Стас подъезжал к Предславу в сопровождении полусотни Войтика. Не поворачивая головы, бегло окинул взглядом детинец. Рассеянно пожал плечами. Ничего особенного. Рубленые стены облицованы известняковым плитняком. Камень местами выкрошился, выпал. Оспинами чернеет в пустотах дерево. На дне крепостного рва, заваленного всякой всячиной, гнилая позеленевшая вода. В такой воде вряд ли пожелают поселиться даже лягушки. Перед воротами площадь… торжище. Как во всех средневековых городах. От народа тесно. Торговля идет бойко.

Стас впереди. Рядом принц Бодрен. Войтик на своем огромном жеребце на полкорпуса сзади. Рядом с Войтиком – Рэдэльф. За ними по двое в ряд волчата.

Стража у ворот, борясь с зевотой, заступила дорогу. Помыслив, загородили дорогу бердышами. Новые гости города к доверию не располагали. Выглядят зверовато. В волчьих шкурах, оружием увешаны с ног до головы. К тому же – голомордые. Вон, даже торговые люди на какое-то время от изумления про торговлишку забыли.

– Кто такие и по какому делу?

Голос неприветливый, в глазах подозрение. От таких любого озорства ждать можно.

Стас ответить не успел. Вперед выехал Войтик.

Глядит с усмешкой сверху вниз так, будто мечом махнуть примеряется – показалось страже.

– Родовой вождь Станислав и принц народа эльфов Бодрен ко князю Предславскому, – сдерживая голос до шепота, ответил он вместо Стаса, решив что, так будет правильней.

Но голос Войтика, очевидно, совсем не признавал разговора в такой тональности, а поэтому долетел не только до ушей стражников, но и разлетелся по всему торжищу.

– Куда, зачем и по какому делу?

Вопрос как вопрос. Как того требует порядок.

– Оглох, дубина? – снова грохнул голос Войтика. – Или не слышал, что родовой вождь Станислав Волк с принцем эльфов в гости в Предслав пожаловали?!

Волчовка распахнулась, открыв взору стражи десяток метательных ножей.

А попробуй сообрази, что это сам родовой вождь? Одет так, что и рядовому вою зазорно на люди показаться.

Страж поежился.

За последнее время немало наслышался о дерзости волчьего племени.

– Въездной…

А из ворот навстречу, чуть не сбив конем стражника, вылетели конязь Зорень, Пивень, воевода Хруст.

– Слав, а почему перед воротами?

Стас улыбнулся краем губ.

– Ты же знаешь, брат, что я человек вежливый, скромный, а где-то даже застенчивый. Воспитание не позволяет без стука входить. Вот как раз перед вами Войтик хотел постучаться.

– Башкой этого олуха! – дружелюбно пророкотал Войтик, ласково поглядывая на опасливо отодвинувшуюся стражу.

– Как в ворота Казторана?

Хруст не мог пропустить случая, чтобы не вставить словечко.

Вокруг них начал собираться народ. Хотелось рассмотреть волчьего вождя. Грозная слава о немыслимых подвигах волчьего племени и их страшного вождя давно уже летела от города к городу, обгоняя слухи и домыслы. Да и на эльфа тоже. Когда еще доведется взглянуть на такую невидаль?

– А почему в таком виде?

Стас снова застенчиво улыбнулся.

– Так я же говорю, человек я по природе своей скромный. Не хотел выделяться, чтобы не привлекать к себе внимания, людей от дела отвлекать, – пояснил он, поводя веселым взглядом поверх голов. – К тому же въездное просят, а я кошелек дома на полукомоде оставил.

Войтик снова задушевно улыбнулся.

– Позволь, командир, я заплачу. Казторан доволен остался. Даже приплачивать не пришлось, – раскатистый рык Войтика обрушился на головы растерявшейся стражи, которые уже с видимым страхом глядели на щедрого гиганта в бабьем платке и на его улыбчивого вождя.

Стас кинул поводья на шею коня и, мимо съежившейся стражи, шагнул навстречу Зореню. Обнял, прихлопнул по спине.

– Приглядел для Весты жениха?

