Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах.

неизвестен Автор

Старшая Эдда

 

 

Перевод с древнеисландского: А.И.Корсун

Редакция перевода: М.Стеблин-Каменский

Песня о богах и героях, условно объединяемые названием «Старшая Эдда» (название «Эдда» было дано в XVII веке первым исследователем рукописи, который перенес на нее наименование книги исландского поэта и историка XIII века Снорри Стурлусона, так как Снорри в рассказе о мифах опирался на песни о богах. Поэтому трактат Снорри принято называть «Младшей Эддой», а собрание мифологических и героических песен — «Старшей Эддой». Этимология слова «Эдда» неясна) сохранились в рукописи, которая датируется второй половиной XIII века. Неизвестно, была ли эта рукопись первой либо у нее были какие-то предшественники. Предыстория рукописи так же неизвестна, как и предыстория рукописи «Беовульфа». Существуют, кроме того, некоторые другие записи песен, также причисляемых к эддическим. Неизвестна и история самих песен, и на этот счет выдвигались самые различные точки зрения и противоречащие одна другой теории. Диапазон в датировке песен нередко достигает нескольких столетий. Не все песни возникли в Исландии: среди них имеются песни, восходящие к южногерманским прототипам; в «Эдде» встречаются мотивы и персонажи, знакомые по англосаксонскому эпосу; немало было, видимо, принесено из других скандинавских стран. Не останавливаясь на бесчисленных контроверзах по поводу происхождения «Старшей Эдды», отметим только, что в самом общем виде развитие в науке шло от романтических представлений о чрезвычайной древности и архаической природе песен, выражающих «дух народа», к трактовке их как книжных сочинений средневековых ученых «антикваров», которые подражали старинной поэзии и стилизовали под миф свои религиозно-философские воззрения.

Ясно одно: песни о богах и героях были популярны в Исландии в XIII веке, Можно полагать, что, во крайней мере, часть их возникла намного раньше, еще в бесписьменный период. В отличие от песен исландских поэтов-скальдов, почти для каждой из коих мы знаем автора, эддические песни анонимны. Мифы о богах, рассказы о Хельги, Сигурде, Брюнхильд, Атли, Гудрун были общенародным достоянием, и человек, пересказывавший или записавший песнь, даже пересоздавая ее, не считал себя ее автором. Перед нами — эпос, но эпос очень своеобразный. Это своеобразие не может не броситься в глаза при чтении «Старшей Эдды» после «Беовульфа». Вместо пространной, неторопливо текущей эпопеи здесь перед нами — динамичная и сжатая песнь, в немногих словах или строфах излагающая судьбы героев или богов, их речи и поступки. Специалисты объясняют эту необычную для эпического стиля спрессованность эддических песен спецификой исландского языка. Но нельзя не отметить и еще одно обстоятельство. Широкое эпическое полотно, подобное «Беовульфу» или «Песни о нибелунгах», вмещает в себя несколько сюжетов, множество сцен, объединяемых общими героями и временной последовательностью, тогда как песни «Старшей Эдды» обычно (хотя и не всегда) сосредоточивают внимание на одном эпизоде. Правда, большая их «отрывочность» не мешает наличию в тексте песен разнообразных ассоциаций с сюжетами, которые разрабатываются в других песнях, вследствие чего изолированное чтение отдельно взятой песни затрудняет ее понимание, — разумеется, понимание современным читателем, ибо средневековые исландцы, можно не сомневаться, знали и остальное. Об этом свидетельствуют не только разбросанные по песням намеки на события, в них не описываемые, но и кеннинги. Если для понимания кеннинга типа «земля ожерелий» (женщина) или «змея крови» (меч) достаточно было лишь привычки, то такие кеннинги, как, например, «страж Мидгарда», «сын Игга», «сын Одина», «потомок Хлодюн», «муж Сив», «отец Магни» или «хозяин козлов», «убийца змея», «возничий», предполагали у читателей или слушателей знание мифов, из которых только и можно было узнать, что во всех случаях подразумевался бог Тор.

Песни о богах и героях в Исландии не «разбухали» в обширные эпопеи, как это имело место во многих других случаях(в «Беовульфе» 3182 стиха, в «Песни о нибелунгах» втрое больше (2379 строф по четыре стиха в каждой), тогда как в самой длинной из эддических песен, «Речах Высокого», всего 164 строфы (число стихов в строфах колеблется), и ни одна другая песнь, кроме «Гренландских речей Атли», не превышает сотни строф.). Конечно, сама по себе длина поэмы мало о чем говорит, но контраст тем не менее разительный. Сказанное не означает, что эддическая песнь во всех случаях ограничивалась разработкой одного эпизода. В «Прорицании вёльвы» сохранилась мифологическая история мира от его создания и до предрекаемой колдуньей гибели вследствие проникшего в него зла и даже до возрождения и обновления мира. Ряд этих сюжетов затрагивается и в «Речах Вафтруднира» и в «Речах Гримнира». Эпический охват характеризует и «Пророчество Грипира», где как бы резюмируется весь цикл песен о Сигурде. Но самые широкие картины мифологии или героической жизни в «Старшей Эдде» всегда даются очень лаконично и даже, если угодно, «конспективно». Эта «конспективность» особенно видна в так называемых «тулах» — перечнях мифологических (а иногда и исторических) имен (см. «Прорицание вёльвы», ст. 11–13, 15, 16, «Речи Гримнира», ст. 27 след., «Песнь о Хюндле», ст. 11 след). Нынешнего читателя обилие имен собственных, даваемых к тому же без дальнейших пояснений, ставит в тупик, — они ничего ему не говорят. Но для скандинава того времени дело обстояло совершенно не так! С каждым именем в его памяти связывался определенный эпизод мифа или героической эпопеи, и это имя служило ему как бы знаком, который обычно нетрудно было расшифровать. Для понимания того или иного имени специалист вынужден обращаться к справочникам, память же средневекового исландца, более емкая и активная, чем наша, в силу того что приходилось полагаться только на нее, без затруднений выдавала ему нужную информацию, и при встрече с этим именем в его сознании развертывался весь относящийся к нему рассказ. Иными словами, в сжатой и сравнительно немногословной эддической песни «закодировано» куда больше содержания, чем это может показаться непосвященному.

Отмеченные обстоятельства — то, что некоторые черты песен «Старшей Эдды» на современный вкус кажутся странными и лишенными эстетической ценности (ибо какое же художественное наслаждение можно ныне получить от чтения неведомо чьих имен!), равно и то, что песни эти не развертываются в широкую эпопею, наподобие произведений англосаксонского и немецкого эпоса, — свидетельствуют об их архаичности. В песнях широко применяются фольклорные формулы, клише и иные стилистические приемы, характерные для устного стихосложения. Типологическое сопоставление «Старшей Эдды» с другими памятниками эпоса также заставляет отнести ее генезис к весьма отдаленным временам, во многих случаях к более ранним, чем начало заселения Исландии скандинавами в конце IX — начале Х века. Хотя сохранившаяся рукопись «Эдды» — младшая современница «Песни о Нибелунгах», эддическая поэзия отражает более раннюю стадию культурного и общественного развития. Объясняется это тем, что в Исландии ив XIII веке не были изжиты доклассовые отношения и несмотря на принятие христианства еще в 1000 году исландцы усвоили его сравнительно поверхностно и сохранили живую связь с идеологией языческой поры. В «Старшей Эдде» можно найти следы христианского влияния, но в целом ее дух и содержание очень от него далеки Это скорее дух воинственных викингов, и. вероятно, к эпохе викингов, периоду широкой военной и переселенческой экспансии скандинавов (IX–XI века), восходит немалая часть эддического поэтического наследия. Герои несен «Эдды» не озабочены спасением души, посмертная награда — это долгая память, оставляемая героем среди людей, и пребывание павших в бою витязей в чертоге Одина, где они пируют и заняты воинскими забавами.

Обращает на себя внимание разностильность песен, трагических и комических, элегических монологов и драматизированных диалогов, поучения сменяются загадками, прорицания — повествованиями о начале мира. Напряженная риторика и откровенная дидактичность многих песен контрастируют со спокойной объективностью повествовательной прозы исландских саг. Этот контраст заметен и в самой «Эдде», где стихи нередко перемежаются прозаическими кусками. Может быть, то были добавленные позднее комментарии, но не исключено, что сочетание поэтического текста с прозой образовывало органическое целое еще и на архаической стадии существования эпоса, придавая ему дополнительную напряженность.

Эддические песни не составляют связного единства, и ясно, что до нас дошла лишь часть их. Отдельные песни кажутся версиями одного произведения; так, в песнях о Хельги, об Атли, Сигурде и Гудрун один и тот же сюжет трактуется по-разному. «Речи Атли» иногда истолковывают как позднейшую расширенную переработку более древней «Песни об Атли».

В целом же все эддические песни подразделяются на песни о богах и песни о героях. Песни о богах содержат богатейший материал по мифологии, это наш важнейший источник для познания скандинавского язычества (правда, в очень поздней, так сказать, «посмертной» его версии).

Образ мира, выработанный мыслью народов Северной Европы, во многом зависел от образа их жизни. Скотоводы, охотники, рыбаки и мореходы, в меньшей мере земледельцы, они жили в окружении суровой и слабо освоенной ими природы, которую их богатая фантазия легко населяла враждебными силами. Центр их жизни — обособленный сельский двор. Соответственно и все мироздание моделировалось ими в виде системы усадеб. Подобно тому как вокруг их усадеб простирались невозделанные пустоши или скалы, так и весь мир мыслился ими состоящим из резко противопоставленных друг другу сфер: «срединная усадьба» (Мидгард), т. е. мир человеческий, окружена миром чудищ, великанов, постоянно угрожающих миру культуры; этот дикий мир хаоса именовали Утгардом (буквально: «то, что находится за оградой, вне пределов усадьбы»)(в состав Утгарда входят Страна великанов — ётунов, Страна альвов-карликов.). Над Мидгардом высится Асгард — твердыня богов асов, Асгард соединен с Мидгардом мостом, образованным радугой. В море плавает мировой змей, тело его опоясывает весь Мидгард. В мифологической топографии народов. Севера важное место занимает ясень Иггдрасиль, связывающий все эти миры, в том числе и нижний — царство, мертвых Хель.

Рисующиеся в песнях о богах драматические ситуации обычно возникают как результат столкновений или соприкосновений, в которые вступают разные миры, противопоставленные один другому то по вертикали, то по горизонтали. Один посещает царство мертвых — для того чтоб заставить вёльву открыть тайны грядущего, и страну великанов, где выспрашивает Вафтруднира. В мир великанов отправляются и другие боги (для добывания невесты или молота Тора). Однако песни не упоминают визитов асов или великанов в Мидгард. Противопоставление мира культуры миру некультуры общо и для эддических песен, и для «Беовульфа»; как мы знаем, в англосаксонском эпосе земля людей тоже именуется «срединным миром». При всех различиях между памятниками и сюжетами и здесь и там мы сталкиваемся с темой борьбы против носителей мирового зла — великанов и чудовищ.

Как Асгард представляет собой идеализированное жилище людей, так и боги скандинавов во многом подобны людям, обладают их качествами, включая и пороки. Боги отличаются от людей ловкостью, знаниями, в особенности владением магией, но они — не всеведущи по своей природе и добывают знания у более древних родов великанов и карликов. Великаны — главные враги богов. И с ними боги ведут непрекращающуюся войну. Глава и вождь богов Один и иные асы стараются перехитрить великанов, тогда как Тор борется с ними с помощью своего молота Мьёлльнира. Борьба против великанов — необходимое условие существования мироздания; не веди ее боги-великаны давно погубили бы и их самих, и род людской. В этом конфликте боги и люди оказываются союзниками. Тора часто называли «заступником людей». Один помогает мужественным воинам и забирает к себе павших героев. Он добыл мед поэзии, принеся самого себя в жертву, добыл руны — священные тайные знаки, при помощи которых можно творить всяческое колдовство. В Одине видны черты «культурного героя» — мифического предка, наделившего людей необходимыми навыками и знаниями.

Антропоморфность асов сближает их с богами античности, однако, в отличие от последних, асы не бессмертны. В грядущей космической катастрофе они вместе со всем миром погибнут в борьбе с мировым волком. Это придает их борьбе против чудовищ трагический смысл. Подобно тому как герой эпоса знает свою судьбу и смело идет навстречу неизбежному, так и боги: в «Прорицании вёльвы» колдунья вещает Одину о близящейся роковой схватке. Космическая катастрофа явится результатом морального упадка, ибо асы некогда нарушили данные ими обеты, и это ведет к развязыванию в мире сил зла, с которыми уже невозможно совладать. Вёльва рисует впечатляющую картину расторжения всех священных связей: см. строфу 45 ее пророчеств, где предрекается самое страшное, что может случиться с человеком, на взгляд членов общества, в котором еще сильны родовые традиции, вспыхнут распри между родственниками, «братья начнут биться друг с другом…».

Эллинские боги имели среди людей своих любимчиков и подопечных, которым всячески помогали. Главное же у скандинавов — не покровительство божества отдельному племени или индивиду, а сознание общности судеб богов и людей в их конфликте с силами, несущими упадок и окончательную гибель всему живому. Поэтому вместо светлой и радостной картины эллинской мифологии эддические песни о богах рисуют полную трагизма ситуацию всеобщего мирового движения навстречу неумолимой судьбе.

Герой перед лицом Судьбы-центральная тема героических песен. Обычно герой осведомлен о своей участи: либо он одарен способностью проникать в будущее, либо ему кто-то открыл его. Какова должна быть позиция человека, знающего наперед о грозящих ему бедах и конечной гибели? Вот проблема, на которую эддические песни предлагают однозначный и мужественный ответ, Знание судьбы не повергает героя в фаталистическую апатию и не побуждает его пытаться уклониться от грозящей ему гибели, напротив, будучи уверен в том, что выпавшее ему в удел неотвратимо, он бросает вызов судьбе, смело принимает ее, заботясь только о посмертной славе. Приглашенный в гости коварным Атли Гуннар заранее знает о подстерегающей его опасности, но без колебаний отправляется в путь: так велит ему чувство героической чести. Отказываясь откупиться золотом от смерти, он гибнет. «…Так должен смелый, кольца дарящий, // добро защищать!» («Гренландская Песнь об Атли», 31).

Но наивысшее благо — доброе имя героя. Все преходяще, гласят афоризмы житейской мудрости, и родня, и богатство, и собственная жизнь, — навсегда остается одна только слава о подвигах героя («Речи Высокого», 76, 77). Как и в «Беовульфе», в эддических песнях слава обозначается термином, который одновременно имел значение «приговор» (древнеисл. domr, древнеангл. dom), — герой озабочен тем, чтобы его подвиги не были забыты людьми. Ибо судят его люди, а не какая-либо верховная инстанция. Героические песни «Эдды», несмотря на то что они существовали в христианскую эпоху, не упоминают суда божьего, все свершается на земле, и к ней приковано внимание героя.

В отличие от персонажей англосаксонской эпопеи — вождей, которые возглавляют королевства или дружины, скандинавские герои действуют в одиночестве. Исторический фон отсутствует(«Песнь о Хлёде», хранящая отголоски каких-то исторических событий, кажется исключением), и упоминаемые в «Эдде» короли эпохи Великих переселений утратили с историей всякую связь. Между тем исландцы того времени пристально интересовались историей, и от XII и XIII веков сохранилось немало созданных ими исторических сочинений. Дело, следовательно, не в отсутствии у них исторического сознания, а в особенностях трактовки материала в исландских героических песнях. Автор песни сосредоточивает все свое внимание исключительно на герое, на его жизненной позиции и судьбе (в Исландии в период записи героических песен не существовало государства; между тем исторические мотивы интенсивно проникают в эпос обычно в условиях государственной консолидации.).

