Кир Торсен против Черного Мага

Абердин Александр

Боевое фэнтези о войне рыцарей Света с силами ада и первородным злом

Абердин Александр

Рыцарь Мастера Миров-1

Миссия первая

"Кир Торсен против Черного Мага"

Часть первая

"Маршал короля Грунральда"

Предисловие автора

Если вам когда-нибудь встретится на улице человек, не важно будь это мужчина или женщина, который поразит ваше воображение своей красотой, гордой осанкой, независимым видом и вообще произведет на вас неизгладимое впечатление и при этом он будет смотреть на наш мир широко открытыми глазами, полными изумления, не спешите принимать его за сумасшедшего. Возможно, что это рыцарь Мастера Миров, создателя всего сущего. Не удивляйтесь и тому, что этот человек станет задавать вам на превосходном русском, английском или любом другом языке странные вопросы: — "Как называется ваша планета? Как называется этот город? Какой сейчас год, месяц, день?" Как знать, может быть вам повезло и вы действительно встретились именно с таким человеком — рыцарем Мастера Миров.

Мне однажды повезло и я встретил рыцаря Мастера Миров прямо… Впрочем, это не важно где я встретил этого парня. В любом случае в том месте он теперь вряд ли появится и вам вовсе не стоит торчать там сутками напролёт. Зато если вам действительно повезёт, то вы обретёте отличного друга или подругу, которые одарят вас сверх всякой меры не только удивительными сувенирами, но и ещё кое-чем, куда более существенным.

Лично я только счастлив от того, что мой знакомый рыцарь Мастера Миров оказался вдобавок ко всему ещё и замечательным рассказчиком. Ну, а я, в свою очередь, умел слушать этого парня не перебивая, да, к тому же не поленился записать всё то, чем он со мной поделился. Более того, мне удалось стать его спутником и даже участником боевых походов. Насколько интересна жизнь моего друга судить вам, дорогие друзья, ведь мой знакомый рыцарь Мастера Миров сам нашел меня именно потому, что ему, вдруг, потребовался летописец. Так что мне просто очень крупно повезло и теперь я работаю с этим парнем в одной команде.

Как это ни странно, но мой знакомый рыцарь Мастера Миров точно такой же землянин, как и все мы. Это отнюдь не единственная странность. Право же, буквально все, о чем я собираюсь поведать вам, способно вызвать удивление и восхищение у самого закоренелого скептика и брюзги. Хотя как знать, возможно, что найдется какой-нибудь матерый моралист, которому не понравится то, как ведет себя самый обыкновенный рыцарь Мастера Миров. Не говоря уже о том, что у людей крайне религиозных, мой рассказ вызовет гнев, если и того не хуже, да, и всяким атеистам-материалистам мои повествования о великих подвигах этого славного парня тоже могут не понравиться и вызвать у них раздражение.

Извините, уважаемые, но тут уж ничего не поделаешь. Далеко не все люди способны освободиться от шор и прочих условностей бытия, чтобы понять мысли, чувства и поступки другого человека, тем более полностью свободного от предрассудков и живущего в гармонии с самим собой. У каждого рыцаря Мастера Миров совсем другое мировоззрение и вы уж поверьте, друзья мои, любой из них является куда более цельной личностью, чем все мы вместе взятые. Так что вам не стоит делать скороспелые выводы по поводу жизни моего друга и давать какие-либо оценки его деяниям. Ну, а если вам будет совсем невтерпёж, то рассматривайте моё повествование, как фэнтези чистой воды. Итак, друзья мои, поехали.

Глава первая

Стояло ясное, погожее утро. Ночью над Москвой прогремела первая летняя гроза и зелень, омытая теплым, шумным дождем, сверкала в солнечных лучах особенно ярко. По Фрунзенской набережной деловито мчались автомобили, по подсыхающим тротуарам неспешно гуляли в тени раскидистых лип бабушки с внуками и собачками. Словом это было мирное и довольно сонное субботнее московское утро, предвестник жаркого, душного дня, который обязательно должен был завершиться очередной грозой.