– Да где там! – со смехом ответил Зорень и через плечо Стаса кивнул эльфам. – Девка разборчивая, привередливая за любого-каждого не пойдет.

– И то верно. Как бы не прогадать. Можно и не торопиться. Пивень, а ты что в сторонке стоишь? Дай-ка и тебя обниму.

Пивень, сопя и сморкаясь, полез обниматься.

– Уж не мог одеться поприличнее, – проворчал он, пыхтя в ухо.

– Ну да, и три венца поверх банданы, – расхохотался Стас. – А за мной – свита из серых родичей. Могут и обидеться.

По толпе пробежал шумок.

О серых родичах вождя тоже наслышаны были.

– В каганате, сам понимаешь, сейчас бескормица. Боюсь, как бы не отощали серые… а здесь им раздолье!

Пивень что-то смекнул, улыбнулся и подмигнул Хрусту, который, забыв о своем высоком воинском чине, донимал расспросами Войтика.

Подошли эльфы, которые не очень уютно чувствовали себя под сотнями любопытных глаз, встали рядом со Стасом.

– Слав, а ведь ты похож на них! – удивленно проговорил Пивень, широко раскрыв глаза. – И почему я прежде этого не замечал? А сейчас, как только встали рядом, в глаза так и бросилось.

– Сударь мой волхв, у тебя с башкой все ли в порядке? На солнышке не перегрелся? – язвительно спросил Стас, наклоняясь к волхву. – Где я, а где он? Да я и нашему Лехе чуть повыше плеча был, до подбородка едва дотягивался…

И замолчал, встретив смеющийся взгляд Бодрена.

Их глаза были почти на одном уровне.

– И глаза! У тебя были серые, а в ярости как бы синью отливали, а теперь сзелена, только как бы дымкой подернутые, – не унимался Пивень. – Вон, хоть у Войтика спроси.

«Свяжись с чертовщиной, сам копытами забрякаешь, – растерянно подумал он и тронул рукой через волчовку камень. – Твоих рук дело? Хотя, откуда у тебя рукам взяться?»

«Не совсем, – прошелестел в мозгу тихий голос. – Но, может быть, и так. Ты смешал свою кровь с кровью эльфов. А остальное, как ты говоришь, пошло по нарезу».

Бодрен обнял его за плечи и заглянул, посмеиваясь, в глаза.

– А мой темный братец, случайно, не угощал тебя, Слав, своим вином? – тихо спросил он.

– Не без того. Откушал и вина. Слегонца.

– Так это тебя братец мой и отблагодарил. Что поделаешь, не любит в долгу оставаться. Тоже воспитание не позволяет. Правда, Рэд?

– Этого у него не отнимешь! – подтвердил Рэдэльф. – Темный принц всегда отличался тонким воспитанием и редким благородством.

– Да ну вас, ребятки, к черту! С вами не только глаза, сам позеленеешь, – рассердился Стас и показал Пивню кулак. – Это чтобы ты во мне орка утром не признал. На трезвую голову черт те что несешь, а с похмелья и вовсе зеленые чертики перед глазами запрыгают.

Но Пивень понимал, что вся злость напускная, и весело засмеялся.

– Если бы здесь сейчас был Толян… а кстати, почему его с вами нет?

– Некогда Толяну по гостям ездить. Груздень его полком наградил. Связал по рукам, по ногам. Гоняет своих подчиненных без всякой жалости. И в хвост, и гриву.

– А вон тот безусый юнец уж не Купава ли?

Стас смутился.

– И что за дурацкую привычку ты взял, сударь волхв, кота за хвост тянуть? Ты лучше поясни, что же должен был поведать нам Толян? – подавляя смущение, поторопил волхва.

– Ах, да! Так вот, будь здесь Толян, он обязательно бы сказал в ответ на все твои несправедливые обвинения, что у меня есть отмазка.

В душе Стаса зашевелились неясные подозрения.

– И что это за отмазка? Колись быстрее.

Но Пивень не торопился с ответом.

Показывая взглядом на толпу, сопровождающую их, он повернулся к Зореню.