Другое отличие эддического эпоса от англосаксонского — более высокая оценка женщины и интерес к ней. В «Беовульфе» фигурируют королевы, служащие украшением двора и залогом мира и дружеских связей междуплеменами, но и только. Какой разительный контраст этому являют героини исландских песен! Перед нами — яркие, сильные натуры, способные на самые крайние, решительные поступки, которые определяют все развитие событий. Роль женщины в героических песнях «Эдды» не меньшая, чем мужчины. Мстя за обман, в который она была введена, Брюнхильд добивается гибели любимого ею Сигурда и умерщвляет себя, не желая жить после его смерти: «…не слабой была жена, если заживо// в могилу идет за мужем чужим…» («Краткая Песнь о Сигурде», 41). Вдова Сигурда Гудрун тоже охвачена жаждой мести: но мстит она не братьям — виновникам гибели Сигурда, а своему второму мужу, Атли, который убил ее братьев; в этом случае родственный долг действует безотказно, причем жертвой ее мести падают прежде всего их сыновья, кровавое мясо которых Гудрун подает Атли в качестве угощения, после этого она умерщвляет мужа и погибает сама в запаленном ею пожаре. Эти чудовищные поступки тем не менее имеют определенную логику: они не означают, что Гудрун была лишена чувства материнства. Но дети ее от Атли не были членами ее рода, они входили в род Атли; не принадлежал к ее роду и Сигурд. Поэтому Гудрун должна мстить Атли за гибель братьев, своих ближайших сородичей, но не мстит братьям за убийство ими Сигурда, — даже мысль о подобной возможности не приходит ей в голову! Запомним это — ведь сюжет «Песни о нибелунгах» восходит к тем же сказаниям, но развивается совсем иначе.

Родовое сознание вообще господствует в песнях о героях. Сближение различных по происхождению сказаний, как заимствованных с юга, так и собственно скандинавских, объединение их в циклы сопровождалось установлением общей генеалогии фигурирующих в них персонажей. Хёгни из вассала бургундских королей был превращен в их брата. Брюнхильд получила отца и, что еще важнее, брата Атли, вследствие чего ее смерть оказалась причинно связанной с гибелью бургундских Гьюкунгов: Атли завлек их к себе и умертвил, осуществляя кровную месть за сестру. У Сигурда появились предки — Вёльсунги, род, восходивший к Одину. «Породнился» Сигурд и с героем поначалу совершенно обособленного сказания — Хельги, они стали братьями, сыновьями Сигмунда. В «Песни о Хюндле» в центре внимания находятся перечни знатных родов, и великанша Хюндля, которая рассказывает юноше Оттару о его предках, открывает ему, что он связан родством со всеми прославленными семьями Севера, в том числе и с Вёльсунгами, Гьюкунгами и в конечном счете даже с самими асами.

Художественное и культурно-историческое значение «Старшей Эдды» огромно. Она занимает одно из почетных мест в мировой литературе. Образы эддических песен наряду с образами саг поддерживали исландцев на всем протяжении их нелегкой истории, в особенности в тот период, когда этот маленький народ, лишенный национальной независимости, был почти обречен на вымирание и в результате чужеземной эксплуатации, и от голода и эпидемий. Память о героическом и легендарном прошлом давала исландцам силы продержаться и не погибнуть.

 

Песни о богах

 

Прорицание вёльвы

[181]

1

Внимайте мне все священные роды, [182] великие с малыми Хеймдалля дети! [183] Один, ты хочешь, чтоб я рассказала о прошлом всех сущих, о древнем, что помню.

2

Великанов я помню, рожденных до века, породили меня они в давние годы; помню девять миров и девять корней и древо предела, [184] еще не проросшее.

3

В начале времен, когда жил Имир, не было в мире ни песка, ни моря, [186] земли еще не было и небосвода, [187] бездна зияла, трава не росла. [188]

4

Пока сыны Бора, [189] Мидгард [190] создавшие великолепный, земли не подняли, солнце с юга на камни светило, росли на земле зеленые травы.

5

Солнце, друг месяца, [192] правую руку до края небес простирало с юга; солнце не ведало, где его дом, звезды не ведали, где им сиять, месяц не ведал мощи своей.

6

Тогда сели боги на троны могущества и совещаться стали священные, ночь назвали и отпрыскам ночи [193] — вечеру, утру и дня середине — прозвище дали, чтоб время исчислить.

7

Встретились асы на Идавёлль-поле, капища стали высокие строить, сил не жалели, ковали сокровища, создали клещи, орудья готовили.

8

На лугу, веселясь, в тавлеи играли, все у них было только из золота, — пока не явились три великанши, [194] могучие девы из Ётунхейма. [195]

9

Тогда сели боги на троны могущества И совещаться стали священные: кто должен племя карликов сделать из Бримира [196] крови И кости Блаина.

10

Мотсогнир старшим из племени карликов назван тогда был, а Дурин — вторым; карлики много из глины слепили подобий людских, как Дурин велел.

11

Нии и Ниди, Нордри и Судри, Аустри и Вестри, Альтиов, Двалин, Бивёр и Бавёр, Бёмбур, Нори, Ан и Анар, Аи, Мьёдвитнир,

12

Гандальв и Вейг, Виндальв, Траин, Текк и Торин, Трор, Вит и Лит, Нар и Нюрад — вот я карликов — Регин и Радсвинн всех назвала.

13

Фили и Кили, Фундин, Нали, Хефти, Вили, Ханар, Свиор, Фрар и Хорнбори, Фрег и Лони, Аурванг, Яри, Эйкинскьяльди.

14

Еще надо карликов Двалина войска роду людскому назвать до Ловара; они появились из камня земли, пришли через топь на поле песчаное.

15

Это был Драупнир и Дольгтрасир с ним, Хар и Хаугспори, Хлеванг и Глои, Дори и Ори, Дув и Андвари, Скирвир, Вирвир, Скафинн и Аи,

16

Альв и Ингви, Эйкинскьяльди, Фьялар и Фрости, Финн и Гиннар; перечень этот предков Ловара вечно пребудет, пока люди живы.

17

И трое пришло из этого рода асов благих и могучих к морю, бессильных увидели на берегу Аска и Эмблу, [198] судьбы не имевших.

18

Они не дышали, в них не было духа, румянца на лицах, тепла и голоса; дал Один дыханье, а Хёнир [199] — дух, а Лодур [200] — тепло и лицам румянец.

19

Ясень я знаю по имени Иггдрасиль, [201] древо, омытое влагою мутной; росы с него на долы нисходят; над источником Урд [202] зеленеет он вечно.

20

Мудрые девы [203] оттуда возникли, три из ключа под древом высоким; Урд имя первой, вторая Верданди, [204] — резали руны, — Скульд [205] имя третьей; судьбы судили, жизнь выбирали детям людей, жребий готовят.

21

Помнит войну она первую в мире: Гулльвейг погибла, пронзенная копьями, жгло ее пламя в чертоге Одина, трижды сожгли ее, трижды рожденную, и все же она доселе живет.

22

Хейд ее называли, в домах встречая, — вещей колдуньей, — творила волшбу жезлом колдовским; умы покорялись ее чародейству злым женам на радость.

23

Тогда сели боги на троны могущества и совещаться стали священные: стерпят ли асы обиду без выкупа иль боги в отмщенье выкуп возьмут.

24

В войско метнул Один копье, это тоже свершилось в дни первой войны; рухнули стены крепости асов, ваны в битве врагов побеждали.

25

Тогда сели боги на троны могущества и совещаться священные стали: кто небосвод сгубить покусился и Ода жену отдать великанам?

26

Разгневанный Тор один начал битву — не усидит он, узнав о подобном! — крепкие были попраны клятвы, тот договор, что досель соблюдался.

27

Знает она, что Хеймдалля слух [208] спрятан под древом, до неба встающим; видит, что мутный течет водопад с залога Владыки, [209] — довольно ли вам этого?

28

Она колдовала тайно однажды, когда князь асов [210] в глаза посмотрел ей: «Что меня вопрошать? Зачем испытывать? Знаю я, Один, где глаз твой спрятан: скрыт он в источнике славном Мимира!» Каждое утро Мимир пьет мед с залога Владыки — довольно ли вам этого?

29

Один ей дал ожерелья и кольца, взамен получил с волшбой прорицанья, — сквозь все миры взор ее проникал.

30

Валькирий видала из дальних земель, готовых спешить к племени готов; [212] Скульд со щитом, Скёгуль другая, Гунн, Хильд и Гёндуль и Гейрскёгуль. Вот перечислены девы Одина, любо скакать им повсюду, валькириям.

31

Видала, как Бальдр, [213] бог окровавленный, Одина сын, смерть свою принял: стройный над полем стоял, возвышаясь, тонкий, прекрасный омелы побег.

32

Стал тот побег, тонкий и стройный, оружьем губительным, Хёд его бросил. У Бальдра вскоре Брат [214] народился, — ночь проживя, он начал сражаться.

33

Ладоней не мыл он, волос не чесал, пока не убил Бальдра убийцу; оплакала Фригг, в Фенсалир [215] сидя, Вальгаллы [216] скорбь — довольно ли вам этого?

34

Сплел тогда Вали. страшные узы, крепкие узы связал из кишок.

35

Пленника видела под Хвералундом, [218] обликом схожего с Локи зловещим; [219] там Сигюн [220] сидит, о муже своем горько печалясь, — довольно ли вам этого?

36

Льется с востока поток холодный, мечи он несет, — Слид [221] ему имя.

37

Стоял на севере в Нидавеллир [222] чертог золотой, — то карликов дом; другой же стоял на Окольнир дом, чертог великанов, зовется он Бримир.

38

Видела дом, далекий от солнца, на Береге Мертвых, дверью на север; падали капли яда сквозь дымник, из змей живых сплетен этот дом.

39

Там она видела — шли чрез потоки поправшие клятвы, убийцы подлые и те, кто жен чужих соблазняет; Нидхёгг [224] глодал там трупы умерших, терзал он мужей — довольно ли вам этого?

40

Сидела старуха в Железном Лесу [225] и породила там Фенрира род; [226] из этого рода станет один мерзостный тролль похитителем солнца.

41

Будет он грызть трупы людей, кровью зальет жилище богов; [227] солнце померкнет в летнюю пору, бури взъярятся — довольно ли вам этого?

42

Сидел на холме, на арфе играл пастух великанши, Эггдер веселый; над ним распевал на деревьях лесных кочет багряный по имени Фьялар.

43

Запел над асами Гуллинкамби, [228] он будит героев Отца Дружин; [229] другой под землей первому вторит петух черно-красный у Хель чертога.

44

Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит вырвется Жадный. [230] Ей многое ведомо, все я провижу судьбы могучих славных богов.

45

Братья начнут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут; тягостно в мире, великий блуд, век мечей и секир, треснут щиты, век бурь и волков до гибели мира; щадить человек человека не станет.

46

Игру завели Мимира дети, [232] конец возвещен рогом Гьяллархорн; [233] Хеймдалль трубит, поднял он рог, с черепом Мимира [234] Один беседует.

47

Трепещет Иггдрасиль, ясень высокий, гудит древний ствол, турс [235] вырывается.

48

Что же с асами? Что же с альвами? Гудит Ётунхейм, асы на тинге; карлики стонут пред каменным входом в скалах родных — довольно ли вам этого?

49

Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит вырвется Жадный. Ей многое ведомо, все я провижу судьбы могучих славных богов.

50

Хрюм [236] едет с востока, щитом заслонясь; Ёрмунганд [237] гневно поворотился; змей бьет о волны, клекочет орел, павших терзает; Нагльфар [238] плывет.

51

С востока в ладье Муспелля [239] люди плывут по волнам, а Локи правит; едут с Волком сыны великанов, в ладье с ними брат Бюлейста [240] едет.

52

Сурт [241] едет с юга с губящим ветви, [242] солнце блестит на мечах богов; рушатся горы, мрут великанши; в Хель идут люди, расколото небо.

53

Настало для Хлин [243] новое горе, Один вступил с Волком в сраженье, а Бели убийца [244] с Суртом схватился, — радости Фригг [245] близится гибель.

54

Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит — вырвется Жадный. Ей многое ведомо, все я провижу судьбы могучих славных богов.

55

Сын тут приходит Отца Побед, [246] Видар, для боя со зверем трупным; [247] меч он вонзает, мстя за отца, — в сердце разит он Хведрунга сына. [248]

56

Тут славный приходит Хлодюн потомок, [249] со змеем идет биться сын Одина, [250] в гневе разит Мидгарда страж, [251] все люди должны с жизнью расстаться, — на девять шагов отступает сын Фьёргюн, змеем сраженный — достоин он славы.

57

Солнце померкло, земля тонет в море, срываются с неба светлые звезды, пламя бушует питателя жизни, [252] жар нестерпимый до неба доходит.

58

Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит — вырвется Жадный. Ей многое ведомо. все я провижу судьбы могучих славных богов.

59

Видит она: вздымается снова из моря земля, зеленея, как прежде; падают воды, орел пролетает, рыбу из волн хочет он выловить.

60

Встречаются асы на Идавёлль-поле, о поясе мира [253] могучем беседуют и вспоминают о славных событьях и рунах древних великого бога. [254]

61

Снова найтись должны на лугу в высокой траве тавлеи золотые, что им для игры служили когда-то.

62

Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом, Бальдр вернется, жить будет с Хёдом у Хрофта [255] в чертогах, в жилище богов — довольно ли вам этого?

63

Хёнир берет прут жеребьевый, братьев обоих [256] живут сыновья в доме ветров [257] — довольно ли вам этого?

64

Чертог она видит солнца чудесней, на Гимле стоит он, сияя золотом: там будут жить дружины верные, вечное счастье там суждено им.

65

Нисходит тогда мира владыка, правящий всем властелин могучий.

66

Вот прилетает черный дракон, сверкающий змей с Темных Вершин; Нидхёгг несет, над полем летя, под крыльями трупы пора ей [259] исчезнуть.

 

Речи Высокого

[260]

1

Прежде чем в дом войдешь, все входы ты осмотри, ты огляди, — ибо как знать, в этом жилище недругов нет ли.

2

Дающим привет! Гость появился! Где место найдет он? Торопится тот, кто хотел бы скорей у огня отогреться.

3

Дорог огонь тому, кто с дороги, чьи застыли колени; в еде и одежде нуждается странник в горных краях.

4

Гостю вода нужна и ручник, приглашенье учтивое, надо приветливо речь повести и выслушать гостя.

5

Ум надобен тем, кто далёко забрел, — дома все тебе ведомо; насмешливо будут глядеть на невежду, средь мудрых сидящего.

6

Умом пред людьми похваляться не надо — скрывать его стоит, если мудрец будет молчать — не грозит ему горе, ибо нет на земле надежнее друга, чем мудрость житейская.

7

Гость осторожный, дом посетивший, безмолвно внимает — чутко слушать и зорко смотреть мудрый стремится.

8

Счастливы те, кто заслужил похвалу и приязнь; труднее найти добрый совет в груди у других.

9

Счастливы те, кто в жизни славны разумом добрым; неладный совет часто найдешь у другого в груди.

10

Нету в пути драгоценней ноши, чем мудрость житейская, дороже сокровищ она на чужбине — то бедных богатство.

11

Нету в пути драгоценней ноши, чем мудрость житейская; хуже нельзя в путь запастись, чем пивом опиться.

12

Меньше от пива пользы бывает, чем думают многие; чем больше ты пьешь, тем меньше покорен твой разум тебе.

13

Цапля забвенья вьется над миром, рассудок крадет; крылья той птицы меня приковали в доме у Гуннлёд.

14

Пьяным я был, слишком напился у мудрого Фьялара; но лучшее в пиве — что хмель от него исчезает бесследно.

15

Осторожным быть должен конунга отпрыск и смелым в сраженье; каждый да будет весел и добр до часа кончины.

16

Глупый надеется смерти не встретить, коль битв избегает; но старость настанет — никто от нее не сыщет защиты.

17

Глазеет глупец, приехавший в гости, болтая иль молча; а выпьет глоток — и сразу покажет, как мало в нем мудрости,

18

Знает лишь тот, кто много земель объездил и видел, — коль сам он умен, — что на уме у каждого мужа.

19

Пей на пиру, но меру блюди и дельно беседуй; не прослывешь меж людей неучтивым, коль спать рано ляжешь.

20

Без толку жадный старается жрать себе на погибель; смеются порой над утробой глупца на пиршестве мудрых.

21

Знают стада, что срок наступил покинуть им пастбища; а кто неумен, меры не знает, живот набивая.

22

Кто нравом тяжел, тот всех осуждает, смеется над всем; ему невдомек, а должен бы знать, что сам он с изъяном.

23

Глупый не спит всю ночь напролет в думах докучных; утро настанет — где же усталому мудро размыслить.

24

Муж неразумный увидит приязнь в улыбке другого; с мудрыми сидя, глупец не поймет над собою насмешки.

25

Муж неразумный увидит приязнь в улыбке другого; а после на тинге едва ли отыщет сторонников верных.

26

Муж неразумный все знает на свете, в углу своем сидя; но не найдет он достойных ответов в дельной беседе.

