поддаваться своим слабостям?

Мне так хочется спросить, изменяет ли Коля своего возлюбленному… и ревнует ли она его сейчас, когда он вот уже месяц в отъезде. Но это слишком личный вопрос. Тем более для разговора по камню.

— Ася… прости, что лезу не в свое дело, но я тут полистала светскую хронику… Лорд Сейшей обручен уже больше двадцати лет, и дата свадьбы не обозначена даже приблизительно. Его невеста почти все время проводит в Элении, изредка приезжая к нам на какие-то значимые события. У эльфов другие обычаи, обручение для них всего лишь указание на ту, кто станет женой через десятки лет. Никто не воспринимает ни секс, ни даже любовь с другой женщиной как измену. Нет измены, потому что еще нет отношений между женихом и невестой. Понимаешь? Только общественный факт, закрепляющий конкретного мужчину за конкретной женщиной и наоборот.

Она молчит. А у меня в душе опять все переворачивается с ног на голову. Понятно, почему он считал для себя возможным интрижку со мной — это не делало его плохим ни в собственных глазах, ни в глазах невесты. И, может быть, если бы я знала заранее, что он как бы при невесте, но что у эльфов это значит абсолютно другое, не как в моем мире… Да нет, все равно бы не стала с ним спать. Потому что это для него иметь несколько женщин сразу — норма жизни. Но не для меня. Да, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. И я не буду его осуждать за "измену невесте". Но вот как распоряжаться моим телом — решать только мне. И, похоже, мне придется теперь дотошно уточнять детали личной жизни потенциальных любовников, прежде, чем очертя голову бросаться в чужие объятия. Как-то раньше не приходило мне в голову, что понравившийся мне мужчина, очевидно отвечающий взаимностью, может быть занят… Ну да, наивно. И даже глупо. Что поделать, мудрой я бываю только в кабинете, со стороны рассматривая чужие жизни. А в своей радостно леплю ошибки, разгребая потом последствия. Иначе было бы скучно, наверное.

Благодарю Колю и все-таки иду спать. Утром у меня второй визит Марлы и новый клиент, вечером урок с Миахольдом. Будем жить.

Ночью мне снится какой-то кошмар. Незнакомые улицы возможно Джарала. Сумерки. Еще не темно, но невероятно тоскливо от серого света, серых домов, серых деревьев. Мне то ли голодно, то ли тошнит… В районе солнечного сплетения рождается гулкая сосущая пустота, она поглощает мою душу изнутри, выходит за границы тела и растворяет кожу. Все тлен… В этом стылом и промозглом месте никогда и ничего не происходит. Я обречена вечно маяться неопределенностью и вязким ощущением своей ничтожности… Существование бессмысленно… И вдруг, ярким наслаждением вспыхивает мысль, что нужно умереть! Смерть наполнит меня смыслом, сделает живой. Я снова смогу чувствовать! Я должна умереть!

С этой мыслью я проснулась.

31. Клиент. 11:00 Марла.

Я должна умереть. Как? Из окна второго этажа не выбросишься. Откусить себе язык и захлебнуться кровью? Попробовала — больновато. Останавливать себе сердце в лучших традициях проваленных спецагентов я не умею. Как еще люди умирают? Застрелиться не вариант, огнестрельного оружия у меня нет, только шокер. Ножом я себе в сердце не попаду, а в живот может быть не смертельно, успеют спасти. За ядом надо в аптеку ехать, адреса не знаю. Повеситься? Мысль о веревке на моей шее настолько сильно пугает, что сознание проясняется. А ЗАЧЕМ мне умирать? Меня прошибает холодный пот. Ничего себе сон! Эк меня проняло. Нервно хихикаю и жалею свой укушенный язык. Да уж, приснится же такое… Дома со мной тоже случались чересчур живые сны. Однажды я встала в полной уверенности, что на экзамен уже сходила, билет был по гуморальной регуляции, я блестяще ответила и удовлетворенно наблюдала, как наш вредный преподаватель вырисовывает "отлично" в зачетке… Проснулась в отличном настроении, планировала, как с подружками отмечу успешную сдачу… пока не наткнулась взглядом на абсолютно сухие сапоги, хотя за окном самая мерзкая разновидность оттепели, вернуться домой с сухими колготками по ледяной жидкой каше не представлялось возможным. Ну вот тогда до меня и дошло, что из дома я сегодня еще не выходила. Еле успела к концу экзамена, билет достался совершенно другой, и в зачетке значилась твердая четверка… Все-таки вариант сна мне понравился больше, да и ноги остались бы в тепле.