– А нас с тобой, конязь Зорень, в воротах никто не встречал и до крыльца никто не провожал. У ворот стража, у крыльца стража…

Завидев Стаса, вытянулись в струнку, заулыбались парни из числа тех, кого Хруст с собой из Волчка увел. Остановился напротив, оглядел от пяток до макушки и остался доволен. Молодец к молодцу. Умеет Хруст из деревенских увальней людей выстрогать.

– Не заскучали в привратниках, ребятки?

– С ним разве заскучаешь? – указывая взглядом на Хруста, рассмеялся один. – Только и отдохнуть, что на крыльце.

И поперхнулся, завидев грозный взгляд Хруста.

Стас улыбнулся и подмигнул страже.

– Твоя опочивальня, Слав, – Зорень толкнул дверь рукой. – Тесновато, не посетуй. Но лучше здесь, чем в коняжеском тереме. Конязь Предславский гостеприимно предложил свой кров, но мы решили не обременять его. Я рядом, Пивень по соседству. Тут же Хруст… Веста!

– Стол готов, батюшка.

– А кто здравствовать пожелает вождю Славу?

Девушка смутилась и опустила глаза. Не утерпела и стрельнула глазками на принца. И засмущалась еще больше.

Похоже, без посторонней помощи присмотрело девичье сердечко жениха.

Стас бегло осмотрел комнатку и вполне остался доволен. В своей жизни он, бывало, обходился и более скромными пристанищами.

Встретился взглядом со смущенной девушкой и едва не хлопнул себя ладонью по лбу.

– Чуть не забыл! Войтик, Купава… несите подарки!

Войтик пошире распахнул двери, и воины внесли в комнату вьюки.

Не спеша, интригуя, распустил узел.

– Купава, помогай…

Принял из ее рук обтянутый дорогой пурпурной тканью и выложенный жемчугом ларец.

– Веста, наклони головку, – попросил он.

И на голову юной коняжны опустился тончайшей работы венец, убранный драгоценными камнями.

Отступил в сторону и окинул оценивающим взглядом.

– Точно по мерке! Но чего-то не хватает. А чего, не пойму!

Принц Бодрен выступил вперед.

– Позволь и мне, вождь, одарить коняжну.

Из-под полы таинственного плаща появились височные кольца – подвески, полыхающие огненными рубинами, серьги и ожерелье.

– Так лучше?

Стас виновато развел руками.

– Никогда не умел выбирать подарки, особенно девушкам. Но конязю мой подарок должен непременно понравиться. Войтик!

В ладони лег меч в богатых ножнах с рукоятью из рыбьего зуба и навершием в виде головы неведомого зверя. В глаза зверя были вправлены огромные изумруды.

– На бриллианты, изумруды и прочую мишуру не смотри… ты лучше обрати внимание на лезвие.

Зорень медленно потянул меч из ножен узкое, слегка изогнутое лезвие. А по лезвию струился еле заметный узор…

– Согни!

Зорень изумленно поднял брови, но послушно выполнил его просьбу, нисколько не сомневаясь в тщетности попытки. Но меч выгнулся дугой.

– Отпусти…

Лезвие, щелкнув, выпрямилось в линию.

Вылетел нож из ножен и вонзился в крышку массивного стола.

– Руби.

Зорень с сожалением и страхом посмотрел на хищное лезвие меча.

– Руби от всей души. Или со всей дури, как выразился бы наш любимец Толян, – потребовал Стас. – Воин должен доверять своему оружию.

Зорень взмахнул мечом, ожидая хруст стали. Но, к его удивлению, на лезвии не оказалось даже крохотной зазубринки.

– А если бы рубил с оттяжкой, наверняка бы перерубил. В нашем мире такую сталь булатом зовут. Говорят, булатный меч когда-то полцарства стоил. Может, и врут, но меч того стоит. К такому клинку и пояс должен быть особенным. Войтик…

И пояс, такой, что и сам должен был стоить целое состояние, появился перед глазами конязя.

Но Стас не дал ему опомниться.

– Третья часть добычи, побратим, уже в Соколяне. Свист сам вызвался сопровождать. Казна, рухлядь разная, табуны, стада…

Зорень был поражен щедростью Стаса и какое-то время молчал, не зная, что сказать.