Для студента же третьего курса Кирилла Бубликова гроза была в полном разгаре, бушевала вовсю, грохотала оглушительными раскатами грома и грозно сверкала молниями, хотя и имела вполне невинный вид испуганной, хрупкой и милой девушки. Лиза Соловьёва вовсе не претендовала на то, чтобы её можно было сравнить со стихийным бедствием. Наоборот, это была хотя и высокая, но худенькая и весьма красивая шатенка с васильково-голубыми глазами и таким по-детски наивным личиком с курносым носиком, что при виде неё невольно начинал улыбаться чуть ли не каждый мужчина.

Однако, то, что эта девушка только что сообщила своему бой-френду, Кириллу Бубликову, заставило этого рослого, крепко сбитого парня с красивым, мужественным лицом буквально содрогнуться, пускай и внутренне. Он стоял перед своей подружкой, с которой встречался начиная с Нового года, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что сказать ей в ответ. Девушка же, подняв на него голубые, невинные глаза, полные слёз, снова с надрывом прошептала:

— Кирюша, да, пойми же ты, мне нельзя ничего делать, иначе у меня уже никогда не будет детей.

При этих словах перед Кириллом во весь рост встала фигура священника, размеренно размахивающего громадным, дымящимся кадилом, который с самым серьёзным видом грозился сковать его узами брака. Он, конечно, испытывал к Лизе достаточно глубокие чувства, но, увы, далеко не настолько сильные и серьёзные, чтобы стать мужем, да, ещё и отцом в придачу, считая, что неполные двадцать семь лет это не тот возраст, когда мужчине следует смириться с неизбежным. Ему, отчего-то, пришло на ум мудрое изречение сатирика: — "Одно неосторожное движение и ты отец". Немного подумав, он, между тем, сказал Лизе совсем другие слова:

Глава вторая

После того, как Мастер Миров сделал свои краткосрочные и долгосрочные пророчества, граф Барилон и Калюта стали относиться к Тетюру с куда большим уважением, нежели прежде. Это Кирилл понял уже потому, что Калюта без какого-либо приказа помог лысому коротышке взобраться в седло и даже подтянул стремена и подпругу его жеребца. Заодно он приказал солдатам подать господам какой-нибудь снеди и доброго вина, что показалось Кириллу весьма неплохой идеей. На его часах было уже половина второго, да, и солнце уже прошло зенит и хотя город Барилон был в нескольких часах езды верхом, перекусить, явно, не мешало.

Прискакавший по приказу графа седоусый солдат с узким шрамом на щеке, повесил на луку его седла сдвоенную корзинку, искусно сплетённую из голубоватых прутиков. В одной находилась пузатая бутылка тёмно-синего, мутного стекла, а во второй лежала пара больших ломтей чёрствого, ноздреватого ржаного хлеба, копчёный окорок, нарезанный тонкими ломтиками и небольшая головка приятно пахнущего, мягкого домашнего сыра. Вино было отменное. Белое, сухое, в меру сладкое и очень душистое, типа муската. Свиной окорок и сыр тоже были ему под стать и даже чёрствый хлеб оказался на редкость вкусным и тоже душистым. Так что свой обед Кирилл умял в считанные минуты. Допив вино, он отдал корзинку солдату, вежливо кивнул ему и поинтересовался у юного префекта:

— Граф Барилон, расскажите мне, что собственно, представляет из себя ваш враг? Каков он из себя и как воюет?