С ностальгией вспоминаю веселые студенческие времена. Насколько же все было проще! С будущим мужем только-только все начиналось, мы были свободны, безденежны и совершенно счастливы. Когда я потеряла эту веселую уверенность, что все будет хорошо? Когда из смешливой девчонки, способной по первому сигналу подорваться в недельный поход по горам, превратилась в озабоченную грузом ответственности женщину, досконально знающую свои планы на завтра, не выходящую из дома без шокера и запасных теплых носочков? Что-то мы теряем, взрослея… Я пытаюсь достучаться до той себя, выбирая профессию, связанную с игрушечками, развлекая настольными играми друзей и случайных знакомых. Но это не возвращает того состояния души, той беззаботности и легкости, которая была в студенчестве. Теперь организация игр требует от меня подготовки, я все время беспокоюсь и тревожусь о том, как все пройдет, стремлюсь заранее предусмотреть все возможные варианты событий… Перемещаясь в этот мир я взяла с собой палатку, хотя меня предупредили, что будет дом… Перестраховщица… Постоянная тревога. Постоянный контроль. Это стало моей сутью. Только мой последний жизненный опыт несколько выбивается из привычной схемы. Я окунулась в отношения, не думая о последствиях… В этом-то мире можно, никто не осудит, дочка не узнает… Это был прекрасный порыв, почти не окрашенный тревогой… И получила по носу. Но, если быть с собой до конца откровенной… Я все равно рада, что это было. Я хочу совершать поступки, не тревожась о последствиях… Даже если потом придется пожалеть. Есть же у нас поговорка, лучше жалеть и том, что сделал, чем о том, что не сделал… И все, что нас не убивает, делает нас сильнее… или инвалидами.

Сфера привратник показывает, что к рабочему крыльцу приближается женский силуэт. А я даже позавтракать не успела! Ладно, пойдем работать.

В этот раз Марла приходит на полчаса раньше и не в образе неуклюжего мальчика, а в виде красивой длинноволосой девушки. Она смущается и поясняет, что не смогла дома придумать себе маску, поэтому скопировала свой портрет восьмидесятилетней давности. Кокетливо спрашивает:

— Правда я была красивая?

Она нуждается в одобрении, в оценке со стороны. Как будто у нее нет доверия к собственным чувствам и своего мнения нет. При такой ситуации действительно трудно принимать хоть какие-то решения. Но нам важно понять, почему ее психика функционирует именно таким образом.

Достаю из шкафа ее прошлый рисунок. На нем силуэт женщины, неаккуратно раскрашенный в разные цвета.

— Вы помните, на чем мы остановились? Что вы можете сказать, глядя на этот рисунок?

— Помню. Я же думала об этом. Я, вообще, только и делаю, что думаю. Желтым цветом я рисовала радость, ее почти не видно… В моей жизни действительно мало радости. И много тревоги, это так и есть. Все тело — тревога… Меня удивило, насколько много у меня желаний. Оказывается, я хочу что-то делать руками, — показывает на синие зоны, отвечающие за желания и зеленую штриховку жажды действия. — А еще я могу хотеть кушать, хотеть в туалет. Это понятно. Но когда я нарисовала сердце, то удивилась! Потому что внезапно поняла, что хочу любить! Вот это для меня новость.

Молчим. Я бы не хотела сейчас сбивать ее с лирического настроя. Но не могу позволить проигнорировать другое желание раскрашенного паха.

