В тот вечер Варре, вернувшись домой со своим биноклем, сразу же закричал:

— Тине! Я сегодня видел копию нашей Птишки! Значит, существует и второй экземпляр. Точно такая же небесно-голубая!

Но вдруг он замолчал. Потому что увидел Тине. Она была вся какая-то усталая и бледная. С красными кругами вокруг глаз — такими же красными, как красные туфельки, стоявшие на полу.

— Значит, та голубая, — сказал Варре заикаясь, — это и была… Да? Но как так? Или нет?

— Да, — всхлипнула Тине, — именно так, как ты говоришь.

Они сели рядом на свои табуретки. И обнялись.

— Ах, Варре, — сказала Тине.

— Ах, Тине, — сказал Варре.

— Я ничего не могла поделать, — плакала Тине.

— С птицами всегда так, — сказал Варре. — Их не удержишь. Вдруг улетают, и все.

— Но Птишка улетела слишком рано. Она даже и яйца себе сварить не сумеет. И я хотела спеть ей еще столько чудесных песен, которых она не знает.

Приспособление для еды стояло рядом со столом. Такое чудное изобретение. Но теперь в нем не было толку.

По потолку полз вкусный паучок.

— Наверное, лучше было вообще не приносить ее домой, — сказал Варре.

— Ну что ты, хорошо, что ты ее принес, — сказала Тине. — А то бы я так и не узнала, чего мне не хватает. Ведь прежде, бывало, сижу и думаю: чего же это мне не хватает. А теперь знаю.

Тине подобрала с пола перышко.

— Ты заметил, какие у нее были нежные перышки с внутренней стороны крылышек? — спросила она.

— Да, — ответил Варре. — Нежные-нежные.

— И как хорошо она уже начала говорить.

— Да, хириши гивирить.

— М-да.

— Ага.

Они помолчали. Потом Варре сказал:

— Вот бы у нас тоже были крылья, мы полетели бы ей вдогонку.

Но почти все люди, сделавшие себе крылья, в итоге все равно падали обратно на землю. Ведь они были ненастоящие.