Граф, который отказался перекусить и удовлетворился только несколькими глотками вина, на этот раз был куда разговорчивее. Правда, прежде, чем ответить, он снова тяжело и тоскливо вздохнул и лишь после этого сказал:

— Ах, сэр Кир, если бы я знал это. Для нас это точно такая же загадка, как и для вас. Ответ мы ищем вот уже восемь лет и всё тщетно. Давайте поговорим об этом позднее. Вы высказали весьма здравую мысль, говоря о том, что вам нужно осмотреться, прежде чем принять окончательное решение. Вот и взгляните на город Барилон и его окрестности свежим взглядом профессионального солдата. Хотя настроение у моих подданных подавленное, провинция Ренделон ещё подаётся управлению и нам не приходится подавлять бунтов, как это было у наших соседей перед нападением врага.

Глава третья

На часах Кира было начало шестого вечера, когда они подъехали опушке густого, букового леса, раскинувшегося, как он уже успел узнать, на крутых склонах огромного цирка. Там за лесом, в глубокой низине на острове посреди большого озера располагался город Барилон, столица провинции Ренделон. Перед опушкой лучники построились вокруг графа Барилона в тесное каре и ощетинились взведёнными триструнами, заряженными тяжелыми, длинными болтами. Калюта, собравшийся въехать в лес первым, зычным голосом позвал в дозор ещё четверых лучников и предложил Кириллу:

— Ну, что, сэр рыцарь, отважишься въехать в Пьяный лес вместе с нами? Опасное место, скажу я тебе, лихое, и люди здесь тоже гуляют опасные, все сплошь бандиты, да, головорезы. Сколько не сажаем на кол, а их всё никак меньше не становится. В последние годы совсем житья от них не стало.

Кир поморщился и ответил сквозь зубы:

— А это и не мудрено, Калюта. Как ты думаешь, куда теперь подастся тот бедняга, которого ограбил тот жирный боров в лиловом пальто? По-моему, он направится прямиком в Пьяный лес и будет полностью прав, больше ему некуда идти. Ну, а бандитов ваших я не боюсь. Бандитов мне таких довелось повидать в своей жизни, какие тебе и не снились или ты думаешь, что шрамы на моём теле сами собой появились? Поехали, вояка.

Он ударил коня по бокам пятками и первым въехал в тёмный лес, пуская его резвой рысью. Капрал Пендерен поскакал вслед за ним, держа в руках снятую с себя кирасу. Нагнав его, он протянул ему эту чёрную, блестящую штуковину, — примитивный феодальный бронежилет, и сказал:

Глава четвертая

Сидя верхом на жеребце у запертых ворот замка графа Барилона, Кирилл спокойно дожидался того момента, когда по требованию капрала Пендерена слуги найдут и приведут гофмаршала. Вместе с ним скучали босоногий Мими-драконщик и космос-командор Рифарт. Хотя Жак и робел перед замковой стражей, сплошь состоявшей из таких же ветеранов, как и он сам, он всё же набрался духу и громко прикрикнул на ливрейных вояк, чтобы те пошевеливались.

Новобранцев увезли в казармы ещё не доезжая до крепостных ворот замка. При этом Кирилла изрядно сконфузил тот парень, которого папаша Жак посылал за сладостями. Мало того, что он битком набил кибитку всякой всячиной, так он ещё и пригнал три повозки, нагруженных подарками и вернул ему суконный кошель с медью. Как только Кир попытался было заикнуться о плате, тот взял и отчитал его за то, что он принял торговцев города Барилона за каких-то там жлобов. С его слов за избавление города от Зелёного Паука они были готовы снять с себя последнюю рубашку, а не то что угостить по просьбе отважного рыцаря деревенских пареньков и одарить их всяческими безделушками. После этого приятель Жака церемонно раскланялся и смылся, а благородный рыцарь продолжил свой путь к замку графа.