– Я же дал всего пять сотен воев, – смущенно проговорил он.

– Э, какие счеты между братьями, – отмахнулся Стас. – Верно я говорю, сударь волхв? И потом, у тебя со счетом явные нелады. А про дружины вольных городов забыл?

И, не дожидаясь ответа от огорошенного Зореня, повернулся к Пивню.

– А тебя, мой ученый друг, в Волчке ждет десяток пудов толстенных книжищ. К тому же, скрозь непонятных по той причине, что написаны они на неведомом языке и неведомыми буквами. Но заранее предупреждаю, печь ими не растопишь. Разве что на сапоги пустить? Признаюсь, что, сколько ни ломал голову над твоим подарком, так ничего и не придумал. Разве вот эта вещица?

Подал знак Войтику рукой, отведенной за спину. Тот что-то вложил в его раскрытую ладонь.

– Разве вот эта вещица? – повторил он, глядя задумчиво на волхва. – Говорят, что их шаманы этим ножом жертвоприношения совершали. Нефритовый нож… сам по себе нефрит не дешев, да еще и прибамбасов на нем немеряно. Но надеюсь, мой друг, ты не вздумаешь ради научных изысканий насаждать на нашей земле это милое развлечение? Знаю я вас, ученых мужей!

Хруст, как и полагается суровому воину, стоял в сторонке с деланным равнодушием, глядя на вороха подарков в раскрытых тороках, на растерянное лицо волхва, который, судя по всему, был готов прямо сейчас прыгнуть в седло и скакать в Волчок к свалившемуся на него книжному богатству.

– Хруст, есть и для тебя подарок. Что ты стоишь, как неродной. Прикинулся этакой сироткой и, вроде как, не при делах. Правда, выбирал не я, а Войтик, руководствуясь исключительно своим тонким вкусом. И, хотя я полностью на его стороне, все претензии к нему. Меч той же ковки, что и конязя Зореня. Только камней и золота поменьше. Так они бойцу и не нужны. Но кинжал в дополнение к мечу вполне их заменит.

И Войтик, важно выступив вперед, своей рукой прицепил меч к поясу друга.

– Кажется, никто не забыт! – Стас рассеянно посмотрел на оставшиеся вороха. – Зорень, у тебя в этом деле опыт побольше, чем у меня. Отдели подарки для собравшихся конязей. А сейчас к столу. Ей-богу, готов коня с подковами съесть и седлом закусить.

– Ну, нет, Слав! Придется еще поголодать, – со смехом удержал его Зорень. – Пивень, не пора ли отдариваться?

Пивень отложил подарок в сторону и с важным видом вышел из комнаты.

Стас поднял на конязя удивленные глаза.

– Потерпи…

Вернулся волхв и, раздуваясь от важности, остановился напротив Стаса со свертком, закрытым куском червленой ткани.

– Не так бы надо, да так вышло, – виновато улыбаясь, проговорил он. И, согнав с лица улыбку, продолжил: – Именем моего народа, перед конязем Зоренем и воеводами Войтиком и Хрустом нарекаю тебя, вождь Станислав, конязем Славенским. И пусть свершится это перед Богом, нашим Родом и на глазах друзей и братьев наших эльфов.

Стас, ошеломленный происходящим, смотрел, широко раскрыв глаза, на Пивня, оглянулся на Зореня, встретил понимающий взгляд эльфов, на счастливое лицо Купавы…

Пивень осторожно убрал ткань со свертка, и глазам собравшихся открылся венец. Три простых обруча, серебряный, стальной и золотой, замысловато переплетаясь, соединялись между собой тремя необработанными драгоценными камнями. Двумя изумрудами и невиданной величины рубином посередине.

– Венец Славии взамен трех твоих возлагаю на твою главу, конязь Станислав. Будь отцом и защитником народа Славии.

И венец опустился на голову Стаса поверх неизменной банданы.

Дернулась рука, чтобы скинуть с головы неуставной головной убор и на языке уже вертелся привычный вопрос: «А не снесло ли у вас крышу, ребятки?»