27

Муж неразумный на сборище людном молчал бы уж лучше; не распознать в человеке невежду, коль он не болтлив, но невежда всегда не видит того, что болтлив он безмерно.

28

Мудрым слывет, кто расспросит других и расскажет разумно; скрыть не умеют люди в беседах, что с ними случилось.

29

Кто молчать не умеет, тот лишние речи заводит нередко; быстрый язык накличет беду, коль его не сдержать.

30

Насмешливых взглядов не надо бросать на гостей приглашенных не спросишь иного — он мнит, что разумен, и мирно пирует.

31

Доволен глумливый, коль, гостя обидев, удрать ухитрился; насмешник такой не знает, что нажил гневных врагов.

32

Люди друзьями слывут, но порой на пиру подерутся; распри всегда готовы возникнуть: гость ссорится с гостем.

33

Рано поешь, а в гости сбираясь, есть надо плотно: или голодным будешь в гостях — не сможешь беседовать.

34

Путь неблизок к другу плохому, хоть двор его рядом; а к доброму другу дорога пряма, хоть далек его двор.

35

Гость не должен назойливым быть и сидеть бесконечно; даже приятель станет противен, коль долго гостит он.

36

Пусть невелик твой дом, но твой он, и в нем ты владыка; пусть крыша из прутьев и две лишь козы, — это лучше подачек.

37

Пусть невелик твой дом, но твой он, и в нем ты владыка; кровью исходит сердце у тех, кто просит подачек.

38

Муж не должен хотя бы на миг отходить от оружья; ибо как знать, когда на пути копье пригодится.

39

Не знаю радушных и щедрых, что стали б дары отвергать; ни таких, что, в ответ на подарок врученный, подарка б не приняли.

40

Добра не жалей, что нажито было, не скорби о потере; что другу обещано, недруг возьмет — выйдет хуже, чем думалось.

41

Оружье друзьям и одежду дари — то тешит их взоры; друзей одаряя, ты дружбу крепишь, коль судьба благосклонна.

42

Надобно в дружбе верным быть другу, одарять за подарки; смехом на смех пристойно ответить и обманом — на ложь.

43

Надобно в дружбе верным быть другу и другом друзей его; с недругом друга никто не обязан дружбу поддерживать.

44

Если дружбу ведешь и в друге уверен и добра ждешь от друга, — открывай ему душу, дары приноси, навещай его часто.

45

Но если другому поверил оплошно, добра ожидая, сладкою речью скрой злые мысли и лги, если лжет он.

46

Так же и с теми, в ком усомнишься, в ком видишь коварство, — улыбайся в ответ, скрывай свои мысли, — тем же отплачивай.

47

Молод я был, странствовал много и сбился с пути; счел себя богачом, спутника встретив, — друг — радость друга.

48

Щедрые, смелые счастливы в жизни, заботы не знают; а трус, тот всегда спасаться готов, как скупец — от подарка.

49

В поле я отдал одежду мою двум мужам деревянным; [261] от этого стали с людьми они сходны: жалок нагой.

50

Сосна, у дома возросшая, сохнет, корой не укрыта; и человек, что людям не люб, — зачем ему жить!

51

Жарко приязнь пылает пять дней [262] меж дурными друзьями; а пятый прошел — погаснет огонь, и дружба вся врозь.

52

Подарок большой не всюду пригоден, он может быть малым; неполный кувшин, половина краюхи мне добыли друга.

53

У малых песчинок, [263] у малых волн мудрости мало; не все мудрецы. — глупых и умных поровну в мире.

54

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; лучше живется тем людям, чьи знанья не слишком обширны.

55

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; ибо редка радость в сердцах, если разум велик.

56

Следует мужу в меру быть умным, не мудрствуя много; тот, кто удел свой не знает вперед, всего беззаботней.

57

Головня головне передать готова пламя от пламени; в речах человек познает человека, в безмолвье глупеет.

58

Рано встает, кто хочет отнять добро или жизнь; не видеть добычи лежачему волку, а победы — проспавшему.

59

Рано встает, кто без подмоги к труду приступает; утром дремота работе помеха — кто бодр, тот богат.

60

Мера бересты и балок для кровли известна хозяину, и сколько потребно в полгода поленьев сжигать в очаге.

61

Сытым и чистым на тинг собирайся, хоть и в бедной одежде; сапог и штанов стыдиться не надо, а также коня, коль он неказист.

62

Вытянув шею, орел озирает древнее море; так смотрит муж, в чуждой толпе защиты не знающий.

63

Вопросит и ответит умный всегда, коль слыть хочет сведущим; должен один знать, а не двое, — у трех все проведают.

64

Силу свою должен мудрец осторожно показывать; в том убедится бившийся часто, что есть и сильнейшие.

65

Бывает, ты слово скажешь другому, а после поплатишься.

66

Случалось, я рано в гости являлся иль поздно порою: там выпили пиво, а там не варили — кто не мил, тот некстати.

67

Повсюду меня приглашали бы в гости, но только без трапез иль если бы, окорок съевши у друга, я два отдавал бы.

68

Драгоценен огонь для сынов человека и солнца сиянье; если телом ты здрав, то здоровье, а также жизнь без порока.

69

Хворый судьбой не совсем обездолен: этот счастлив сынами, этот близкой родней, этот богатством, а этот деяньями.

70

Лучше живым быть, нежели мертвым; живой — наживает; для богатого пламя, я видел, пылало, но ждала его смерть.

71

Ездить может хромой, безрукий — пасти, сражаться — глухой; даже слепец до сожженья полезен — что толку от трупа!

72

Сын — это счастье, хотя бы на свете отца не застал он; не будет и камня у края дороги, [264] коль сын не поставит.

73

Двое — смерть одному; голове враг — язык; под каждым плащом рука наготове.

74

Ночь тому не страшна, кто сделал запасы; [265] коротки реи; [266] ненастна ночь осенью; сменится ветер не раз за пять дней, несчетно — за месяц.

75

Иной не постигнет, что вреден подчас достаток рассудку; один — богатей, другой же — бедняк и в том невиновен.

76

Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но смерти не ведает громкая слава деяний достойных.

77

Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но знаю одно, что вечно бессмертно: умершего слава.

78

У Фитьюнга [268] были сыны богачами и бедность изведали; может внезапно исчезнуть достаток — друг он неверный.

79

Если глупцу достается в удел любовь иль богатство, не добудет ума он, но чванство умножит и спесью прославится.

80

Вот что отвечу, когда вопрошаешь о рунах божественных, что создали сильные, а вырезал Вещий: благо в молчанье.

81

День хвали вечером, жен — на костре, [270] меч — после битвы, дев — после свадьбы, лед — если выдержит, пиво — коль выпито.

82

Лес руби на ветру, жди погоды для гребли, с девой беседуй во тьме — зорок день; у ладьи — быстрота, у щита — оборона, удар — у меча, поцелуи — у девы.

83

Пиво пей у огня, по льду скользи, коня купи тощего, меч — заржавелый, [271] корми коня дома, а пса — у чужих. [272]

84

Не доверяй ни девы речам, ни жены разговорам — на колесе их слеплено сердце, [273] коварство в груди их.

85

Непрочному луку, жаркому пламени, голодному волку, горластой вороне, визжащей свинье, стволу без корней, встающему валу, котлу, что кипит,

86

летящей стреле, отходящему валу, тонкому льду, змее, что свилась, жены объясненьям, с изъяном мечу, медведя проделкам, и конунга сыну,

87

скотине больной, рабу своевольному, лести колдуньи, врагу, что сражен,

88

всходам ранним не должно нам верить, ни сыну до срока: погоде для сева и сына уму доверять не дерзай.

89

Брата убийце, коль встречен он будет, горящему дому, коню слишком резвому, — конь захромает — куда он годится, — всему, что назвал я, верить не надо!

90

Женщин любить, в обманах искусных, — что по льду скакать на коне без подков, норовистом, двухлетнем коне непокорном, иль в бурю корабль без кормила вести, иль хромцу за оленем в распутицу гнаться.

91

Откровенно скажу о мужах и о женах: мужи тоже лживы; красно говоря, но задумав коварство, — улестим даже умных.

92

Красно говори и подарки готовь, чтобы жен соблазнять; дев красоту неустанно хваля, будь уверен в успехе.

93

Никто за любовь никогда осуждать другого не должен; часто мудрец опутан любовью, глупцу непонятной.

94

Мужей не суди за то, что может с каждым свершиться; нередко бывает мудрец безрассудным от сильной страсти.

95

Твоей лишь душе ведомо то, что в сердце твоем; худшей на свете хвори не знаю, чем духа томленье.

96

Изведал я это: милую ждал я, таясь в тростниках; дороже была мне, чем тело с душой, но моею не стала.

97

Солнечноясную Биллинга дочь нашел я на ложе; мне ярла власть не была так желанна, как светлая дева.

98

«Вечером, Один, прийди, чтоб деву к согласью склонить: будет неладно, если другие про это проведают».

99

Ее я оставил — казалось, от страсти мой разум мутился; таил я надежду, что будет моей дева любимая.

100

Вновь я пришел, увидел, что воины стали стеной, — факелы блещут, завалы из бревен мне путь преградили.

101

А перед утром, — все почивали, — явился я вновь; лишь сука была привязана к ложу девы достойной.

102

Девы нередко, коль их разгадаешь, коварство таят; изведал я это, деву пытаясь к ласкам склонить; был тяжко унижен жестокой и все ж не достиг я успеха.

103

Будь дома весел, будь с гостем приветлив, но разум храни; прослыть хочешь мудрым — в речах будь искусен, — тебя не забудут; глупцом из глупцов прослывет безмолвный — то свойственно глупым.

104

От старого турса [275] вернулся назад я; промолчал бы — что ………… пользы! Но речи я вел и удачи добился в палатах у Суттунга.

105

Гуннлёд меня угостила медом на троне из золота; плату недобрую деве я отдал за ласку, любовь, за всю ее скорбь.

106

Рати клыкам в камень велел я крепко вгрызаться; ётунов стены [276] меня обступили, мне гибель грозила.

107

Хитростью вдоволь я насладился, все умный сумеет; так ныне Одрёрир [277] в доме священном людей покровителя. [278]

108

Не удалось бы выбраться мне из жилья исполинов, когда бы не помощь Гуннлёд прекрасной, меня обнимавшей.

109

Назавтра собрались и двинулись хримтурсы [280] к палатам Высокого спросить у Высокого: Бёльверк — спросили — вернулся к богам иль сразил его Суттунг?

110

Клятву Один дал на кольце; [281] не коварна ли клятва? Напиток достал он обманом у Суттунга Гуннлёд на горе.

111

Пора мне с престола тула [282] поведать у источника Урд; [283] смотрел я в молчанье, смотрел я в раздумье, слушал слова я; говорили о рунах, давали советы у дома Высокого, в доме Высокого так толковали:

112

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: ночью вставать по нужде только надо иль следя за врагом.

113

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: с чародейкой не спи, пусть она не сжимает в объятьях тебя.

114

Заставит она тебя позабыть о тинге и сходках; есть не захочешь, забудешь друзей, сон горестным станет.

115

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: чужую жену не должен ты брать в подруги себе.

116

Советы мои Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: в горах ли ты едешь или по фьордам — еды бери вдоволь.

117

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: с дурным человеком несчастьем своим делиться не должно; ведь люди дурные тебе не отплатят добром за доверье.

118

Я видел однажды, как муж был погублен злой женщины словом; коварный язык уязвил клеветой, обвиняя облыжно.

119

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: есть друг у тебя, кому доверяешь, — навещай его часто; высокой травой и кустами покрыты неторные тропы.

120

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: с мужем достойным мирно беседуй, добивайся доверья.

121

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: дружбу блюди и первым ее порвать не старайся; скорбь твое сердце сожжет, коль не сможешь другу довериться.

122

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: глупцу не перечь, с мужем неумным в спор не вступай,

123

ибо дурной тебе не отплатит благом за благо, а добрый ответит на дружбу всегда похвалой и приязнью.

124

Хорошему другу что только хочешь правдиво поведай; всегда откровенность лучше обмана; не только приятное другу рассказывай.

125

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: с тем, кто хуже тебя, спорить не надо; нападет негодяй, а достойный уступит.

126

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: обтесывай древки и обувь готовь лишь себе самому; если обувь плоха или погнуто древко — проклятья получишь.

127

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: злые поступки злыми зови, мсти за злое немедля.

128

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: дурным никогда доволен не будь, дорожи только добрым.

129

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь; вверх не смотри, вступая в сраженье, — нс сглазил бы враг, — воины часто разум теряют.

130

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: если встречи с красавицей ищешь и ею насладиться намерен — обещанья давай и крепко держи их! Добро не прискучит.

131

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: будь осторожен, но страха чуждайся, пиву не верь и хитрому вору, не доверяй и жене другого.

132

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: потешаться не вздумай над путником дальним, глумиться над гостем.

133

Не ведают часто сидящие дома, кто путник пришедший; изъян и у доброго сыщешь, а злой не во всем нехорош.

134

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: над седым стариком никогда не смейся; цени слово старца; цедится мудрость из старого меха, что висит возле шкур, качаясь средь кож, с сычугами в соседстве.

135

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: над гостями не смейся, в дверь не гони их, к несчастным будь щедр.

136

Ворота сломаешь, коль всех без разбора впускать будешь в дом; кольцо подари, не то пожеланья плохие получишь.

137

Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: если ты захмелел — землей исцелишься, ведь землей лечат хмель, а пламенем — хвори, понос лечат дубом, колосьями — порчу, безумье — луной, бузиною — желтуху, червями — укусы и рунами — чирьи, земля ж выпьет влагу.

138

Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых.

139

Никто не питал, никто не поил меня, взирал я на землю, поднял я руны, стеная их поднял — и с древа рухнул.

140

Девять песен узнал я от сына Бёльторна, Бестли [286] отца, меду отведал великолепного, что в Одрёрир [287] налит.

141

Стал созревать я и знанья множить, расти, процветая; слово от слова слово рождало, дело от дела дело рождало.

142

Руны найдешь и постигнешь знаки, сильнейшие знаки, крепчайшие знаки, Хрофт, [288] их окрасил [289] а создали боги и Один их вырезал,

143

Один у асов, а Даин у альвов, Двалин у карликов, у ётунов Асвид, и сам я их резал.

144

Умеешь ли резать? Умеешь разгадывать? Умеешь окрасить? Умеешь ли спрашивать? Умеешь молиться и жертвы готовить? Умеешь раздать? [290] Умеешь заклать?

145

Хоть совсем не молись, но не жертвуй без меры, на дар ждут ответа; совсем не коли, чем без меры закалывать. Так вырезал Тунд [291] до рожденья людей; вознесся он там, когда возвратился.

146

Заклинанья я знаю — не знает никто их, даже конунгов жены; помощь — такое первому имя — помогает в печалях, в заботах и горестях.

147

Знаю второе, — оно врачеванью пользу приносит.

148

Знаю и третье, — оно защитит в битве с врагами, клинки их туплю, их мечи и дубины в бою бесполезны.

149

Четвертое знаю, — коль свяжут мне члены оковами крепкими, так я спою, что мигом спадут узы с запястий и с ног кандалы.

150

И пятое знаю, — коль пустит стрелу враг мой в сраженье, взгляну — и стрела не долетит, взору покорная.

151

Знаю шестое, — коль недруг корнями вздумал вредить мне, [292] — немедля врага, разбудившего гнев мой, несчастье постигнет.

152

Знаю седьмое, — коль дом загорится с людьми на скамьях, тотчас я пламя могу погасить, запев заклинанье.

153

Знаю восьмое, — это бы всем помнить полезно: где ссора начнется средь воинов смелых, могу помирить их.

154

Знаю девятое, — если ладья борется с бурей, вихрям улечься и волнам утихнуть пошлю повеленье.

155

Знаю десятое, — если замечу, что ведьмы взлетели, сделаю так, что не вернуть им душ своих старых, обличий оставленных.

156

Одиннадцатым друзей оберечь в битве берусь я, в щит я пою, [293] — побеждают они, в боях невредимы, из битв невредимы прибудут с победой.

157

Двенадцатым я, увидев на дереве в петле повисшего, так руны вырежу, так их окрашу, что он оживет и беседовать будет.

158

Тринадцатым я водою младенца могу освятить, [294] — не коснутся мечи его, и невредимым в битвах он будет.

159

Четырнадцатым число я открою асов и альвов, прозванье богов поведаю людям, — то может лишь мудрый.

160

Пятнадцатое Тьодрёрир [295] пел пред дверью Деллинга; [296] напел силу асам, и почести — альвам, и Одину — дух.