Внутри главной городской крепости помимо богатеев, по словам старого капрала, жили ещё и те небогатые дворяне, кто служил графу с оружием в руках. Правда, таких осталось очень мало. Некогда мощная армия провинции Ренделон полностью сгинула на островах, захваченных Чёрным Магом. Вместе с ней пропали без вести старый граф Саймон и три его сына, Рональд, Кларк и весельчак Гийом. Так что Роджеру досталась в наследство толпа престарелой челяди, четыре с лишним сотни гвардейцев-ветеранов и полторы сотни конных лучников капитана Брита, ну, и, практически пустая казна провинции. На этом унылом фоне юному графу противостояло добрых три сотни богатых баронов-землевладельцев, и у каждого имелась собственная армия, городские богатеи и маги, и ещё неизвестно что с ним стало бы, не будь в его руках жезла префекта короля. Пока что гнева короля Грунральда вся эта братия боялась больше, чем Чёрного Мага, а потому сдерживала свои неуёмные амбиции.

Об этом Кириллу Жак рассказал в течение того времени, что они добирались до ворот замка, проезжая мимо настоящих, хотя и небольших, замков-крепостей. Строящихся или уже отстроенных. Они стояли вокруг самого громадного, высокого холма в центральной части города. На вершине холма Гринхед возвышался величественный и сумрачный замок графа Барилона. В отличие от Подмосковья, где ему тоже частенько доводилось видеть дачи-дворцы новых русских, барилонские нувориши хотя бы хорошо разбирались в архитектуре. Впрочем, похвалы заслуживали вовсе не они, а архитекторы и строители города Барилона.

По сравнению с новостройками, громадный замок графа, который вместе с полутора десятками других построек венчал собой плоскую вершину самого высокого холма, казался скромным и даже каким-то непрезентабельным. Зато это было весьма мощное фортификационное сооружение размером с московский кремль. Сидя в седле, Кирилл с любопытством разглядывал через массивную железную решетку просторный внутренний двор замка. Прямо напротив ворот стоял большой беломраморный фонтан с бронзовыми скульптурами, изображавшими каких-то дерущихся хищников. То ли мифических, то ли реальных, принадлежавших местной фауне.

Часть вторая

"Армагеддон на Ильмине"

Глава первая

Император Роджер Пантенор сидел в кресле командира орудийного расчёта и безмолвно взирал на чёткую, слаженную работу артиллеристов носового орудия. Эти люди действовали вроде бы неторопливо, но каждое их движение было таким отточенным и экономным, что они не теряли ни единой секунды и потому работали очень быстро. Командир орудия, когда-то светлейший какой-то, а сейчас снова лейтенант отряда лучников префекта островной провинции Грюнберг герцога Каничи Джузеппе Торино, сидевший в резервном кресле, зычным голосом отдавал команды в большой никелированный микрофон, а император с волнением наблюдал за тем, как артиллеристы их выполняли.

Повинуясь этим командам, подаваемым отрывистым голосом, парни на головах которых были надеты чёрные металлические каски с прорезями для рогов и большими шлемофонами, от которых к радиопередатчикам, прикрепленным на поясе шли длинные провода, скрученные пружинкой, готовили орудие к выстрелу. Элеватор подал из орудийного погреба огромный снаряд длиной с человека среднего роста и он с гулким рокотом скатился в приёмный лоток. Двое парней сноровисто вкрутили в его сверкающую стальную тушу, окольцованную свинцовыми уплотнителями, взрыватель ударного действия, взвыл электромотор и лоток плавно подвёз снаряд к казённику, клацнув металлом о металл. Снова взвыл электромотор и винтовые толкатели загнали унитарный снаряд с зелёной перлитовой гильзой в перлитовый же ствол орудия. С громким звяканьем затвор орудия закрыл казенник и наводчик доложил, что оно наведено точно на указанную ему цель. Командир орудия повернулся к императору и кивнул головой.