Но не спросил. Спросил другое:

– Какой же из меня конязь, судари мои? Я солдат. Мое дело вой на. И неизвестно еще, как к этому люди отнесутся.

Мельком заглянул в лицо Зореня. Но, кроме добродушной улыбки, ничего подозрительного не заметил. И покраснел от стыда, проклиная свою подозрительность.

– Что же, в свою очередь, как у нас это принято, могу только обещать, что постараюсь оправдать и так далее, и тому подобное. И не пощажу живота своего. И давайте, наконец, перейдем от слов к делу. На Войтике от голода уже лица нет…

– Одна морда осталась, – добродушно вставил Хруст, к месту припомнив однажды услышанные от Толяна слова, подталкивая друга к столу.

– Зато к твоей морде и лица не подберешь, до того отъелся на гостевых харчах, – беззлобно отшутился Войтик, валясь на лавку.

Стас окинул взглядом стол.

– Придется по такому случаю разнообразить наш стол парой бутылочек вина, кои презентовал нашему другу Груздню его новый приятель генерал Понтен. Вез для угощения хозяев, но раз пошла такая пьянка… Войтик, мечи на стол заморское угощение.

И на столе появились темного цвета граненые бутылки, приведя Хруста в немалое удивление.

Стас, немного повозившись, открыл бутылки, и густое темное вино полилось в чарки.

– Выпьем, друзья, за первого конязя Славии, – предложил Зорень, вставая с лавки. – Пусть их хранит своей десницей Род… его и Славию.

– Пока их больше мечи хранят, – сдерживая голос, пробормотал Войтик, выливая содержимое чарки в рот. – А Род все больше по привычке в сторонке стоит и посмеивается.

– А ты где его видел? – Хруст уставился на него веселым взглядом, ставя пустую чарку на стол.

– Сам догадался, – без улыбки отрубил Войтик. – Если бы увидел, уж я нашел бы для него пару словечек, захребетнику.

Пивень чуть не подавился, поперхнувшись вином.

– Войтик, душа твоя лешачья!

Принц светло улыбнулся.

– У вас хороший бог. По крайней мере, не мешает самим устраивать свою жизнь. Не лезет с советами. Не пристает с поучениями.

Пивень побагровел от возмущения.

И Стас поспешил на помощь своему разведчику, который, сам того не осознавая, находился в шаге от могилы.

– Оставим Род в покое. Пусть сидит себе старик на своем почетном месте. В конце концов, заслужил этот несуразный мир. К чему его беспокоить? Чего доброго, наворочает спросонья всякой всячины. А нам бы хорошо со своей бедой разобраться. Кроме того, нашим барышням не терпится перемерять подарки. Не так ли, сударыни?

Веста и Купава догадались, что весь последующий разговор будет происходить без них. Но не обиделись.

Стас подождал, пока девушки оставят их, разлил остатки вина и поднял свою чарку.

– Я не великий специалист по части тостов. В этом скользком деле всегда целиком и полностью полагался на Алексея. Поэтому давайте просто выпьем за будущее, каким бы оно нас ни встретило.

– Каким захотим, таким и будет, – Войтик согнал с лица улыбку и залпом опорожнил свою чарку. – Кагану рога сломили, сломим и…

Запнулся, подыскивая нужное слово.

– Сумеркам! – подсказал Хруст.

Зорень отставил недопитую чарку.

– Предславский конязь Пересмысл после того, как узнал о походе наших полков на Казторан, присмирел. Спеси поубавилось.

– Особенно после того, как Алексей вывел на рубежи Предслава полк… – ухмыльнулся Войтик.

Зорень тоже не сдержал улыбки.

– Но ему в спину дышит Боряньский конязь Гордень Златкович. Живет Гордень без опаски. Лучше всякой дружины стерегут его рубежи непроходимые леса. А через засеки ни пешему не пройти, ни конному не проехать.

– Пешему, может, и не пройти, а волк проскочит, – хмыкнул Хруст, переглядываясь с Войтиком.

– Горяне и вовсе отмахиваются от всего. Да и Бэричевский конязь Година после того, как пал каганат…

– Ясно, – кивнул головой Стас, останавливая Зореня. – Бэричи были открыты каганату… и другой опасности Година не видит. А лесичи? Моряне?