161

Шестнадцатым я дух шевельну девы достойной, коль дева мила, овладею душой, покорю ее помыслы.

162

Семнадцатым я опутать смогу душу девичью; те заклятья, Лоддфафнир, [297] будут тебе навек неизвестны; хотя хороши они, впрок бы принять их, на пользу усвоить.

163

Восемнадцатое ни девам, ни женам сказать не смогу я, — один сбережет сокровеннее тайну, — тут песня пресеклась — откроюсь, быть может, только жене иль сестре расскажу.

164

Вот речи Высокого в доме Высокого, нужные людям, ненужные ётунам. Благо сказавшему! Благо узнавшим! Кто вспомнит — воспользуйся! Благо внимавшим!

 

Речи Вафтруднира

[298]

1

Один сказал:

«Дай, Фригг, мне совет, в путь я собрался к Вафтрудниру в гости! В древних познаньях помериться силой хочу я с мудрейшим».

2

Фригг сказала:

«Лучше останься, Ратей Отец, [299] в чертогах богов — Вафтруднир слывет сильнейшим из ётунов, кто с ним сравнится!»

3

Один сказал:

«Я странствовал много, беседовал много с благими богами; видеть хотел бы, как Вафтруднир в доме живет у себя».

4

Фригг сказала:

«Странствуй здоровым, здоровым вернись, доброй дороги! Пусть мудрость тебе там помощью будет с ётуном в споре!»

5

Отправился в путь Один, чтоб мудрость турса изведать; Игг [300] прибыл к владеньям Има [301] отца и в палату вошел.

6

Один сказал:

«Привет тебе, Вафтруднир! Вот я пришел поглядеть на тебя; хочу я постичь познанья твои, все ли, мудрый, ты ведаешь».

7

Вафтруднир сказал:

«Что за пришелец в дом мой проник и слова в меня мечет? Ты дом не покинешь, коль не победишь, состязаясь со мною».

8

Один сказал:

«Гагнрад [302] мне имя, мучим я жаждой, в пути утомился, жду приглашенья — долог был путь мой, — прими меня, ётун».

9

Вафтруднир сказал:

«Будь у нас, Гагнрад, гостем в палате, садись на скамью! Посмотрим сейчас, кто в знаньях сильней, старый турс или ты».

10

Один сказал:

«Должен молчать

или дельно беседовать

бедный с богатым;

в речах своих буду

меру блюсти,

с хладноребрым сойдясь».

11

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи, коль стоя ты хочешь спорить со мною: что за конь поутру день нам приносит, как имя коню?»

12

Один сказал:

«Скинфакси [304] конь сияющий день поутру нам приносит; слывет у героев он лучшим конем с гривой сверкающей».

13

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи, коль стоя ты хочешь спорить со мною: кто конь, несущий сумрак ночной над богами благими?»

14

Один сказал:

«Хримфакси [305] конь сумрак несет над богами благими; пену с удил роняет на долы росой на рассвете».

15

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи, коль стоя ты хочешь спорить со мною: как имя реки, где проходит рубеж меж богами и турсами?»

16

Один сказал:

«Ивинг — река, где проходит рубеж меж богами и турсами; воды ее не застынут вовек, льдом не оденутся».

17

Вафтруднир сказал:

«Гагнрад, скажи, коль стоя ты хочешь спорить со мною: как имя равнины, где встретится Сурт [306] в битве с богами?»

18

Один сказал:

«Вигрид — равнина, где встретится Сурт в битве с богами, по сто переходов в каждую сторону поле для боя».

19

Вафтруднир сказал:

«Гость мой, ты сведущ, садись на скамью, побеседуем сидя! Голову мы, гость мой, назначим ставкою в споре!»

20

Один сказал:

«Дай первый ответ, если светел твой ум и все знаешь, Вафтруднир: как создали землю, как небо возникло, стун, открой мне?»

21

Вафтруднир сказал:

«Имира [307] плоть стала землей, стали кости горами, небом стал череп холодного турса, а кровь его морем».

22

Один сказал:

«Второй дай ответ, если светел твой ум и все знаешь, Вафтруднир: луна как возникла во тьме для людей, как создано солнце?»

23

Вафтруднир сказал:

«Мундильфёри зовется отец солнца с луною; небо обходят они каждый день, то времени мера».

24

Один сказал:

«Дай третий ответ, коль мудрым слывешь и все знаешь, Вафтруднир: откуда начало дня над людьми и ночи с луною?»

25

Вафтруднир сказал:

«Деллингом звать день породившего, Нёр — ночи отец; измыслили боги луны измененья, чтоб меру дать времени».

26

Один сказал:

«Дай четвертый ответ, коль умным слывешь и все знаешь, Вафтруднир: кто создал зиму и теплое лето у богов всеблагих?»

27

Вафтруднир сказал:

«Виндсваль [308] дал зиму, а Свасуд [309] — лето, они им отцы».

28

Один сказал:

«Дай пятый ответ, коль умным слывешь и все знаешь, Вафтруднир: кто в начале времен был старшим из асов и родичей Имира?»

29

Вафтруднир сказал:

«За множество зим до созданья земли был Бергельмир туре, Трудгельмир — имя турса отца, и Аургельмир [310] — деда».

30

Один сказал:

«Шестой дай ответ. коль мудрым слывешь и все знаешь, Вафтруднир: откуда меж турсов Аургельмир явился, первый их предок?»

31

Бафтруднир сказал:

«Брызги холодные Эливагара [311] стуном стали; отсюда свой род исполины ведут, оттого мы жестоки».

32

Один сказал:

«Седьмой дай ответ, коль мудрым слывешь и все знаешь, Вафтруднир: как же мог стун, не знавший жены, отцом быть потомства?»

33

Вафтруднир сказал:

«У ётуна сильного дочка и сын возникли под мышкой, нога же с ногой шестиглавого сына турсу родили».

34

Один сказал:

«Восьмой дай ответ, коль мудрым слывешь и все знаешь, Вафтруднир: что первое ведаешь, помнишь древнейшее, турс многомудрый?»

35

Вафтруднир сказал:

«За множество зим до созданья земли был Бергельмир турс; в гроб его при мне положили — вот что первое помню».

36

Один сказал:

«Дай девятый ответ, коль мудрым слывешь и все знаешь, Вафтруднир: ветер откуда слетает на волны? Для людей он невидим».

37

Вафтруднир сказал:

«Хресвельг [312] сидит у края небес в обличье орла; он ветер крылами своими вздымает над всеми народами».

38

Один сказал:

«Дай десятый ответ, коль судьбы богов ты ведаешь, Вафтруднир: как меж асами Ньёрд [313] появился? Посвящают ему капища, храмы, но сам он не ас».

39

Вафтруднир сказал:

«У ванов [314] в жилище рожден и в залог отдан был асам; когда же настанет мира конец, он к ванам вернется».

40

Один сказал:

«Скажи мне еще, где каждый день битвы кипят?»

41

Вафтруднир сказал:

«Эйнхерии [315] все рубятся вечно в чертоге у Одина; в схватки вступают, а кончив сраженье, мирно пируют».

42

Один сказал:

«Скажи мне теперь, откуда ты ведаешь судьбы богов; о тайнах великих богов и турсов ты правду поведал, турс многомудрый».

43

Вафтруднир сказал:

«О тайнах великих богов и турсов поведал я правду: все девять миров до дна прошел и Нифльхель [316] увидел, куда смерть уводит».

44

Один сказал:

«Много я странствовал, много беседовал с благими богами; кто будет жить после конца зимы великанов? [317] »

45

Вафтруднир сказал:

«Спрячется Лив и Ливтрасир [318] с нею в роще Ходдмимир; будут питаться росой по утрам и людей породят».

46

Один сказал:

«Я странствовал много, беседовал много с благими богами; как солнце на глади небесной возникнет, коль Волк [319] его сгубит?»

47

Вафтруднир сказал:

«Прежде чем Волк Альврёдуль [320] сгубит, дочь породит она; боги умрут, и дорогою матери дева последует».

48

Один сказал:

«Я странствовал много, беседовал много с благими богами; какие три девы высоко над морем парят в поднебесье?»

49

Вафтруднир сказал:

«Три мощных потока текут над жильем дочерей Мёгтрасира; для людей эти девы — духи благие, хоть предки их — турсы».

50

Один сказал:

«Я странствовал много, беседовал много с благими богами; кто наследьем богов завладеет, когда пламя Сурта [322] погаснет?»

51

Вафтруднир сказал:

«Будут Видар и Вали [323] в Асгарде [324] жить, когда пламя погаснет, Моди и Магни [325] Мьёлльнир [326] возьмут. когда Вингнис [327] погибнет».

52

Один сказал:

«Я странствовал много, беседовал много с благими богами; как Один свою жизнь завершит, когда боги погибнут?»

53

Вафтруднир сказал:

«Фенрир проглотит отца всех людей, но мстить будет Видар; пасть разорвет он свирепую волчью, возмездье свершая».

54

Один сказал:

«Я странствовал много, беседовал много с благими богами; что сыну [328] Один поведал, когда сын лежал на костре?»

55

Вафтруднир сказал:

«Никто не узнает, что потаенно ты сыну сказал! О кончине богов я, обреченный, преданья поведал! С Одином тщился в споре тягаться: ты в мире мудрейший!»

 

Речи Гримнира

[329]

О сыновьях конунга Храудунга

У конунга Храудунга было два сына: одного звали Агнар, другого — Гейррёд. Агнару было десять зим, а Гейррёду — восемь. Однажды они поехали вдвоем на лодке со своею снастью половить рыбу. Ветер унес их в открытое море. В ночной темноте их лодка разбилась о берег, они вышли на него и встретили там старика. У него они перезимовали. Старуха ходила за Агнаром, а старик — за Гейррёдом. Весной старик дал им лодку. А когда старик и старуха провожали их к берегу, старик поговорил с глазу на глаз с Гейррёдом. Им выдался попутный ветер, и они приплыли к пристани своего отца. Гейррёд был на носу лодки; он выскочил на берег, оттолкнул лодку и сказал: «Плыви туда, где тролли возьмут тебя!» Лодку вынесло в море, а Гейррёд пошел ко двору своего отца. Его хорошо приняли; отец его тогда уже умер. Гейррёд был выбран конунгом и стал знаменитым мужем.

Один и Фригг сидели однажды на престоле Хлидскьяльв и смотрели на все миры. Один сказал: «Видишь ты Агнара, твоего питомца, который народил детей с великаншей в пещере? А Гейррёд, мой питомец, — конунг и правит страной!» Фригг говорит: «Он так скуп на еду, что морит голодом своих гостей, если ему кажется, что их слишком много пришло». Один говорит, что это величайшая ложь, и они бьются об заклад об этом.

Фригг послала свою служанку Фуллу к Гейррёду. Она велела остеречь его против чар колдуна, который пришел в его земли, и сказала, что его легко узнать по тому, что ни одна собака, как бы она ни была зла, не нападет на него. Что Гейррёд скуп на еду, было действительно величайшей неправдой. Но человека, на которого собаки не стали лаять, он все же велел схватить. Пришелец был в синем плаще и назвался Гримнир. Больше он о себе ничего не сказал, как его ни расспрашивали. Конунг велел пыткой добиться от него ответа и посадить между двух костров. Так он просидел восемь ночей.

У конунга Гейррёда был сын десяти зим от роду, и он звался Агнар в честь брата его отца. Агнар подошел к Гримниру, дал ему напиться из полного рога и сказал, что конунг плохо поступает, пытая его, безвинного. Гримнир отпил. Огонь в это время подобрался так близко к Гримниру, что на нем затлел плащ. Он сказал:

1

Жжешь ты меня, могучее пламя, огонь, отойди! Тлеющий мех потушить не могу я, пылает мой плащ.

2

Восемь ночей я в муках провел без питья и без пищи: лишь Агнар меня напоил, и он будет властителем воинов, Гейррёда сын.

3

Счастлив будь, Агнар, — тебе пожелал Бог Воинов блага: какую награду выше найдешь ты за влаги глоток!

4

Священную землю вижу лежащей близ асов и альвов; а в Трудхейме [332] будет Тор обитать до кончины богов.

5

Идалир [333] — имя месту, где Улль [334] палаты построил. Некогда Альвхейм [335] был Фрейром получен от богов на зубок.

6

Третий [336] есть двор, серебром он украшен богами благими; Валаскьяльв двор тот, он асом [337] воздвигнут в древнее время.

7

Четвертый — то Сёкквабекк, [338] плещут над ним холодные волны; там Один и Сага [339] пьют каждый день из чаш златокованых.

8

Гладсхейм [340] — то пятый, там золотом пышно Вальгалла блещет; там Хрофт [341] собирает воинов храбрых, убитых в бою.

9

Легко отгадать, где Одина дом, посмотрев на палаты: стропила там — копья, а кровля — щиты и доспехи на скамьях.

10

Легко отгадать, где Одина дом, посмотрев на палаты: волк там на запад от двери висит, парит орел сверху.

11

Трюмхейм [342] — шестой, где некогда Тьяци [343] турс обитал; там Скади [344] жилище, светлой богини, в доме отцовом.

12

Седьмой-это Брейдаблик, [345] Бальдр там себе построил палаты; на этой земле злодейств никаких не бывало от века.

13

Восьмой-то Химинбьёрг, [346] Хеймдалль, как слышно, там правит в палате: там страж богов сладостный мед в довольстве вкушает.

14

Фолькванг [347] — девятый, там Фрейя решает, где сядут герои; поровну воинов, в битвах погибших, с Одином делит.

15

Глитнир [348] столбами из золота убран, покрыт серебром; Форсети [349] там живет много дней и ладит дела.

16

И Ноатун [350] тоже — Ньёрд [351] себе там построил палаты; людей повелитель, лишенный пороков, владеет святилищем.

17

Видара [352] край покрыли кусты и высокие травы; там на коне герой [353] обещает отметить за отца.

18

Андхримнир [354] варит Сехримнира-вепря в Эльдхримнире мясо — дичину отличную; немногие ведают яства эйнхериев.

19

Гери и Фреки [355] кормит воинственный Ратей Отец; но вкушает он сам только вино, доспехами блещущий.

20

Хугин и Мунин [356] над миром все время летают без устали; мне за Хугина страшно, страшней за Мунина, — вернутся ли вороны!

21

Тунд [357] шумит, Тьодвитнира рыба [358] играет в стремнине; поток нелегко вброд перейти тем, кто в битве убит.

22

Вальгринд [359] — ворота, стоящие в поле у входа в святилище; неведомы людям древних ворот замки и запоры.

23

Пять сотен дверей и сорок еще в Вальгалле, верно; восемьсот воинов выйдут из каждой для схватки с Волком. [360]

24

Пять сотен палат и сорок еще Бильскирнир [361] вмещает; из всех чертогов владеет мой сын [362] самым просторным.

25

Хейдрун коза, на Вальгалле стоя, ест Лерад [363] листву; мед сверкающий в чан она цедит, тот мед не иссякнет.

26

Эйктюрнир [364] олень, на Вальгалле стоя, ест Лерад листву; в Хвергельмир [365] падает влага с рогов — всех рек то истоки:

27

Сид и Вид, Сёкин и Эйкин, Свёль и Гуннтро, Фьёрм и Фимбультуль, Рейн и Реннанди, Гипуль и Гёпуль, Гёмуль и Гейрвимуль у жилища богов, Тюн и Вин, Тёлль и Хёлль, Град и Гуннтраин.

28

Вина — одна, Вегсвин — другая, Тьоднума — третья, Нют и Нёт, Нённ и Хрённ, Слид и Хрид, Сильг и Ильг, Виль и Ван, Вёнд и Стрёнд, Гьёль и Лейфтр, — те — в землях людей, но в Хель стремятся.

29

Кермт и Эрмт и Керлауг обе Тор вброд переходит в те дни, когда асы вершат правосудье у ясеня Иггдрасиль; в ту пору священные воды кипят, пламенеет мост асов. [367]

30

Гюллир и Глад, Глер и Скейдбримир, Синир и Сильвринтопп, Фальхофнир, Гисль, Гулльтопп и Леттфети — те кони носят асов на суд, что вершится под сенью ясеня Иггдрасиль.

31

Три корня растут на три стороны у ясеня Иггдрасиль: Хель под одним, под другим исполины и люди под третьим.

32

Рататоск [369] белка резво снует по ясеню Иггдрасиль; все речи орла спешит отнести она Нидхёггу [370] вниз.