Роджер прильнул к башенному перископу и, видя перед собой большой холм украшенный ярко-желтыми флагами, как его учили откинувшись назад, широко открыл рот и резко потянул на себя рычаг электроспуска. Раздался оглушительно громкий, протяжный грохот взрыва и орудийная башня быстро заполнилась серо-сизым, резко пахнущим дымом. Вся она содрогнулась, а казенная часть орудия вместе с запирающим механизмом дёрнулась назад и тот приоткрылся. С громким свистом включились нагнетатели воздуха и тотчас выдули весь дым из башни. Император быстро приник к перископу и успел увидеть тот момент, когда снаряд тёмной молнией упал с неба на холм. Последовала огненная вспышка и на месте холма вырос гигантский чёрный куст взрыва. Когда пыль осела, на этом месте в степи вместо холма появилась огромная, дымящаяся воронка.

Лишь после того, как корабль перестало болтать и трясти, командир орудия позволил императору расстегнуть замок ремней безопасности и встать. Роджер был поражен как мощью этого орудия, так и той слаженностью, с которой действовали его артиллеристы. Он встал из кресла, стоящего на небольшой площадке у круглой стены напротив казенной части орудия высоко возвышающейся над ним на двух огромных консолях и, сделав шаг вперёд, отдал честь артиллеристам, вставшим по стойке смирно. После этого он медленно снял с головы стальной шлем, положил его на сиденье, надел на свою коротко остриженную голову голубой берет, который был засунут за кожаный ремень его лейтенантского мундира и, взяв в руки микрофон, громко сказал:

— Граф Торино, поздравляю вас, вы произведены в полковники, а вы все, господа бароны, произведены в майоры и вам, как и графу Торино, также будут дарованы короной земли и выделены субсидии на то, чтобы вы могли их хорошенько обустроить.

Глава вторая

Помощник мастера развлечений при дворе ослепительного лорда Рудифа оказался жаворонком. Он поднялся ещё затемно и с первыми лучами солнца тронулся в путь. Кир очень удачно выбрал второй наблюдательный пункт и ему было хорошо видно, как светлый господин вышел из деревенской гостиницы и сел в свою двуколку. Как только он выехал со двора, Кир осмотрел шоссе. Оно было пустынным. Быстро спустившись с дерева, он упаковал свой снайперский костюм в полотняный мешок и сунул его в дорожную суму с широкой лямкой. Подхватив свой скарб, он бегом бросился к шоссе и пробежал по направлению к деревне километра два, где развернулся и не спеша пошел прочь от деревни, надеясь на то, что это не вызовет у светлого господина никаких вопросов.

Минут через десять его догнал светлый господин и, придержав лошадь, поехал шагом. Кирилл остановился, повернулся к нему и с беспечной улыбкой поднял руку, внимательно рассматривая одинокого путешественника. Это был молодой парень с грустным лицом и влажно-блестящими, миндалевидными карими глазами. Высокий и широкоплечий. Его поношенный, но, похоже, дорогой костюм был тщательно вычищен и отутюжен, а серебряные пуговицы, тусклые вчера, горели огнем. Он, явно, имел успех у рогатых девиц, раз за ним так ухаживали. Вот только рогов ему никто не надраил и они имели какой-то тусклый и обшарпанный вид, зато волосы были чисто вымыты, тщательно расчёсаны и даже взбиты коком, словно этот черт хотел укрыть ими серебряные рога. Руки у этого парня были большими, мозолистыми и он всем своим видом вызывал у Кира уважение к себе. Посмотрев на него с любопытством, светлый господин сказал:

— Доброго вам утра, мой светлый лорд. Вы, вероятно, шли всю ночь пешком и изрядно устали? Садитесь в мою коляску, лорд, я направляюсь в Ромсток и охотно подвезу вас. А ещё мне собрали в дорогу кое-какую снедь и вы сможете позавтракать здоровой деревенской пищей.