– Прежде, чем до морян доберутся, через Соколянь пройти надо, через непролазные болота. А лесичи всегда извернутся, – Пивень опустил голову. – Хоть башкой о стену колоти.

Войтик по-звериному оскалил рот.

– О стену, это как раз для нас. Это мы умеем. Правда, Хруст? – повернулся к Хрусту.

– От всего молодецкого сердца. И не жалея сил.

Стас поморщился.

– Башкой нельзя. Надо искать веские доводы.

– С доводами хуже. Не верят они нашим доводам. Башкой было бы проще.

Зорень покачал головой и потянулся за кувшином.

– Кулаков сколько угодно, а с доводами голяк!

– Войтик!

Пивень оторвал взгляд от стола. В глазах боль и обида.

– Показываем орка… и слышим: де, у нас такого добра сами повидали предостаточно. Братья-эльфы говорить с ними начали, только что на смех не подняли. Но уж слишком много о их могуществе в народе говорят, а потому смеяться в глаза не осмелились. Столько времени здесь живем, и все понапрасну.

– Отрицательный результат – тоже результат, сударь мой волхв, – утешил его Стас. – Надо искать слабые места в глухой обороне противника. Мордой о стену, как предложил наш начальник разведки Войтик, было бы, конечно, легче. Что правда, то правда. Да только этот метод порой дает осечку.

На следующий день к терему Предславского конязя двинулась торжественная процессия.

Впереди ехал Стас. По правую руку от него – конязь Зорень. Слева – принц Бодрен. За ними – Войтик со своими волчатами.

Стас менять свой наряд не стал. Как был в волчовке, так и поехал. На долгие уговоры Зореня и Пивня ответил:

– Коняжеским нарядом здесь никого не удивишь.

– Зато по одежке встречают…

– По одежке протягивают ножки, – усмехнулся Стас, с явной неохотой оставляя свои мечи. – В моем мире один крепкий народец в таком наряде полмира прошел, сея страх и ужас. Гуннами звался. Спорить будете, родичей позову.

Встречный народ с удивлением смотрел на эту удивительную кавалькаду. Разглядывал волчовки, дивился на зеленоглазого красавца эльфа и неведомо как затесавшегося к ним Соколяньского конязя в богатом коняжеском уборе.

– Заценили, вождь, – удовлетворенно пробасил Войтик. – Глазки так и бегают, так и бегают. Сейчас еще бы песню рвануть! Жаль, Груздень Толяна не пустил. Ему бы здесь понравилось. Есть, на что посмотреть.

– Он на что ни смотрит. Он кого разглядывает! – встрял Хруст.

Вошел в палату, решительно, всем показалось – по-хозяйски прошагал на середину. И, не поворачивая головы, оглядел твердым взглядом присутствующих. Поймал презрительные взгляды на своей волчовке.

Дрогнула верхняя губа.

Зорень невольно поежился, а Пивень со страхом посмотрел на лицо Стаса.

– Родовой вождь Станислав Волк! – четким командирским голосом представился он, не дав ни Зореню, ни Пивню сделать это. – Принц народа эльфов Бодрен.

Заметил высокомерный взгляд дородного конязя и снова дрогнула губа. Живет конязь непуганым. Ничего, придет еще время…

Зорень торопливо шагнул вперед.

– Вождь Станислав полагал, что и без того всем известно, кто теперь конязь и властелин Славии.

– И победитель каганата, воины которого служат теперь в его дружине.

Последние слова заставили поморщиться дородного конязя.

– Повоевать коняжество, еще не значит стать конязем. Мы конязи по рождению.

– А я вождь по крови! И конязь по воле крови, – с усмешкой ответил Стас, высматривая для себя место. – Или конязь желает оспорить Славию с мечом в руках? Я готов! Коняжество на коняжество.

Сел на подставленное Пивнем креслице.

– Войтик, вноси… – негромко распорядился он. – Спор когда еще закончится, а подарки могут залежаться. А кому нужен залежалый товар?

Конязья оживились.