33

И четыре оленя, рога запрокинув, гложут побеги: Даин и Двалин, Дунейр и Дуратрор.

34

Глупцу не понять, сколько ползает змей под ясенем Иггдрасиль: Гоин и Моин — Граввитнира дети, — Грабак и Граввёллуд, Офнир и Свафнир, — они постоянно ясень грызут.

35

Не ведают люди, какие невзгоды у ясеня Иггдрасиль: корни ест Нидхёгг, макушку — олень, ствол гибнет от гнили.

36

Христ и Мист пусть рог мне подносят, Скеггьёльд и Скёгуль, Хильд и Труд, Хлёкк и Херфьётур, Гейр и Гейрёлуль, Рандгрид и Радгрид и Регинлейв тоже цедят пиво эйнхериям.

37

Арвак и Альсвинн [374] солнце наверх усталые тащат; боги меха кузнечные им положили под плечи.

38

Свалин [375] зовется щит, он скрывает солнца сиянье; коль упадет он, пламя охватит и горы и море.

39

Сколь [376] имя Волка, за солнцем бежит он до самого леса; а Хати [377] другой, Хродвитнира [378] сын, предшествует солнцу.

40

Имира плоть стала землей, кровь его — морем, кости — горами, череп стал небом, а волосы — лесом.

41

Из ресниц его Мидгард людям был создан богами благими; из мозга его созданы были темные тучи.

42

Боги и Улль тем благо даруют, кто пламя размечет; если снимут котлы, откроется взорам мир сынов асов.

43

Ивальда отпрыски [380] некогда стали Скидбладнир строить для сына Ньёрда, светлого Фрейра, струг самый крепкий.

44

Дерево лучшее — ясень Иггдрасиль, лучший струг — ………. Скидбладнир, [381] лучший ас — Один, лучший конь — Слейпнир, [382] лучший мост — Бильрёст, [383] скальд лучший — Браги [384] и ястреб — Хаброк, [385] а Гарм [386] — лучший пес.

45

Лик свой открыл я асов сынам, близко спасенье; скоро все асы собраны будут за Эгира стол, на Эгира пир. [387]

46

Звался я Грим, [388] звался я Ганглери, Херьян и Хьяльмбери, Текк и Триди Тунд и Уд, Хар и Хельблинди;

47

Санн, и Свипуль, и Саннгеталь тоже, Бильейг и Бальейг, Бёльверк и Фьёльнир, Хертейт и Хникар, Гримнир и Грим, Глапсвинн и Фьёльсвинн;

48

Сидхётт, Сидскегг, Сигфёдр, Хникуд, Альфёдр, Вальфёдр, Атрид и Фарматюр; с тех пор как хожу средь людей, немало имен у меня.

49

Гримнир мне имя у Гейррёда было и Яльк у Асмунда, Кьялар, когда сани таскал; Трор на тингах, Видур в боях, Оски и Оми, Явнхар и Бивлинди, Гёндлир н Харбард.

50

У Сёккмимира я был Свидур и Свидрир, старого турса перехитрил я, Мидвитнира сына в схватке сразив.

51

Пьян ты, Гейррёд! Пил ты не в меру, отныне лишен ты подмоги моей, эйнхериев помощи, милости Одина.

52

Много я рассказал, но мало ты помнишь: друг тебя предал; [389] вижу я меч прежнего друга — кровью покрыт он.

53

Игг получит мечом пораженного, [390] конец твой настал; разгневаны дисы, [391] увидишь ты Одина, коль смеешь-приблизься!

54

Один ныне зовусь, Игг звался прежде, Тунд звался тоже, Бак и Скильвинг, Вавуд и Хрофтатюр, Гаут и Яльк у богов, Офнир и Свафнир, но все имена стали мной неизменно.

Конунг Гейррёд сидел, держа на коленях меч, наполовину обнаженный. Услыхав, что Один тут, он встал, чтобы оградить его от огня. Меч выскользнул у него рукоятью вниз. Конунг споткнулся и упал ничком, а меч пронзил его, и он умер. Тогда Один исчез. Агнар же стал конунгом и долго правил.

 

Поездка Скирнира

[392]

Фрейр, сын Ньёрда, сидел однажды на престоле Хлидскьяльв и обозревал все миры. Он взглянул на Ётунхейм и увидел красивую девушку. Она в это время шла из дома своего отца в кладовую. Увидев эту девушку, Фрейр очень опечалился.

Скирниром звали слугу Фрейра. Ньёрд попросил его поговорить с Фрейром. Тогда Скади сказала:

1

«Скирнир, вставай, ты должен сейчас у нашего сына все разузнать — чем так разгневан муж многомудрый».

2

Скирнир сказал:

«Словом недобрым Фрейр мне ответит, коль стану пытаться все разузнать, чем так разгневан муж многомудрый».

3

Скирнир сказал:

«Фрейр, ответь мне, владыка богов, поведай, прошу я: отчего дни за днями один ты сидишь в палате пустой?»

4

Фрейр сказал:

«Как я поведаю, воин юный, о тягостном горе? Альвов светило [395] всем радость несет, но не любви моей».

5

Скирнир сказал:

«Так ли любовь твоя велика, чтоб о ней не поведать? Смолоду вместе мы всюду с тобой и верим друг другу».

6

Фрейр сказал:

«Близ дома Гюмира мне довелось желанную видеть; от рук ее свет исходил, озаряя свод неба и воды.

7

Со страстью моей в мире ничья страсть не сравнится, но согласья не жду на счастье с нею от альвов и асов».

8

Скирнир сказал:

«Дай мне коня, пусть со мною проскачет сквозь полымя мрачное, и меч, разящий ётунов род силой своею!»

9

Фрейр сказал:

«Вот конь, возьми, пусть с тобою проскачет сквозь полымя мрачное, и меч, разящий ётунов род, если мудрый им бьется».

10

Скирнир сказал коню:

«Сумрак настал, нам ехать пора по влажным нагорьям к племени турсов; доедем ли мы, или нас одолеет ётун могучий?»

11

«Скажи мне, пастух, — ты сидишь на холме, стережешь все дороги, — как бы мне слово деве сказать? В том псы мне помеха».

12

Пастух сказал:

«К смерти ты близок иль мертвым ты стал? . С дочерью Гюмира речи вести тебе не придется».

13

Скирнир сказал:

«Что толку скорбеть, если сюда путь я направил? До часа последнего век мой исчислен и жребий измерен».

14

Герд сказала:

«Что там за шум и грохот я слышу в нашем жилище? Земля затряслась, и Гюмира дом весь содрогается».

Скирнир поскакал в Ётунхейм к жилищу Гюмира. Там были злые псы, привязанные у ворот ограды, окружавшей дом Герд. Он подъехал к пастуху, сидевшему на холме, и приветствовал его:

15

Служанка сказала:

«То воин приехал, сошел он с коня и пастись пустил его».

16

Герд сказала:

«Гостя проси в палату войти и меда отведать! Хоть я и страшусь, что это приехал брата убийца. [396]

17

Ведь ты не из асов и не из альвов, не ванов ты сын? Зачем ты промчался сквозь бурное пламя и к нам прискакал?»

18

Скирнир сказал:

«Я не из асов и не из альвов, не ванов я сын, но я промчался сквозь бурное пламя и к вам прискакал.

19

Одиннадцать яблок [397] со мной золотых, тебе я отдам их, если в обмен ты Фрейра сочтешь желаннее жизни».

20

Герд сказала:

«Одиннадцать яблок в обмен на любовь никогда не возьму я: Фрейр никогда назваться не сможет мужем моим».

21

Скирнир сказал:

«Кольцо тебе дам, что на костре Бальдра сгорело! Восемь колец в девятую ночь из него возникают [398] ».

22

Герд сказала:

«Кольца не возьму, что на костре Бальдра сгорело! Вдоволь добра у Гюмира в доме, отцовых сокровищ».

23

Скирнир сказал:

«Видишь ты меч в ладони моей, изукрашенный знаками? Голову им Герд отрублю, коль согласья не даст».

24

Герд сказала:

«Угроз не стерплю, согласьем на них никогда не отвечу; но если с Гюмиром встретишься ты, вы оба, я знаю, схватку затеете».

25

Скирнир сказал:

«Видишь ты меч в ладони моей, изукрашенный знаками? Старого турса я им поражу, в поединке падет он.

26

Жезлом укрощенья ударю тебя, покоришься мне, дева; туда ты пойдешь, где люди тебя вовек не увидят.

27

На орлиной скале ты будешь сидеть, не глядя на мир, Хель озирая; еда тебе будет противней, чем змеи для взора людского!

28

Чудищем станешь, для всех, кто увидит! Пусть Хримнир глазеет, всяк пусть глазеет! Прославишься больше, чем сторож богов, [399] сквозь решетку глядящая!

29

Безумье и муки, бред и тревога, отчаянье, боль пусть возрастают! Сядь предо мной — нашлю на тебя черную похоть и горе сугубое!

30

Тролли вседневно тебя будут мучить в жилье исполинов; в дом турсов инея будешь всегда безвольно плестись, неизбежно плестись; не радость познаешь, но тяжкое горе и скорбные слезы.

31

Трехглавого станешь турса женой или замуж не выйдешь! От похоти сохни, зачахни от хвори! Будь, как волчец, что под камень кладут, жатву закончив! [400]

32

Я в рощу пошел, в сырую дубраву за прутом волшебным; взял прут волшебный.

33

Ты разгневала Одина, асов главу, Фрейр тебе враг: преступная дева, навлекла ты богов неистовый гнев.

34

Слушайте, ётуны, слушайте, турсы, Суттунга семя, [401] и сами асы! Запрет налагаю, заклятье кладу на девы утехи, на девичьи услады!

35

Хримгримнир [402] турс за решетку смерти посадит тебя; тролли напоят тебя под землею козьей мочой; вкуснее питья ты не получишь, не по воле твоей, но по воле моей!

36

Руны я режу — «турс [403] » и еще три: похоть, безумье и беспокойство; но истреблю их, [404] так же как резал, когда захочу».

37

Герд сказала:

«Нет, лучше прими привет мой и кубок старого меда! Не помышляла я, что полюблю ванов потомка».

38

Скирнир сказал:

«Хочу я прямой ответ получить до отъезда отсюда: когда с сыном Ньёрда свидеться хочешь и соединиться?»

39

Герд сказала:

«Барри зовется тихая роща, знакомая нам; через девять ночей там Герд подарит любовь сыну Ньёрда».

Тогда Скирнир поехал назад. Фрейр стоял у входа и приветствовал его и спросил, что слышно:

40

«Скирнир, скажи мне, прежде чем сбросишь с коня ты седло: добился ли ты девы согласья, исполнил ли просьбу?»

41

Скирнир сказал:

«Барри зовется тихая роща, знакомая нам; через девять ночей там Герд подарит любовь сыну Ньёрда».

42

Фрейр сказал:

«Ночь длинна, две ночи длиннее, как вытерплю три! Часто казался мне месяц короче, чем ночи предбрачные».

 

Песнь о Харбарде

[405]

Тор возвращался с востока и подошел к какому-то проливу. По ту сторону пролива был перевозчик с лодкой. Тор крикнул:

1

«Что там за парень стоит у пролива?»

2

Тот ответил:

«Что за старик кричит за проливом?»

3

Тор сказал:

«Переправь-ка меня! Дам пищи на завтра: за спиною в корзине еда — нет вкуснее! В путь отправляясь, наелся я вдоволь селедок с овсянкой [407] и сыт до сих пор».

4

Перевозчик сказал:

«Похвалился едой, а жребий свой знаешь ли? У тебя, наверно, и матери нет».

5

Тор сказал:

«Весть такая каждому тягостна — горько мне слышать о смерти матери!»

6

Перевозчик сказал:

«Едва ли тремя ты дворами владеешь, если ты бос и одет как бродяга: даже нет и штанов!»

7

Тор сказал:

«Правь-ка сюда, я скажу, где пристать; чей ты у берега держишь челнок?»

8

Перевозчик сказал:

«Хильдольв [408] челнок мне поручил, воин, живущий в Радсейярсунде; конокрадов возить и бродяг не велел он, но добрых людей и людей мне известных; назовись, и тогда тебя повезу я».

9

Тор сказал:

«Назову свое имя, хоть я средь врагов, [409] и о роде скажу: я Одина сын, Мейли я брат и Магни отец; ты с владыкой богов беседуешь — с Тором! Знать я хочу, как сам ты зовешься».

10

Перевозчик сказал:

«Харбард мне имя, скажу откровенно».

11

Тор сказал:

«А зачем бы тебе скрывать свое имя, если ты не в распре?»

12

Харбард сказал:

«Хотя бы и в распре, спасусь от тебя, если мне смерти судьба не сулит».

13

Тор сказал:

«Неохота мне вброд брести по заливу и ношу мочить; не то проучил бы тебя, сопляка, за брань и насмешки, на берег выйдя!»

14

Харбард сказал:

«Я здесь постою, поджидая тебя; храбрецов ты не видел со смерти Хрунгнира [410] ».

15

Тор сказал:

«О том говоришь ты, как с Хрунгниром, турсом каменноглавым, славно я бился, но я поразил его в жарком бою. А что ты делал, Харбард?»

16

Харбард сказал:

«Сидел я у Фьёльвара целых пять зим, на острове том, что Альгрён зовется; бились мы там, убивали врагов, и то еще делали — дев соблазняли».

17

Тор сказал:

«Ну и как у вас шло с ними дело?»

18

Харбард сказал:

«Милыми были, когда покорялись, разумными были, верность храня; веревку они из песка свивали, [411] землю копали в глубокой долине; я всех был хитрей — с семью я сестрами ложе делил, их любовью владел. А что ты делал, Тор?»

19

Тор сказал:

«Я Тьяци [412] убил, турса могучего, бросил глаза я Альвальди сына в ясное небо; вот лучший памятник подвигам Тора, все видят его. А что ты делал, Харбард?»

20

Харбард сказал:

«Соблазнял я искусно наездниц ночных, [413] отнимал у мужей их; жезл волшебства Хлебард мне отдал, турс храбрый, а я рассудка лишил его».

21

Тор сказал:

«Злом отплатил ты за добрый подарок».

22

Харбард сказал:

«Срежь ветви дубка — другой разрастется; [414] всяк занят собой. А что ты делал, Тор?»

23

Тор сказал:

«На востоке я был, там истреблял я злобных жен турсов, в горы бежавших; когда б то не сделал, разросся бы род их и в Мидгарде люди жить не смогли б. А что ты делал, Харбард?»

24

Харбард сказал:

«Я в Валланде [415] был, в битвах участвовал, князей подстрекал, не склонял их к миру; у Одина — ярлы, павшие в битвах, у Тора — рабы [416] ».

25

Тор сказал:

«Неравно бы ты людей разделил, если властью владел бы».

26

Харбард сказал:

«У Тора сил вдоволь, да смелости мало; со страху ты раз залез в рукавицу, [417] забыв, кто ты есть; от страха чихать и греметь ты не смел, — не услышал бы Фьялар».

27

Top сказал:

«Харбард срамной! Я убил бы тебя, да пролив мне помеха».

28

Харбард сказал:

«Что спешишь за пролив, — я не в распре с тобой. А что ты делал. Тор?»

29

Тор сказал:

«На востоке я был, поток охранял, со мною схватились Сваранга дети; [418] камни кидали, да нечем кичиться им — первыми стали мира просить. А что ты делал, Харбард?»

30

Харбард сказал:

«На востоке я был, беседовал с девой, с белокурой я тешился, тайно встречаясь, одарял ее щедро, — она отдалась мне».

31

Тор сказал:

«То встречи изрядные».

32

Харбард сказал:

«Ты мне бы помог сохранить эту деву».

33

Тор сказал:

«Если ведал бы чем, помог бы охотно».

34

Харбард сказал:

«Поверил бы я, коль не ждал бы обмана».

35

Тор сказал:

«Не кусаю я пяток, как старая обувь».

36

Харбард сказал:

«А что ты делал, Тор?»

37

Тор сказал:

«Я жен берсерков [419] на Хлесей [420] разил; они извели волшбою народ».

38

Харбард сказал:

«Вот дело позорное — жен истреблять».

39

Тор сказал:

«То были волчицы, а вовсе не жены: разбили мой струг, на подпорках стоявший, грозили дубинами и Тьяльви [421] прогнали. А что ты делал, Харбард?»

40

Харбард сказал:

«Был я в дружине, спешившей сюда стяг битвы поднять и копье окровавить».