Кир улыбнулся ему вымученной улыбкой. Столь вежливое и любезное приглашение совершенно не входило в его планы и ему стало немного не по себе. Первоначально он просто хотел остановить этого типа и без лишних разговоров вырубить, заскладировать в кладовке катера, а уже потом, в Барилоне, заниматься расспросами. Теперь он уже не мог поступать столь бесцеремонно. Подходя к двуколке, он подумал, улыбаясь значительно дружелюбнее: — "А, чёрт, ладно. Сначала поговорю с этим парнем, а потому уж возьмусь за него всерьёз и привезу в Барилон в качестве почётного пленника, а может быть даже гостя". Забрасывая свою торбу в повозку, он сказал:

— И вам доброго утра и счастливого дня, любезный светлый лорд. Премного вам благодарен за приглашение присоединиться к вам, я, право же, уже изрядно намучил ноги и всё ждал, когда же в сторону Ромстока поедет хоть какая-нибудь телега. Меня зовут Кир. Вот, путешествую налегке.

Глава третья

Держа в руках небольшую корзинку, накрытую чистым белым батистовым платком, Кир вошел в лифт самой тихой башни своего замка, стоящей ближе к холму Гринхед и стал подниматься на пятый этаж. Жизнь в Барилоне уже вошла в нормальное русло и его замок перестал быть отелем для сотен омолодившихся дворян со всей Палестины. Солнце давно уже взошло, но в его замке было довольно тихо. Детвора постарше, а всего в замке проживало постоянно тридцать семь мальчиков и девочек в возрасте от трёх до двенадцати лет, оседлав пони умчалась к драконьим конюшням, а взрослые домочадцы и все прочие обитатели замка, коих было довольно много, были, в основном, людьми степенными и потому шума от них было немного. К тому же эта башня была гостевой и сейчас в ней находился только один человек, король Марио.

Вернувшись поздно ночью в замок, Кир, к своему удивлению, обнаружил что Анна-Лиза и Эльза отправились вместе с королевой Бригиттой в Нью-Лондон, чтобы организовать там женское движение в поддержку армии. Ио, полностью укомплектовав свой отряд самыми отпетыми стервами из числа магесс, ещё два дня назад умчалась в Каспервилль. Поэтому, вместо тихих семейных радостей ему пришлось пережить этой ночью маленький, но очень бурный роман с одной из подданных короля Марио. Так эта страстная, смуглая сарацинка с роскошными формами решила отблагодарить его за спасение своего повелителя из лап Чёрного Мага и ей было совершенно наплевать на его рунные знаки. Эту чертовку Зумраат абсолютно не интересовали его ласки и она стремилась только к одному, доставить рыцарю максимальное наслаждение. Благодарность её была столь велика, что ни о каком сне и пробуждении на его груди она даже и не помышляла, а сам он и так отоспался на неделю вперед. Простившись со своей новой любовницей-колдуньей, он сначала зашел на кухню, а уж потом поднялся в башню к Марио.

Подходя к дверям спальной, он услышал приглушенный смех и громкое сопение, перемежающееся страстными возгласами короля-великана. В коридоре сидел в кресле скучающий Тетюр, которого ещё ночью он попросил прибыть в свой замок с утра пораньше. Широко улыбнувшись, Кирилл без стука распахнул дверь в спальную и тотчас ему в уши ударил громкий женский визг. Очаровательная женская попка, почти вся бронзовая от загара, с белым узким треугольником не загоревшей кожи, кокетливо выглядывающая из-под одеяла, мигом исчезла и всё одеяло так и забугрилось, то вспучиваясь, то опадая. Король, укрытый одеялом почти по грудь, полулежал, опершись спиной на груду подушек и закинув руки за голову, что прямо указывало на то, что и его величеству в это утро выпало такое же счастье, как и ему самому. Его точно так же попросили лежать спокойно и убрать свои руки куда-нибудь подальше, вот только под одеялом, явно, пряталась не одна, а как минимум две бесстыжих красавицы. Марио, взглянув на них, воскликнул радостным голосом:

— Друзья мои, вы просто не представляете себе, сколь прекрасным было сегодня мое пробуждение рано утром. Ведь меня одарили поцелуями и ласками столь щедро, что я, поначалу, подумал, будто попал в мусульманский рай.

