Внеклассное чтение. Том 1

Акунин Борис

Самый объёмный роман Б.Акунина! Пять Фандориных в одном романе!

Подобно тому, как всякая тайна может быть раскрыта и рассказана, криминальная загадка также нуждается в отгадывании и изощрённом ходе мыслей.

Действие нового романа развивается параллельно: в последний год царствования Екатерины Второй и в наши дни. Семилетний вундеркинд по имени Митридат волею случая становится свидетелем заговора против сластолюбивой императрицы. Спасая Екатерину от неминуемой смерти, мальчик ставит на карту собственную судьбу. Кажется, что огромная страна Россия полна интриг и заговорщиков, помощи ждать неоткуда, но тут появляется благородный отшельник Данила Фандорин…

Современный сюжет — захватывающая криминальная история. Модный пластический хирург, оперирующий бомонд Москвы и задумавший стать фармацевтическим королем России, готов пожертвовать ради многомиллиардных прибылей судьбой дочери. Девочку спасёт русский англичанин Николас Фандорин…

Глава первая

РАССКАЗ НЕИЗВЕСТНОГО ЧЕЛОВЕКА

Далась им эта любовь, подумал Собкор, шагнув на эскалатор и разглядывая наплывающий сверху рекламный щит. Реклама была такая: рука в старинной кожаной перчатке держит пышную розу за шипастый стебель, внизу двустишье:

И ниже готическими буквами:

«Презервативы «Три мушкетера». Размеры «Портос», «Атос», «Арамис».

Стишки, конечно, дрянь, но с формальной точки зрения и они тоже поэзия. Разве не странно, что из трёх основных инстинктов — насыщения, самосохранения и продолжения рода — поэзия зациклилась именно на третьем, наименее важном. Есть ли хоть одно гениальное стихотворение, воспевающее чувство голода или страха? Нету. А между тем пустое брюхо или смертный ужас — ощущения посильней любовного томления. Подумаешь, любовь. (Тут Собкор сердито покачал головой.) Теперь вот никакой любви нет, она пятьсот семнадцать дней как на Ваганьковском, а ничего, жить можно. Даже ещё лучше, чем прежде. А будь любовь жива, Великая Тайна нипочём бы не открылась. Жил бы себе дурак дураком — «Поле чудес» смотрел да грядки на даче копал. А потом помер бы слепым бараном, не найдя Пути.

С другого плаката, уже не рекламного, а так, для улучшения настроения, Собкору посылала воздушный поцелуй девушка в метрополитеновской форме. «Лёгкого вам пути», было написано под девушкой. Он вежливо поклонился, сказал: «Спасибо».

Глава вторая

КАК ВАМ ЭТО ПОНРАВИТСЯ?

Глаза же у матушки-государыни оказались светло-серые, лучистые, с хитрыми морщинками по краям. А может, морщинки не от хитрости, а от щёк, подумал Митридат. Вон какие щёки пухлые, словно две подушки. Давят, поди, на глаза-то.

Богоподобная Фелица была вся такая: толстая, раздутая, будто едва втиснувшаяся в платье. Ступня, поставленная на резную скамеечку, выпирала из сафьяновой туфельки, как разбухшее тесто из чугунка, подбородок висел складками, и даже под носом, где по физиогномическому устройству вроде бы и не положено, тоже была складка — надо думать оттого, что её величеству приходится много улыбаться без истинной весёлости, по привычке извлёк причину из следствия Митя.

Августейший взгляд задержался на маленькой фигурке на какую-нибудь секундочку, но Митридат сразу же прижал руку к сердцу, как учил папенька, и изящно поклонился, отчего на лоб щекотно сыпануло пудрой с волос. Увы, царица равнодушно скользнула своим светоносным взором снизу вверх, с полуторааршинного мальчугана на саженного индейца, не заинтересовалась и им. Чуть подольше разглядывала усатую женщину. Раздвинула губы в рассеянной улыбке, снова посмотрела в карты.

— А чай, дама-то бубновая вышла? — произнёс слабый, дребезжащий голос, выговаривавший слова на немецкий манер. Жирная рука нерешительно взяла из желоба на столе белую фишку, подержала на весу. Как вам это понравится, а? Хороша повелительница Российской империи, не может запомнить, какие карты вышли, а какие нет! Это в бостон-то, игру простую и глупую, где всего тридцать шесть листков!

Тут Митя в императрице окончательно разочаровался. На портретах-то её Минервой рисуют, Афиной Палладой, а сама как есть бабушка старая. Точь-в-точь асессорша Луиза Карловна, что заезжает к маменьке по четвергам кофей пить. Даже чепец такой же! А что это у её величества пониже уха (государыня как раз повернулась к партнёрше слева)? Ей-богу, бородавка, сиречь кожный узелок на эпителиуме, и из бородавки седые волоски. Ну и ну!