41

Тор сказал:

«Ты о том говоришь, чем хотел досадить нам!»

42

Харбард сказал:

«Кольцом я готов тебе отплатить, если нам помириться посредники скажут».

43

Тор сказал:

«Ты где научился речам глумливым? Глумливее слов не слыхал никогда я».

44

Харбард сказал:

«Я их перенял у древних людей из домашних курганов».

45

Тор сказал:

«Ты ладно придумал могильные кучи курганами звать».

46

Харбард сказал:

«Так придумать я вправе».

47

Тор сказал:

«Отплачу я тебе за обидные речи, пролив переплыв: громче волка ты будешь выть, коль ударю молотом мощным!»

48

Харбард сказал:

«С любовником Сив [423] повстречайся в доме, — важнее тебе свершить этот подвиг!»

49

Тор сказал:

«Изрыгаешь ты все, что в рот тебе лезет, чтоб мне досадить, воин трусливый! Сдается, что врешь ты!»

50

Харбард сказал:

«Правду я молвил, в пути ты мешкаешь, был бы далеко, челн захватив мой».

51

Тор сказал:

«Харбард срамной, задержал ты меня!»

52

Харбард сказал:

«Я не думал, что станет Асатору [424] помехой в пути перевозчик».

53

Тор сказал:

«Слушай совет мой: греби-ка сюда! Брань прекратим, переправь отца Магни! [425] »

54

Харбард сказал:

«Переправы не жди, уходи от пролива!»

55

Тор сказал:

«Как в обход мне идти, коль везти ты не хочешь?»

56

Харбард сказал:

«Быстр был отказ мой, твой путь будет долог: до бревна ты дойдешь и дальше — до камня, влево возьми — дойдешь ты до Верланда; [426] там с сыном Тором встретится Фьёргюн, [427] она объяснит путь в Одина земли, дорогу к родне».

57

Тор сказал:

«Доберусь ли сегодня?»

58

Харбард сказал:

«На рассвете с трудом».

59

Тор сказал:

«Кратко скажу я в ответ на глумленья: тебе за отказ отомщу при встрече!»

60

Харбард сказал:.

«Да возьмут тебя тролли!»

 

Песнь о Хюмире

[428]

1

Раз боги с охоты вернулись с добычей, затеяли пир, чтобы всласть насытиться; прутья кидали, [429] глядели на кровь [430] — узнали, что вдоволь котлов у Эгира. [431]

2

Сидел житель гор, [432] как ребенок веселый, похожий на сына Мискорблинди, [433] грозно сын Игга [434] глядел на него: «Пир асам обильный ты должен устроить!»

3

Дал турсу задира заботу немалую; турс отомстить порешил всем асам: мужа Сив [435] он котел достать попросил, «в котором я смог бы сварить вам пиво».

4

Не ведали долго боги великие, где им найти котел подходящий, пока Тюр [436] по дружбе Тору не подал — ему одному — добрый совет.

5

«Живет на восток от реки Эливагар [437] Хюмир премудрый у края небес, хранит мой отец огромный котел, котлище великий с версту глубиной». Тор сказал: «Добудем ли мы тот влаговаритель?»

6

Тюр сказал:

«Если дело хитро, друг, поведем».

7

День целый быстро из Асгарда ехали, пока не достигли Эгиля [438] дома; он в стойла козлов круторогих поставил; в палаты вошли, во владенья Хюмира.

8

Ненавистную бабку юноша встретил, было у ней девять сотен голов; другая ж хозяйка вся в золоте вышла, светлобровая пиво вынесла сыну.

9

Матъ Тюра сказала:

«ртуна родич! Укрыть под котлом хочу я обоих вас, храбрецов; злобен супруг мой часто бывает и скуп на еду, принимая гостей».

10

Но поздно вернулся распрей зачинщик, Хюмир суровый, домой с охоты; в дом он вошел, зазвенели льдины, обмерз у вошедшего лес на щеках. [439]

11

Мать Тюра сказала:

«Будь, Хюмир, здоров и духом весел! Сын появился в палатах твоих, ждали его мы из дальнего странствия. Приехал с ним вместе Хродра противник, [440] людям он друг; прозывается Веор. [441]

12

Видишь, сидят у торцовой стены, спрятались оба, их столб заслоняет». Typc посмотрел, и надвое треснул столб, но прежде балка сломалась.

13

Восемь котлов с перекладины рухнуло, один не разбился, он крепко был выкован. Вышли они, а древний ётун врагов провожал пристальным взором;

14

добра он не ждал, в палате увидев того, кто принес великаншам горе. [442] Три были взяты быка из стада, ётун велел к столу их готовить;

15

все три на голову стали короче, в яму сложили печься их туши. [443] Прежде чем лечь, муж Сив один съел двух быков Хюмира ётуна;

16

показался седому приятелю Хрунгнира Хлорриди [444] ужин очень хорошим. Хюмир сказал: «Вечером завтра нам всем троим придется уловом нашим питаться».

17

Веор сказал, что готов выйти в море, если приманку даст ему ётун. Хюмир сказал: «В стадо иди, если смелости хватит, приманки там есть, турсов губитель!

18

Сдается мне так, что в стаде быков приманку для рыбы легко ты добудешь». Юноша быстро в рощу пошел, увидел он черного в роще быка;

19

у быка оторвал турсов губитель высокую башню крепких рогов. [445] .

Хюмир сказал:

«Стало не лучше лодки хозяину, чем если бы дома мирно сидел ты».

20

Хозяин козлов [446] обезьяны родича [447] подальше просил направить ладью; но ётун сказал, что не станет далеко в открытое море в ладье отплывать.

21

Вытащил храбрый Хюмир китов, — двух сразу взял на одно удилище; а на корме Одина родич Веор искусно вил себе леску.

22

Насадил на крючок защитник людей, убийца змея, [448] голову бычью; пасть разинул, наживку увидя, враждебный богам пояс земли. [449]

23

Тор-победитель к борту ладьи вытащил смело пестрого змея, молотом бить стал он по мерзкой вершине волос [450] родича Волка. [451]

24

Взревели чудовища, стали гудеть подводные скалы, земля содрогнулась, канула снова на дно эта рыба. .

25

Невесел был турс, когда плыли назад; Хюмир, гребя, угрюмо молчал, руль повернул он в обратную сторону.

26

Хюмир сказал:

«Исполни работу со мной пополам! Китов донеси до двора моего или волн козла [452] привяжи покрепче!»

27

Хлорриди струг ухватил за нос, втащил коня моря, воду не вычерпав; с веслами вместе снес он черпак и вепрей прибоя [453] двух приволок меж склонов лесистых через долину.

28

И все-таки турс, упорный во всем, спор продолжал о силе Тора: молвил, что в море может грести он, но кубок разбить будет не в силах.

29

И Хлорриди взял кубок в ладони, с силой метнул его в каменный столб; раздроблен был камень кубком на части, но без трещины кубок вернулся к Хюмиру.

30

Тору подруга прекрасная турса добрый совет подала, ей ведомый: «В голову Хюмира кубок метни! ртуна череп крепче, чем кубок!»

31

Встал, колени согнув, хозяин козлов, всю силу аса собрал и напряг он; невредимой осталась шлема основа, [454] а пива податель [455] разбился на части.

32

«С немалым сокровищем я распростился, кубок мой ценный разбит на куски, — ётун промолвил, — как прежде бывало, сказать не смогу: ты сварено, пиво!

33

Я ставлю условием, чтоб вы унесли без чьей-либо помощи пива корабль [456] ». Дважды попробовал Тюр его сдвинуть; даже не дрогнул ни разу котел.

34

Моди отец [457] взялся за край и к двери пошел через палату; вскинул на голову муж Сив котел: забренчали о пятки котельные кольца.

35

Недалеко отъехали. Одина сын оглянулся и видит? из каменных груд с Хюмиром вместе с востока идет войско могучее многоголовых.

36

Сбросив тогда тяжкий котел, — поднял он Мьёлльнир, смерть приносящий, и лавы китов [458] всех перебил.

37

Недалеко отъехали, вдруг полумертвый упал на дорогу Тора козел: постромок скакун [460] охромел неожиданно; Локи зловредный в том был повинен.

38

Но, как вы слышали, — каждый, кто знает слова о богах, об этом поведает, — Тор получил от жителя лавы [461] обоих детей, чтоб утрату восполнить.

39

К асам на тинг Тор возвратился, котел он принес Хюмира турса, и асы теперь каждую зиму досыта пили пиво у Эгира.

 

Перебранка Локи

[462]

Об Эгире и богах

Эгир, который иначе назывался Гюмир, наварил асам пива, когда получил огромный котел, о чем только что было рассказано., На этот пир пришли Один и Фригг, его жена. Тор не пришел, потому что он был в то время на востоке. Сив была там, жена Тора, Браги, и Идун жена его. Тюр, был там, он был однорукий, Волк Фенрир откусил ему руку, когда Волка связывали. Там был Ньёрд и жена его Скади Фрейр и Фрейя, Видар, сын Одина. Локи был там и слуги Фрейра — Бюггвир и Бейла. Много там было асов и альвов. У Эгира было двое слуг — Фимафенг. и Эльдир Светящееся золото освещало палату. Пиво само лилось в кубки. Все должны были соблюдать там мир. Гости с большой похвалой говорили, какие у Эгира хорошие слуги. Локи не стерпел этого и убил Фимафенга. Тогда асы стали потрясать щитами и кричать на Локи. Они прогнали его в лес, а сами сели пировать.

Локи вернулся и встретил Эльдира. Локи обратился к нему:

1

«Эльдир, ответь, прежде чем ты с места сойдешь: о чем на пиру за пивом хмельным беседуют боги?»

2

Эльдир сказал:

«Об оружье своем, о смелости в битвах беседуют боги; но никто из них другом тебя не зовет — ни асы, ни альвы».

3

Локи сказал:

«К Эгиру в дом — войти я решил и на пир посмотреть; раздор и вражду я им принесу, разбавлю мед злобой».

4

Эльдир сказал:

«Если в палаты войти ты решил, на пир посмотреть и асов забрызгать грязной бранью — об тебя ж оботрут ее».

5

Локи сказал:

«Знаешь ли, Эльдир, если начнем мы обидно браниться, я ответами буду богаче тебя, если ты не замолкнешь».

После этого Локи вошел в палату. Но когда сидевшие внутри увидели, кто вошел, они все замолкли. Локи сказал:

6

«Я, Лофт, [474] издалека, жаждой томимый, в палату пришел, асов прошу я, чтоб кто-нибудь подал мне доброго меда.

7

Что ж вы молчите, могучие боги, что слова не скажете? Пустите меня на пиршество ваше иль прочь прогоните!»

8

Браги сказал:

«Не пустят тебя на пиршество наше боги могучие; ибо ведомо им, кого надлежит на пир приглашать». —

9

Локи сказал:

«Один, когда-то — помнишь ли? — кровь мы смешали с тобою, [475] — сказал ты, что пива пить не начнешь, если мне не нальют».

10

Один сказал:

«Видар, ты встань, пусть Волка отец [476] сядет за стол наш, чтоб Локи не начал бранить нечестиво гостей в доме Эгира».

Тогда Видар встал и налил кубок Локи, но тот, прежде чем выпить, обратился к асам:

11

«Славьтесь, асы, и асиньи, славьтесь, могучие боги! Одного я не стану приветствовать — Браги, что сел в середине».

12

Браги сказал:

«Меч и коня тебе я вручу, и кольцом откуплюсь я; не начал бы только ты ссор затевать; бойся гнева богов!»

13

Локи сказал:

«Не дашь ты коня и кольца ты не дашь: посул твой напрасен; из асов и альвов, что здесь собрались, ты самый трусливый и схваток страшишься [477] ».

14

Браги сказал:

«Когда бы не здесь, не у Эгира в доме с тобою сошлись мы, своею рукой твою голову снял бы в отплату за ложь».

15

Локи сказал:

«Сидя ты храбр — украшенье скамьи, — но в битве беспомощен! Смелость свою покажи в сраженье! Кто смел, тот не медлит».

16

Идун сказала:

«Браги, не надо У Эгира в доме ссориться с Локи; уместны ли распри среди сыновей родных и приемных! [478] »

17

Локи сказал:

«Ты, Идун, молчи! До мужчин ты всех боле из женщин жадна, ведь руки твои того обнимали, кем брат твой убит [479] ».

18

Идун сказала:

«Локи я словом не оскорбляла у Эгира в доме: я Браги смирить хмельного старалась и распрю пресечь».

19

Гевьон сказала:

«Зря вы, два аса, друг друга язвите речами бранчливыми: ведает Лофт, что слывет шутником и любимцем богов».

20

Локи сказал:

«Ты, Гевьон, [480] молчи! О юнце я напомню, тебя совратившем: дарил он уборы в обмен на твои любовные ласки».

21

Один сказал:

«Безумен ты, Локи, что дерзостно вздумал Гевьон гневить: ведь ей, как и мне, открыты и ясны судьбы всех сущих».

22

Локи сказал:

«Ты, Один, молчи! Ты удачи в боях не делил справедливо: не воинам храбрым, но трусам победу нередко дарил ты».

23

Один сказал:

«Коль не воинам храбрым, но трусам победу нередко дарил я, то ты под землей сидел восемь зим, доил там коров, рожал там детей, ты — муж женовидный [481] »,

24

Локи сказал:

«А ты, я слышал, на острове Самсей [482] бил в барабан, средь людей колдовал, как делают ведьмы, — ты — муж женовидный».

25

Фригг сказала:

«К чему говорить о прежних делах, о том, что свершали вы, двое асов, в давнее время; что старое трогать!»

26

Локи сказал:

«Ты, Фригг, молчи! Ты Фьёргюна дочь и нравом распутна: хоть муж тебе Видрир, [483] ты Вили и Be [484] обнимала обоих».

27

Фригг сказала:

«Будь тут со мной у Эгира в доме Бальдру подобный, ты б не покинул пиршество асов без схватки жестокой».

28

Локи сказал:

«Хочешь ты, Фригг, дальше послушать дерзкие речи: из-за меня ведь Бальдр не вернется к тебе никогда».

29

Фрейя сказала:

«Безумен ты, Локи, зачем о злодействах рассказ ты завел: все судьбы Фригг, я думаю, знает, хоть в тайне хранит их».

30

Локи сказал:

«Ты, Фрейя, молчи! Тебя ль мне не знать; ты тоже порочна: всем ты любовь свою отдавала — всем асам и альвам».

31

Фрейя сказала:

«Лжив твой язык; тебя он, я знаю, к беде приведет: разгневаны асы и асиньи тоже, понурым вернешься ты».

32

Локи сказал:

«Ты, Фрейя, молчи! Ты, злобная ведьма, погрязла в разврате: — не тебе ли пришлось — пойманной с братом — визжать с перепугу!»

33

Ньёрд сказал:

«Беды нет великой, коль женщина делит ложе с мужчиной, хуже, что ас женовидный, рожавший, на пир наш пришел».

34

Локи сказал:

«Ты, Ньёрд, молчи! Не ты ли богами был послан заложником; [485] дочери Хюмира в рот твой мочились, как будто в корыто».

35

Ньёрд сказал:

«Пусть я далеко заложником был, но тем я утешен, что сына родил я, [486] — дорог он всем, он — первый из асов».

36

Локи сказал:

«Ньёрд, перестань! Похваляться не смей! Не стану скрывать я: прижил ты сына с сестрою родной, [487] — что может быть хуже!»

37

Тюр сказал:

«Фрейр самый лучший в чертоге богов воинственный всадник; не обижал он дев или жен, отпускал полоненных».

38

Локи сказал:

«Ты, Тюр, молчи! Мирить не умел ты в распре врагов: правую руку твою помяну я, что Фенрир отгрыз [488] ».

39

Тюр сказал:

«Я лишился руки, а Хродрвитнир [489] где твой! Оба терпим потерю; но тяжко и Волку в цепях дожидаться заката богов».

40

Локи сказал:

«Ты, Тюр, молчи! От меня родила жена твоя сына; [490] за бесчестье с тобой я не расчелся — стерпел ты, презренный!»

41

Фрейр сказал:

«Волк должен лежать в устье реки до кончины богов; если ты не замолкнешь — тотчас же будешь закован, злодей!»

42

Локи сказал:

«Ты золото отдал за Гюмира дочь и меч свой [491] в придачу; чем драться ты будешь, коль Муспелля дети [492] сквозь Мюрквид [493] поскачут?»