Кир насмешливо воскликнул:

Глава четвертая

Второй раз Кир проснулся уже ночью и от того, что в бок ему дуло из приоткрытой двери. Свет в его уютном вагончике был погашен и он подумал было, что подружки покинули его и вернулись в свою деревню. Однако, когда он включил свет, то первое, что бросилось ему в глаза, это одежда девушек, аккуратно повешенная на вешалке над изголовьем их ложа. Он обрадовался и выглянул из своего микро-отеля наружу. Серебряная Вуаль была в самом разгаре, что означало приближение полуночи, а кроме того на небе сияла полная луна и всё вокруг было залито нежным, серебристым светом, от которого пейзаж окрасился всего в два цвета — серебристо-голубой и густо-синий. Снаружи было не то что бы прохладно, но от воды клубами поднимался серебристо-молочный туман. Он поёжился и стал вслушиваться в тишину. Бурбон спал, низко опустив голову и прядая во сне чуткими ушами. Внезапно, до него донёсся от озера тихий плеск воды, а затем отдалённое хихиканье девушек и Кир понял, что прелестные совчеллы купались в озере прямо за зарослями драконника.

Как раз напротив его тарантаса была расположена узкая прореха в сплошной стене остролистого драконника. Туда он и направился. Вода оказалась тёплой, как парное молоко и поскольку глубина озера у берега была чуть выше пояса, то Кир сразу же погрузился в неё до подбородка и заулыбался от удовольствия. По старой привычке он двинулся вперёд бесшумно и плавно, не поднимая волны, и, когда обогнул заросли, то застыл от изумления. Его прелестные любовницы оказались заправскими рыболовами и занимались тем, что лакомились троглусами, которые, как и многие другие водные обитатели Ильмина, были одновременно похожи на горбатую рыбу, вроде форели, и рака с мягкими, как хрящи и потому гибкими, но довольно сильными клешнями.

Зела и Тейрис по очереди ныряли под кусты драконника и, поймав троглуса в его норе среди корней, тут же жадно ели, отгрызая острыми, белыми зубками их толстенькие, мясистые горбы. Всё остальное, включая четыре мягкие клешни, они выбрасывали, хотя как раз именно эти клешни он любил в троглусах, которых в озере Бар водилось несметное множество, больше всего. Он выпрямился во весь рост и, радостно улыбаясь, двинулся к девушкам. Те, увидев его, испуганно вскрикнули и, выронив из рук своё лакомство, застыли, стоя в воде почти по грудь с насмерть перепуганными лицами. Губы у обеих задрожали, из глаз ручьями хлынули слёзы и они обе заплакали, тихо и жалобно. Тейрис, всхлипывая и шмыгая носом, взмолилась:

— Светлейший лорд, прости нас за то, что мы ели грязную пищу. Мы очень проголодались.

Не обращая внимания на горестные причитания Тейрис и плач Зелы, Кир быстро добрался до девушек и, крепко обняв обоих, поднял на руки и принялся целовать их мордашки не обращая внимания на едкий привкус слёз. Целуя девушек, он приговаривал:

Глава пятая

Из большого и шумного Ромстока леди Сейла, подруга леди Ровены, отвезла Кирилла в небольшой городок Кордейл, который лежал в семидесяти километрах к северу. На этот раз речь не шла о том, чтобы создать в этом сонном городке, похожем на большую деревню, ещё одну подпольную организацию совчелов. В Кордейле скрывалась от серых монстров одна луноподобная леди, которая отважилась плеснуть в лицо одному из этих ублюдков полстакана лавандового одеколона. Хотя с серым не случилось ничего страшного, ей было опасно оставаться Беренгоре. У неё, в свою очередь, было несколько подруг из числа ослепительных леди, одна из них и помогла бедняжке спрятаться в этом маленьком городке. Именно через неё Кир и мог войти в высшие круги общества.