— Эта область — это не только про сходить в туалет…

Смотрю вопросительно. Марла смущается, сбивается. Бормочет что-то.

— Нет, мужчину я не хочу. Я мужа любила. А ни с кем другим я быть не могу.

— Почему?

— Как это почему? Я мужа любила. Как я могу быть с кем-то еще!

— Вы любили мужа. Девяносто лет назад.

Даю тишине подчеркнуть весомость моих слов. Пусть звучат в ее голове… Но ее лицо не меняется. Не доходит. Ладно, попробую еще раз.

— А сейчас вы ЛЮБИТЕ своего мужа? Или только ПОМНИТЕ о том, как любили его?

Вот теперь в ее глазах растерянность. Они медленно заполняются слезами. Чувствую себя палачом, пытающим невинную жертву… А это ценная мысль! Видимо, это ее основная роль в жизни. У меня такая тяжелая судьба, родители умерли, муж умер, ах я бедная несчастная! Жизнь кончена.

— Я не знаю… я никогда не думала так… А как это вообще можно отличить — то, что я чувствую, и то, что я думаю или помню? Это ведь и есть моя проблема — я всегда сомневаюсь, правильно ли я чувствую…

Как она ловко ушла от напряжения идеи о том, что она уже не любит своего мужа. Ладно, пока давить не буду. Не отвечаю на прямой вопрос, но реагирую.

— Как будто существуют "правильные" и "неправильные" чувства…

— Да…

— Но кто дает эту оценку? Кто вам помогает определить, какие чувства являются "неправильными".

— Ну… наверное те, которые причиняют неудобство другим.

Ага. Она опять не так поняла мой вопрос, мне хотелось выйти на образ Внутреннего Родителя, дающего ей оценку и ориентиры. Но сейчас можно вырулить к чувству вины, так что зайдем с этой стороны. Все равно там встретимся с Родителем, никуда он от нас не денется. Повторяю ее последнюю фразу.

— Ваши чувства могут причинять неудобство другим людям… Расскажите, когда такое было в вашем детстве.

Я вижу по ее лицу, что она вспомнила. Но она смотрит в стол, теребит пальцами юбку и не спешит озвучивать. Ее лицо искажается самым настоящим страданием, слезы тихо катятся по щекам. Надеюсь, ей хватит сил озвучить мне то, что сейчас всплыло из глубин памяти, и избавиться, наконец, от этого груза. Ее голос тоньше и выше, похож на голос маленькой девочки, то и дело срывается на всхлипы.

— Я не помню, сколько мне было лет… Родители не разрешали трогать нож, а я захотела сама отрезать себе кусок хлеба. Сама! Я не послушалась. Взяла нож и, конечно, порезалась… Крови было так много, она заливала руку, пол, стол. Мне кажется, что все было в крови. Мне было очень больно и очень страшно. Что поругают. И что я сейчас умру… Мамочка прибежала, упала передо мной на колени и зарыдала. Она выла в голос, она кричала и рвала на себе волосы, что мне сейчас так плохо и это она во всем виновата. Я помню, как отступили мои боль и страх. Осталось только всепоглощающее чувство вины, что мамочка так страдает от того, что я решила что-то сделать сама… С тех пор я старалась ничего не делать без одобрения мамы, а потом и мужа… Но сейчас их нет, и некому дать мне разрешение.

Она вздыхает, смотрит на меня грустно-грустно. Переводит взгляд на рисунок и повторяет мои же слова в окончании прошлой встречи, наполняя их глубоко личным пониманием:

— Мое чувство вины… не дает мне… делать то, что я хочу… потому что моя любимая мамочка слишком страдала, когда я решила проявить самостоятельность… — клиентка переводит взгляд на меня. — Но что мне теперь делать?

— Я думаю, с этим ощущением нужно провести несколько дней. Вы придете ко мне еще раз, и сами расскажете, что теперь будете делать.

Она уходит. А я помечаю себе в бумажках на следующий раз: найти контакт с ее взрослой частью, чтобы брать на себя ответственность за принятые решения, даже если они ошибочны… Как же не просто взрослеть…