43

Бюггвир сказал:

«Был бы я равен Ингунар-Фрейру [494] в чертоге счастливом, я б растерзал, разорвал бы я в клочья ворону зловредную».

44

Локи сказал:

«Что там за мелочь виляет хвостом, пресмыкаясь пред ……… сильными? Вечно подачек ты просишь у Фрейра, за жерновом [495] ноя».

45

Бюггвир сказал:

«Бюггвир зовусь, меж людей и богов быстрым прослыл я; почетно сидеть мне с сынами Хрофта на пиршестве пышном».

46

Локи сказал:

«Ты, Бюггвир, молчи! Не умел никогда ты пищу подать; не ты ль под столами в соломе скрывался при каждом сраженье!»

47

Хеймдалль сказал:

«Ты, Локи, от пива рассудка лишился; замолкнешь ли, Локи? Язык свой не в силах тот обуздать, кто не в меру напьется».

48

Локи сказал:

«Ты, Хеймдалль, [496] молчи! От начала времен удел твой нелегок: с мокрой спиной на страже богов неустанно стоишь ты».

49

Скади сказала:

«Локи, ты весел, но будешь недолго резвиться на воле, ибо к скале тебя сына кишками боги привяжут». [497]

50

Локи сказал:

«Если к скале меня сына кишками боги привяжут — знай, что я первым был и последним в час гибели Тьяци [498] ».

51

Скади сказала:

«Если ты первым был и последним в час гибели Тьяци, то в доме моем всегда тебе будут гибель готовить».

52

Локи сказал:

«Ласковей ты призывала когда-то Локи на ложе: стоит то вспомнить, коль начали счет мы деяний недобрых».

Тогда вышла вперед Сив, налила Локи в хрустальный кубок меду и сказала:

53

«Привет тебе, Локи! Кубок хрустальный с медом прими.»

Он взял рог и выпил.

54

«Порочить не стал бы, когда б ты и впрямь была неприступной; [499] но знаю, с одним — и мне ли не знать! — изменила ты мужу, — то был злобный Локи».

55

Бейла сказала:

«Горы дрожат, то едет, я думаю, Хлорриди [500] грозный; принудит молчать он того, кто поносит могучих богов».

56

Локи сказал:

«Ты, Бейла, молчи! Ты, жена Бюггвира, мрази вместилище; выродок ты меж богами великими, скотница грязная! Скалу твоих плеч [501] с плеч я снесу, — конец твой настанет».

57

Тут вошел Тор и сказал:

«Мерзостный, смолкни! Принудит к молчанью тебя молот Мьёлльнир! и меня на пиру могучих богов в речах не порочь!»

58

Локи сказал:

«Вот и сын Ёрд [502] прибыл сюда: что ж браниться ты начал? Не будешь ты смелым, с Волком сражаясь, что Одина сгубит [503] ».

59

Тор сказал:

«Мерзостный, смолкни! Принудит к молчанью тебя молот Мьёлльнир! Вверх я заброшу тебя на восток, — сгинешь совсем ты».

60

Локи сказал:

«Полно тебе поминать о походах твоих на восток, — ты в рукавице [504] прятался там, не опомнясь от страха».

61

Тор сказал:

«Мерзостный, смолкни! Принудит к молчанью тебя молот Мьёлльнир! Правой рукой на тебя я обрушу Хрунгнира гибель [505] ».

62

Локи сказал:

«Еще доведется долго мне жить, угроз не страшусь я; Скюрмира были крепки ремни, [506] до еды не достать — от голода гиб ты».

63

Тор сказал:

«Мерзостный, смолкни! Принудит к молчанью тебя молот Мьслльнир! Хрунгнира гибель швырнет тебя в Хель к воротам смерти».

64

Локи сказал:

«Я высказал асам, я высказал асиньям все, не таясь, тебе ж уступлю и отсюда уйду, — ты станешь сражаться.

65

Пива ты, Эгир, немало припас, но напрасно старался; пусть все, чем владеешь, в пламени сгинет, пусть опалит огонь тебе спину!»

О Локи

После этого Локи, в образе лосося, спрятался в водопаде фьорда Франангр. Там асы поймали его. Он был связан кишками сына своего Нарви, а сын его Нарви превратился в волка. Скади взяла ядовитую змею и повесила ее над лицом Локи. Из змеи капал яд. Сигюн, жена Локи, сидела там и подставляла чашу под капающий яд. А когда чаша наполнялась, она ее выносила, и в это время яд из змеи капал на Локи. Тогда он корчился так сильно, что вся земля дрожала. Теперь это называется землетрясением.

 

Песнь о Трюме

[507]

 

1

Винг-Тор [508] от сна разъяренный встал; увидел, что Мьёлльнир молот пропал, [509] бородою взмахнул, волосами затряс, сын Ёрд повсюду искать стал и шарить.

2

И речь он такую повел сначала: «Слушай-ка, Локи, тебе я скажу то, что не знают ни на земле, ни в поднебесье: похищен мой молот!»

3

Пошли они к дому Фрейи прекрасному, и речь он такую повел сначала: «Фрейя, не дашь ли наряд свой из перьев, чтоб я свой молот мог бы сыскать?»

4

Фрейя сказала:

«Отдала бы его, будь золотым он; ссудила б его, будь он серебряным».

5

Полетел тогда Локи — шумели перья, — умчался он прочь от жилища асов, примчался он в край, где ётуны жили.

6

Трюм на кургане сидел, князь турсов, ошейники псам из золота плел он и гривы коням густые приглаживал.

7

Трюм сказал:

«Что там у асов? Что там у альвов? Зачем ты один в Ётунхейм прибыл?»

Локи сказал:

«Неладно у асов! Неладно у альвов! Не ты ли запрятал Хлорриди [510] молот?»

8

Трюм сказал:

«Да, я запрятал Хлорриди молот на восемь поприщ в землю глубоко; никто не возьмет молот обратно, разве что Фрейю в жены дадут мне [511] ».

9

Полетел тогда Локи, — шумели перья, — умчался из края, где ётуны жили, примчался назад к жилищу асов. Тор его встретил среди строений, и речь он такую повел сначала:

10

«Успешны ли были молота поиски? Прежде чем сел ты, скорее поведай! Бывает, кто сядет, весть позабудет, тот же, кто ляжет, лгать начинает».

11

Локи сказал:

«Успешными были молота поиски: у Трюма он спрятан, у конунга турсов; никто не возьмет молот обратно, разве что Фрейю в жены дадут ему».

12

Отправились оба к Фрейе прекрасной, и речь он такую повел сначала: «Брачный убор, Фрейя, надень! В Етунхейм мы поедем вдвоем».

13

Разгневалась Фрейя, зафыркала так, что затряслись асов палаты, с нее сорвалось ожерелье Брисингов: [512] «Меня бы распутной назвать пристало, коль в Етунхейм я поеду с тобою!»

14

Тотчас собрались все асы на тинг и асиньи все сошлись на совет, о том совещались сильные боги, как им вернуть Хлорриди молот.

15

Хеймдалль сказал,

светлейший из асов, — ванам подобно судьбу он провидел; «Тору наденем брачный убор! Украсим его ожерельем Брисингов!

16

Связка ключей бренчать будет сзади, женская скроет колени одежда, камней драгоценных на грудь нацепим, голову пышным убором накроем! [513] »

17

Тор отвечал,

отважнейший ас: «Меня назовут женовидным асы, если наряд я брачный надену!»

18

Локи сказал,

рожденный Лаувейей: «Тор, ты напрасно об этом толкуешь! Асгард захватят ётуны тотчас, если свой молот не сможешь вернуть».

19

Тору надели брачный убор, украсили грудь ожерельем Брисингов, связка ключей забренчала сзади, женская скрыла колени одежда, камней дорогих на грудь нацепили, голову пышным убором накрыли.

20

Локи сказал,

рожденный Лаувейей: «Буду тебе я служанкой доброй, вместе поедем с тобою в Етунхейм!»

21

Пригнали козлов к дому поспешно и тотчас впрягли их для резвого бега. Горела земля, рушились горы: в Етунхейм ехал Одина сын.

22

Сказал тогда Трюм,

ётунов конунг: «Скорей застилайте, ётуны, скамьи! Фрейю везут мне, невесту прекрасную, Ньёрдом рожденную из Ноатуна!

23

Коровы тут ходят золоторогие, черных быков немало у турса; вдоволь сокровищ, вдоволь каменьев, только мне Фрейи одной не хватало».

24

Путники вечером рано приехали; ётунам пиво подано было. Гость съел быка и восемь лососей и лакомства съел, что для жен припасли, и три бочки меду Тор опростал.

25

Сказал тогда Трюм,

ётунов конунг: «Где виданы девы, жаднее жевавшие? Не знал я невест, наедавшихся так, и дев, что по стольку пива глотали!»

26

Рядом сидела служанка разумная, слово в ответ ётуну молвила: «Восемь ночей не ела Фрейя, так не терпелось ей к турсам приехать».

27

Откинул покров, поцелуй дать хотел, но прочь отпрянул оторопело: «Что так у Фрейи сверкают глаза? Пламя из них ярое пышет!»

28

Рядом сидела служанка разумная, слово в ответ ётуну молвила: «Восемь ночей без сна была Фрейя, так не терпелось ей к турсам приехать».

29

Вошла тут проклятая турсов сестра, стала просить даров у невесты; «Дай мне запястья, червонные кольца, коль добиваешься дружбы моей, дружбы моей и приязни доброй».

30

Сказал тогда Трюм,

ётунов конунг: «Скорей принесите молот сюда! На колени невесте Мьёлльнир кладите! Пусть Вар [514] десница союз осенит!»

31

У Хлорриди дух рассмеялся в груди, когда могучий свой молот увидел; пал первым Трюм, ётунов конунг, и род исполинов был весь истреблен.

32

Убил он старуху, турсов сестру, что дары у невесты раньше просила: вместо даров ей удары достались, вместо колец колотил ее молот. Так Тор завладел молотом снова.

 

Речи Альвиса

[515]

1

Альвис сказал:

«Скамьи готовят, [516] домой собираться не время ль невесте? Всякий решит — сватовство торопил я; вернуться пора нам!»

2

Тор сказал:

«Что за пришелец? Что бледен твой лик? [517] Не спал ли ты с трупом? Ты с великанами сходен обличьем, — в мужья не годишься!»

3

Альвис сказал:

«Альвис зовусь, под землей я живу, и дом мой под камнем? к Возничему [518] ныне я в гости пришел; надо слово держать!»

4

Тор сказал:

«Не соблюдешь ты слово свое, — отец я невесты. Не был я в пору сговора дома и не дал согласья».

5

Альвис сказал:

«Кто этот воин, который невесте запретом грозит? Кто здесь, бродяга, знает тебя? Кто твой дурень-отец?»

6

Тор сказал:

«Винг-Тор зовусь я, пришел издалека, я Сидграни [519] сын. Против воли моей деву возьмешь ты и в брак с нею вступишь».

7

Альвис сказал:

«Хочу обещанье твое получить и согласье на свадьбу; белоснежную деву в жены возьму, или жизнь не нужна мне».

8

Тор сказал:

«Девы любовь будет с тобой, мой гость многомудрый, если ты сможешь о каждом мире поведать мне правду.

9

Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — названьем каким зовется земля в разных мирах».

10

Альвис сказал:

«Землей — у людей и Долом — у асов, Путями — у ванов, Зеленой — у турсов, Родящей — у альвов, у богов она — Влажная».

11

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — названьем каким небо зовется в разных мирах».

12

Альвис сказал:

«У людей это — Небо, а Твердь — у богов, Ткач Ветра — у ванов, Верх Мира — у турсов и Кровля — у альвов, Дом Влажный — у карликов».

13

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как месяц зовется, что люди видят, в разных мирах».

14

Альвис сказал:

«Месяц он у людей, Луна — у богов, а в Хель — Колесо, у карликов — Светоч, Спешащий — у турсов, у альвов — Счет Лет».

15

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как солнце зовется, что люди видят, в разных мирах».

16

Альвис сказал:

«Солнцем люди зовут, а боги — Светилом, Друг Двалина [520] — карлики, турсы — Пылающим, Ободом — альвы и асы — Пресветлым».

17

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как тучу зовут, что дождь проливает, в разных мирах».

18

Альвис сказал:

«Тучей — люди, а боги — Надеждой на Дождь, ваны — Ветром Гонимой, альвы — Мощь Ветра, Влажною — турсы, в Хель — Шлем-Невидимка».

19

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как ветер зовут, что дальше всех носится, в разных мирах».

20

Альвис сказал:

«Люди Ветром зовут, а боги — Летящим, он Ржущий у асов, Ревущий — у турсов, Шумящий — у альвов, а в Хель он Порывистый».

21

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как называть привыкли затишье в разных мирах».

22

Альвис сказал:

«Люди — Затишьем, Спокойствием — боги, ваны — Безветрием, ётуны — Зноем, Тишью Дня — альвы, Покоем Дня — карлики».

23

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как море зовут, струги несущее, в разных мирах».

24

Альвис сказал:

«Люди Морем зовут, а Водами — боги, Волнами — ваны, Влагою — альвы, Дом Угря — великаны, а карлики — Глубью».

25

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как зовется огонь, что горит пред людьми, в разных мирах».

26

Альвис сказал:

«Огнем — у людей, Жаром — у асов, у ванов — Бушующим, Жадным — у турсов, Жгущим — у карликов, в Хель он Стремительный».

27

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как лес зовется, что вырастает, в разных мирах».

28

Альвис сказал:

«Он Лес у людей, у богов — Грива Поля, в Хель — Поросль Склонов, Дрова он у турсов, у альвов — Ветвистый, у ванов он Прутья».

29

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как имя ночи, дочери Нёра, [521] в разных мирах».

30

Альвис сказал:

«Ночь — у людей, Мгла — у богов, Покров — у божеств, у ётунов — Тьма, у альвов — Сна Радость, Грёзы Ньёрун [522] — у карликов».

31

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как нивы зовутся, где зерна посеяны, в разных мирах».

32

Альвис сказал:

«Ячмень — у людей, Злак — у богов, Всходы — у ванов, у ётунов — Хлеб, и Солод — у альвов, а в Хель то — Поникшее».

33

Тор сказал:

«Альвис, скажи мне, — про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь, — как пиво зовется, напиток людей, в разных мирах».

34

Альвис сказал:

«Пивом люди зовут, а Брагою — асы, ваны — Пьянящим, в Хель Мёдом зовут, Чистой Влагою — турсы, Питьем — сыны Суттунга [523] ».

35

Тор сказал:

«Чья еще грудь вместила бы столько сведений древних! Но хитростью мощной тебя обманул я: ты в доме застигнут солнечным светом!»

 

Песни о героях

 

Песнь о Вёлунде

[524]

О Вёлунде

Жил конунг в Свитьоде, звали его Нидуд. Двое сыновей было у него и дочь по имени Бёдвильд.

Жили три брата — сыновья конунга финнов, — одного звали Слагфид, другого Эгиль, третьего Вёлунд. Они ходили на лыжах и охотились. Пришли они в Ульвдалир. и построили себе дом. Есть там озеро, зовется оно Ульвсъяр Рано утром увидели они на берегу озера трех женщин, которые пряли лен, а около них лежали их лебяжьи одежды, — это были валькирии. Две из них были дочери конунга Хлёдвера: Хладгуд Лебяжьебелая и Хервёр Чудесная, а третья была Эльрун, дочь Кьяра из Валланда. Братья увели их с собой, Эгиль взял в жены Эльрун, Слягфид — Лебяжьебелую, а Вёлунд — Чудесную. Так они прожили семь зим. Потом валькирии умчались в битвы и не возвратились. Тогда Эгиль отправился искать Эльрун, Слагфид пошел на поиски Лебяжьебелой. А Вёлунд остался в Ульвдалире. Он был искуснейшим человеком среди всех людей, известных нам из древних сказаний. Конунг Нидуд велел схватить его, как здесь об этом рассказано.

О Вёлунде и Нидуде

1

С юга летели над лесом дремучим девы-валькирии, битв искавшие; остановились на отдых у озера, лен драгоценный начали прясть.

2

Первая дева, — нет ее краше, — на плечи Эгилю руки вскинула; Сванхвит [527] вторая, в одежде белой из перьев лебяжьих; а третья сестра Вёлунда шею рукой обвила.

3

Семь протекло зим спокойных, а на восьмую тоска взяла их, а на девятой пришлось расстаться; прочь устремились в чащу леса девы-валькирии, битв искавшие.