Луноподобная леди Тара, приютившая Кира в скромном, двухкомнатном номере большого постоялого двора, из которого она практически не выходила, поразила его воображения своей хрупкостью и утончёнными чертами лица. Она была настолько прекрасна и печальна, что он чуть не расплакался. Эта девушка была похожа на хрупкий и нежный цветок, которым полагалось любоваться стоя перед ней на коленях, тихо вздыхая и млея от благоговения, что Кирилл и пытался делать всю ту неделю, что он жил в Кордейле. Однако, когда он действительно встал перед леди Тарой на колени, то этому ангелу с серебряными рожками вместо крыльев за спиной такой демарш рыцаря-любовника не очень-то понравился. Попрощавшись с леди Сейлой, эта девушка тут же показала ему, что у неё вполне хватит сил на то, чтобы затащить его в свою постель.

Такому её решению поспособствовало то обстоятельство, что как только Кир и его проводница, которую хорошо знали солдаты охранявшие покой луноподобной беглянки, вошли в её номер, леди Сейла тотчас содрала с него рубаху и уже потом стала представлять своего спутника. Магические руны действовали на серебряных девушек ничуть не хуже, чем на смуглых. Тем не менее Кир не сразу смог переломить себя, но, как оказалось, страсть Тары просто не имела границ. Он был вынужден подчиниться желанию этой хрупкой девушки и ответил своими нежными поцелуями на огненную страсть Тары и его до полного изумления поразили её любовные фантазии. Поздно ночью, когда она уже спала, он поднялся с кровати и, сопя от напряжения, написал сонет, в котором сравнил эту девушку с редкой и хрупкой драгоценностью, которую надлежит хранить в драгоценном же футляре и доставать из него только для радости созерцания и что она создана для счастья и ничего иного. Девушка, прочитав наутро его стихи, грустно улыбнулась и печальным голоском сказала Киру, что действительность гораздо печальнее и что её жизнь была безрадостной раньше и не стала лучше теперь.

Тара, которую некогда звали Симоной, родилась в небольшом городке, в бедной семье и при рождении получила родовую травму, искалечившую её до последней крайности. Почти двадцать три года она прожила полупарализованным, горбатым уродцем. Чёрный слуга Сына Неба, пришедший к ней, превратил девушку в хрупкую на вид, но сильную, ловкую и гибкую красавицу с удивительно тонкими и прелестными чертами лица. Эта редкостная красота привлекала к ней множество мужчин и уже через два года после своего второго рождения она жила в Беренгоре, но она же и заставляла её соперниц, успевших закрепиться в столице, кусать губы от ревности, видя успехи девушки при дворе лорда Рудифа. Они уже поднаторели в дворцовых интригах, а поэтому ей гораздо чаще других приходилось принимать в своих покоях солдат и трудовиков.

Ну, как раз это она не считала для себя неприемлемым, поскольку эти волосатые парни ей нравились. Куда страшнее для Тары было то, что ей намного чаще, чем другим луноподобным леди, выпадал жребий услаждать серых монстров, служивших, якобы, телохранителями ослепительного лорда, и которых в его дворце отиралось превеликое множество. Только в нежных объятьях Кира она смогла выплеснуть из своей души весь тот ужас, который в ней копился долгих пять лет и она выговорилась, рассказала ему всё о своих страданиях. Эти серые чудовища, обладавшие невероятной силой, насиловали эту девушку с какой-то особой жестокостью, а она ничего не могла с этим поделать, ведь даже ослепительные леди были вынуждены делать это. Не могла она никому и рассказать о своих мучениях и вспоминала добрым словом только одного серого, который, посмотрев на неё, сам заплакал, нежно обнял девушку, сел на пол в своем подвале спиной к двери, и она проспала у него на руках всю ночь.