Войтик кивнул головой, и его разведчики внесли распределенные Зоренем и Пивнем дары. Оружие, седла, дорогая посуда, ткани… Все в золоте и драгоценных камнях.

Стас посмотрел на Зореня и улыбнулся краем губ.

– Подойдите к окнам, конязья, – попросил Стас. – Там вас тоже ждут скромные дары Славии.

Улыбки стали еще шире.

Зорень снова улыбнулся. Стас понимающе прищурил глаз.

Халява бьет насмерть. И без пощады.

Перед теремом Предславского конязя бились в ярости красавцы-жеребцы. Каждого держали под уздцы по два козарских воина.

– Все жеребцы разной масти. Выберите себе по вкусу. А с каждым жеребцом по десятку кобылиц ждут табунщиков, – бросил вслед заторопившимся конязьям Стас.

Захлопали двери. Застучали коняжеские сапоги по ступеням крыльца.

Зорень весело засмеялся, Пивень сдержанным баском вторил ему. Ощерил рот в зверской улыбке Войтик.

– Как ты козар в свое войско заманил, Слав? – спросил, кивая в сторону окна, Зорень.

– А что им еще остается? Вежи разорены. Скот угнан. Кормиться как-то надо? А здесь я, можно сказать, отец родной, с жалованьем. Будут стеречь торговые пути. Две тысячи направил Третьяку. Еще две тысячи Груздень готовит к походу на фъердингов. И нашим новым приятелям конязьям спесь посбивают, прогуливаясь вдоль их рубежей.

– Не кисло!

– Друг мой Зорень, сделай лицо попроще. И когда ты успел нахвататься Толяновых глупостей?..

– Ты им веришь? – похоже, Зорень пропустил мимо ушей его вопрос.

– Зорень, в армии думать грех. Шлем воина все недостатки скроет. Но я на идиота мало похож, Зорень. Нет, конечно! Некогда один, очень не глупый человек, ввел в своей армии очень милый инструмент на все случаи жизни. И, пока он был жив, его армия не знала поражений. Жаль, детишки подкачали… а его армия почти сплошь состояла из воинов покоренных народов.

– И что это за инструмент?

– Круговая порука.

У Зореня поднялись брови.

– Все очень просто. И по тому времени гениально. За одного труса отвечает жизнью весь десяток. Побежала сотня, смерть каждому десятому. Ну и дальше в той же последовательности. Поэтому выживал только тот, кто шел впереди под неприятельскими стрелами, – неохотно пояснил Стас, отвечая на непонимающий взгляд конязя. – Оружие перед походом не чищено – удавка. Нет запасной тетивы – свернутая шея. Утаил добычу, отправляйся к праотцам. Система работала безотказно.

– Но это же…

– Да, но зато враг не видел их спин.

– Чем же ты собираешься с ними рассчитываться? – задумчиво спросил Пивень.

– Добычей из каганата, – усмехнулся Стас. – Пока не добрались до наследства темных эльфов.

Прислушался…

– Вот и наши друзья возвращаются. И, судя по шагам, подарки пришлись им по душе.

– Еще бы! Ты хоть представляешь, сколько это стоит? К тому же с десятком кобылиц!

– А, не бери в голову. Если дело выгорит, все окупится сторицей, – шепнул он Зореню и повернулся к входящим конязьям: – Понравились лошадки? Я понимаю, не Бог весть что… но где же нам, безродным, других взять?

Ответом было красноречивое молчание. Стас был вполне удовлетворен.

– Но нам хотелось бы порадовать и жителей Предслава. Если конязь Пересмысл не будет возражать.

Пересмысл прогнал с лица улыбку и устремил на него заинтересованный взгляд.

– Я хотел бы устроить богатырский турнир. Копье, меч, стрела… кулачный поединок. Победитель получит по богатырскому коню. Нет, нет… – тут же поспешил успокоить он конязей, – мои бойцы в состязании участвовать не будут. А если и будут, то не за призы.

Пересмысл переглянулся с конязьями.

– Хорошо, конязь Станислав. Пусть будет турнир.

Вот и ладушки! Хруст, Войтик. Займитесь…