4

Вернулись с охоты стрелок зоркоглазый, [528] Слагфид и Эгиль в дом опустелый, бродили, искали, вокруг озираясь. За Эльрун к востоку Эгиль на лыжах и Слагфид на юг за Сванхвит помчались.

5

А Вёлунд один, в Ульвдалире сидя, каменья вправлять стал в красное золото, кольца, как змеи, искусно сплетал он; все поджидал — вернется ли светлая? Жена возвратится ли снова к нему?

6

Ньяров владыка, Нидуд проведал, что Вёлунд один остался в Ульвдалире. В кольчугах воины ночью поехали, под ущербной луной щиты их блестели.

7

С седел сойдя у двери жилища, внутрь проникли, прошли по дому. Видят — на лыке кольца подвешены, — было семьсот их у этого воина.

8

Стали снимать их и снова нанизывать, только одно кольцо утаили. [529] Вёлунд пришел, стрелок зоркоглазый, из дальних мест с охоты вернулся;

9

мясо зажарить медвежье хотел он; горела как хворост сосна сухая, — высушил Вёлунду ветер дрова.

10

Сидя на шкуре, кольца считал альвов властитель, — нет одного — подумал: взяла его, в дом возвратясь, Хлёдвера дочь, валькирия юная.

11

Долго сидел, наконец заснул. Проснулся и видит — беда стряслась: крепкой веревкой руки связаны, стянуты ноги путами тесными.

12

Вёлунд сказал:

«Чьи это воины здесь появились? кто меня накрепко лыком связал?»

13

Ньяров владыка, Нидуд крикнул: «Откуда ж ты, Вёлунд, альвов властитель, в краю этом мог добыть наше золото?»

14

Вёлунд сказал:

«Грани поклажи [530] здесь ты не встретишь, — Рейна холмы отселе далёко. [531] Помню я: больше было сокровищ в дни, когда вместе жили мы, родичи:

15

Хладгуд и Хервёр, Хлёдвера дочери, и Кьяра дочь красавица Эльрун». ……………………..

16

В дом войдя, прошла вдоль палаты, стала и молвила голосом тихим: «Из леса идущий другом не станет».

Конунг Нидуд отдал дочери своей Бёдвильд золотое кольцо, которое он снял с лыковой веревки у Вёлунда, а сам он стал носить меч Вёлунда. Тогда жена Нидуда сказала:

17

«Увидит ли меч он, кольцо ли у Бёдвильд — зубы свои злобно он скалит; глаза у него горят, как драконьи; скорей подрежьте ему сухожилья, — пусть он сидит на острове Севарстёд!»

Так и было сделано: ему подрезали сухожилья под коленями и оставили его на острове, что был недалеко от берега и назывался Севарстёд. Там он ковал конунгу всевозможные драгоценности. Никто не смел посещать его, кроме конунга.

18

Вёлунд сказал:

«На поясе Нидуда меч мой сверкает, его наточил я как можно острее и закалил как можно крепче; мой меч навсегда от меня унесли, не быть ему больше в кузнице Вёлунда;

19

вот и у Бёдвильд кольцо золотое жены моей юной… Как отмстить мне!»

20

Сон позабыв, молотом бил он — хитрую штуку готовил Нидуду. Двое сынов Нидуда вздумали взглянуть на сокровища острова Севарстёд.

21

К ларю подошли, ключи спросили, — коварство их здесь подстерегало; много сокровищ увидели юноши, — красного золота и украшений.

22

Вёлунд сказал:

«В другой раз еще вдвоем приходите, — золото это получите оба! Только молчите: ни челядь, ни девы пусть не знают, что здесь вы были!»

23

Вскоре позвал юноша брата: «Брат, пойдем посмотрим сокровища!» К ларю подошли, ключи спросили, — коварство их здесь подстерегало.

24

Головы прочь отрезал обоим н под меха ноги их сунул; из черепов чаши он сделал, вковал в серебро, послал их Нидуду.

25

Ясных глаз яхонты яркие мудрой отправил супруге Нидуда; зубы обоих взял и для Бёдвильд нагрудные пряжки сделал из них.

26

Бёдвильд пришла с кольцом поврежденным, его показала: «Ты ведь один в этом поможешь».

27

Вёлунд сказал:

«Так я исправлю трещину в золоте, что даже отец доволен будет; больше еще понравится матери, да и тебе по душе придется».

28

Пива принес ей, хитрец, и взял ее, и на скамье дева уснула. «Вот отомстил я за все обиды, кроме одной и самой тяжелой».

29

Вёлунд сказал;

«Теперь взлечу я на крыльях, [533] что отняли воины Нидуда!» Вёлунд, смеясь, поднялся на воздух; Бёдвильд, рыдая, остров покинула: скорбела о милом, отца страшилась.

30

У дома стоит жена его мудрая, в дом войдя, прошла вдоль палаты; а он на ограду сел отдохнуть: «Спишь ли, Нидуд, Ньяров владыка?»

31

«Нет, я не сплю, — горе томит меня, до сна ли теперь, — сынов я лишился; губительны были твои советы! Сказать бы хотел Вёлунду слово.

32

Молви мне, Вёлунд, альвов властитель, как ты сгубил сынов моих юных?»

33

Вёлунд сказал:

«Сперва поклянись мне крепкой клятвой, бортом ладьи и краем щита, конским хребтом и сталью меча, что не сгубил ты супруги Вёлунда, что не был убийцей жены моей милой; другую жену мою ты знаешь, — дитя родит она в доме твоем!

34

В кузню пойди, — ты сам ее строил, кожу с голов найдешь там кровавую: головы напрочь сынам я отрезал и под меха ноги их сунул.

35

Из черепов чаши я сделал, вковал в серебро и Нидуду выслал; ясных глаз яхонты светлые мудрой отправил супруге Нидуда;

36

а из зубов нагрудные пряжки я изготовил и Бёдвильд послал их. Бёдвильд теперь беременной стала, ваша дочь, вами рожденная».

37

Нидуд сказал:

«Горше слова сказать не мог ты, не было б слово другое больнее! Кто же, могучий, тебя одолеет! Кто же стрелой пронзить тебя сможет, когда ты паришь высоко в небе!»

38

Вёлунд, смеясь, поднялся в воздух. Нидуд в горе один остался.

39

Нидуд сказал:

«Такрад, вставай, раб мой лучший, Бёдвильд зови, светлоокую деву, пусть придет, с отцом побеседует.

40

Правду ли, Бёдвильд, поведали мне, — была ли ты с Вёлундом вместе на острове?»

41

Бёдвильд сказала:

«Правду тебе, Нидуд, сказали: с Вёлундом я была на острове, лучше б не знать мне этого часа! Я не смогла противиться силе, я не смогла себя защитить!»

 

Песнь о Хельги, сыне Хьёрварда

[535]

О Хьёрварде и Сигрлинн

Конунга звали Хьёрвард. Было у него четыре жены. Одну звали Альвхильд, сын их звался Хедин. Другую звали Серейд, их сын прозывался Хумлунг. Третья была Синриод, и у них был сын Хюмлинг.

Конунг Хьёрвард дал обет жениться на самой красивой женщине. Он узнал, что у конунга Свафнира есть дочь, которая всех прекраснее. Звали ее Сигрлинн.

Идмундом звали его ярла. У него был сын Атли. Он поехал сватать Сигрлинн от имени конунга. Он прожил зиму, у конунга Свафнира. Ярла, который воспитывал Сигрлинн звали Франмаром. У него была дочь по имени Алев. Ярл дал совет отказать Хьёрварду. И Атли уехал домой.

Атли, сын ярла, стоял однажды у какой-то рощи, а над ним в ветвях сидела птица. Она слышала, что его люди жен Хьёрварда называют красивейшими женщинами. Птица защебетала, и Атли стал слушать ее. Птица сказала:

1

«Сигрлинн ты видел ли, Свафнира дочь? Нет ее краше в целой вселенной! Хоть и красивей Хьёрварда жены воинам кажутся в Глясислунде».

2

Атли сказал:

«Мудрая птица, будешь ли дальше беседовать с Атли, Идмунда сыном?»

Птица сказала:

«Буду, коль жертву князь принесет мне; сама ее выберу у конунга в доме».

3

Атли сказал:

«Только не выбери Хьёрварда князя, ни его сыновей, ни жен прекрасных, жен, которыми конунг владеет. Торг будет честный, — то дружбы обычай!»

4

Птица сказала:

«Выберу храм, возьму алтари и коров златорогих из княжьего стада, коль Сигрлинн будет на ложе князя, если за ним последует всюду».

Это было до того, как Атли поехал. А когда он вернулся и конунг спросил его, какие вести, — он ответил:

5

«Наши старанья даром пропали: кони погибли в горах высоких, перебирались мы вброд через Семорн; а сватовство к Свафнира дочери в пышных уборах не удалось нам».

Конунг велел им поехать во второй раз и сам поехал с ними. А когда они поднялись на гору, то увидели повсюду в Сваваланде пожары и большие клубы пыли от скачущих коней. Конунг спустился с горы и остановился на ночь у одной речки. Атли остался на страже. Он перешел речку и увидел дом. Большая птица сидела на доме, она сторожила его и заснула. Атли метнул копье в птицу и убил ее. А в доме он нашел Сигрлинн, дочь конунга, и Алёв, дочь ярла, и увез обеих. Это ярл Франмар обратился в орла и защищал их от воинов колдовством.

Звали Хродмаром конунга, который сватался к Сигрлинн. Он убил конунга свавов, а страну разграбил и пожег.

Конунг Хьёрвард женился на Сигрлинн, а Атли — на Алёв.

У Хьёрварда и Сигрлинн был сын, высокий и красивый. Он был молчалив. У него не было имени. Однажды он сидел на кургане и увидел, что скачут девять валькирий, и одна из них была самой статной. Она сказала:

6

«Поздно ты, Хельги, воин могучий, казной завладеешь и Рёдульсвеллиром, — орел кричит рано, [539] — коль будешь молчать, пусть даже мужество, князь, покажешь».

7

Хельги сказал:

«Светлая дева, что дашь в придачу, [540] коль имя Хельги ты дать мне властна! О том, что скажешь, подумай крепко! Не будешь моей — на что мне имя!»

8

Валькирия сказала:

«Мечи лежат на Сигарсхольме, четырьмя там меньше, чем пять десятков; есть там один самый лучший, золотом убран, — гибель для копий.

9

С кольцом рукоять, храбрость в клинке, страх в острие для тех, чьим он станет; на лезвие змей окровавленный лег, другой обвивает хвостом рукоять [541] ».

Одного конунга звали Эйлими. У него была дочь Свава. Она была валькирией и носилась по небу и по морю. Она дала Хельги имя и часто потом защищала его в битвах. Хельги сказал:

10

«Неладно решил ты, конунг Хьёрвард, хоть ты и славен, войск предводитель; сожрать дал огню князей жилища, а ты вреда не видел от воинов.

11

Но Хродмар владеть смеет богатством, что некогда было у родичей наших; мало за жизнь свою он боится, думает — мертвых наследьем владеет».

Хьёрвард сказал, что даст Хельги воинов, если тот хочет отомстить за деда. Тогда Хельги добыл меч, на который указала ему Свава. Они поехали с Атли, убили Хродмара и совершили много подвигов. Хельги убил великана Хати, который сидел на некоей горе. Они стояли на якоре в Хатафьорде. Атли был на страже первую половину ночи. Хримгерд, дочь Хати, сказала:

12

«Кто эти воины в Хатафьорде? Щиты на бортах, [542] смелы вы с виду, ничто не страшит вас; кто же ваш конунг?»

13

Атли сказал:

«Хельги наш конунг, ты не смогла бы зло причинить ему; наши ладьи железом окованы, — ведьм не страшимся мы».

14

«Как ты зовешься, воин могучий? — молвила Хримгерд. — Князь тебе верит, если велел он стоять на носу [543] ».

15

Атли сказал:

«Атли мне имя, дрожи, ужасайся, [544] чудищ гублю я; часто с ладьи топил я в море всадниц ночных. [545]

16

Кто ты, ведьма, жадная к трупам? Отца назови мне! В землю ступай, и пусть из тебя дерево вырастет!»

17

Хримгерд сказала:

«Хримгерд зовусь я, Хати, отец мой, великан был могучий; женщин немало из дома похитил; Хельги убил его».

18

Атли сказал:

«Пред флотом героя в устье фьорда торчала ты, ведьма, дружину вождя Ран обрекая, но копьем пронзена ты».

19

Хримгерд сказала:

«Ты, Атли, ошибся, во сне ты грезишь! То мать запирала ладьи во фьорде, я ж отпрысков Хлёдвера в море топила.

20

Теперь не заржешь, холощеный Атли, коль хвост задеру я! Не в зад ли ушло твое сердце, Атли, хоть голосом конь ты!»

21

Атли сказал:

«Испытай на себе — каков жеребец я: сойду на берег, тебя растерзаю! Стоит мне захотеть — и хвост ты опустишь!»

22

Хримгерд сказала:

«Сойди же на берег, в силе уверенный, — жди меня в Варинсвик! Ребра я выпрямлю воину храброму, коль мне попадешься!»

23

Атли сказал:

«Нет, не сойду: уснула дружина, вождя стерегу я; не стану дивиться, под килем ладьи ведьму увидев».

24

Хримгерд сказала:

«Хельги, очнись, выкуп дай Хримгерд, Хати убийца! Ночь бы одну переспать ей с князем, — вот был бы выкуп!»

25

Атли сказал:

«Лодин — жених твой, противна ты людям, на острове Толлей турс обитает, злой великан, — вот муж твой достойный».

26

Хримгерд сказала:

«Милей тебе, Хельги, та, что с дружиной гавань искала ночью минувшей;

27

дева, вся в золоте, сошла на берег, ваш флот охраняла; из-за нее-то мне не расправиться с войском конунга».

28

Атли сказал:

«Слушай, Хримгерд, возмещу твое горе, если князю поведаешь: одна ли валькирия флот охраняла иль много их было?»

29

Хримгерд сказала:

«Три раза девять, но светлая дева мчалась пред ними; кони дрожали, с грив их спадала роса на долины, град на леса, урожай обещая; претило смотреть мне!»

30

Атли сказал:

«Взгляни на восток — не разит ли Хельги рунами смерти? [546] На суше, на море спаслась дружина и княжьи ладьи!

31

Атли тебя задержал до восхода, — погибнешь теперь; в камень приметный у входа в гавань ты превратишься! [547] »

Конунг Хельги был величайший воин. Он пришел к конунгу Эйлими и посватался к Сваве, его дочери. Хельги и Свава обменялись обетами и любили друг друга очень сильно. Свава оставалась дома с отцом, а Хельги воевал. Свава была по-прежнему валькирией.

Хедин жил дома, в Норвегии, со своим отцом, конунгом Хьёрвардом.

Ехал Хедин домой из леса в вечер под Йоль, и встретил женщину-тролля. Она ехала на волке и змеи были у нее удилами. Она предложила Хедину сопровождать его. «Нет!» — сказал он. Она сказала: «За это ты заплатишь, когда будешь пить обетную чашу!» Вечером стали давать обеты. Привели жертвенного вепря. Люди возлагали на него руку и давали обеты, выпивая обетную чашу. Хедин дал обет жениться на Сваве, дочери Эйлими, возлюбленной Хельги, его брата. И так начал в том раскаиваться, что ушел по дикой тропе на юг. Он встретил Хельги, своего брата. Хельги сказал:

32

«Здравствуй, Хедин, какие вести? Что нового слышно в земле норвежской? За что тебя, вождь, из дому выгнали, почему ты один идешь мне навстречу?»

33

Хедин сказал:

«Худшее горе меня постигло: выбрал я деву, рожденную конунгом, — о невесте твоей обет произнес я».

34

Хельги сказал:

«Себя не вини! Может быть, станет правым обет твой для нас обоих:

35

князь меня вызвал на мыс песчаный, на третью ночь туда я направлюсь; вряд ли смогу назад возвратиться; тогда твой обет будет ко благу».

36

Хедин сказал:

«Хельги, сказал ты, что Хедин достоин добра от тебя и даров богатых; пристойней тебе свой меч окровавить, чем мир даровать дерзким врагам».

Так сказал Хельги, ибо он предчувствовал свою смерть и подозревал, что это его духи-двойники посетили Хедина, когда тот встретил женщину верхом на волке.

Альвом звали конунга, сына Хродмара. Это он оградил ореховыми ветвями поле на Сигарсвеллире, чтоб биться там с Хельги на третью ночь. Тогда сказал Хельги:

37

«На волке верхом