«Орден меченосцев». Партия и власть после революции 1917-1929 гг.

Алексеевич Павлюченков Сергей

Философия нигилизма по отношению к советской эпохе в свою очередь не прошла испытание временем, выступив лишь в качестве идеологического сопровождения кризисных процессов в обществе. Актуальность опыта КПСС не исчезла с поражением коммунистической доктрины. Обращение к истории периода советского коммунизма говорит о том, что для него были присущи те же традиционные противоречия, которые изначально определили феномен российской цивилизации и ее устойчивое своеобразие. Книга содержит конструктивную критику политической истории большевистского периода. Проводится анализ исторических оснований системы советского коммунизма и ее связи с современными проблемами государственного строительства.

Для всех интересующихся историей России начала XX века.

Введение

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ЭПОХ КОНСТАНТА ИСТОРИИ

Несмотря на вечные упреки в относительности своего знания, гуманитарная мысль в лучшие времена всегда оставляла образцы необычайно точного проникновения в проблемы современности и видения будущего. Проблема скорее заключается в прикладном значении знания. Гуманитарная наука может меньше, чем от нее ожидает общество, и дело здесь не в науке, а в природе самого общества. Давно, на самом высоком уровне было замечено, что «пророк не имеет чести в своем отечестве». Кто будет слушать, когда «истина» противоречит могущественному «интересу»?

Один из русских последователей Гегеля задолго до реальных событий предсказал: «Слабые, хилые, глупые поколения протянут как-нибудь до взрыва, до той или другой лавы, которая их покроет каменным покрывалом и предаст забвению летописей. А там? А там настанет весна, молодая жизнь закипит на их гробовой доске, варварство младенчества, полное недостроенных, но здоровых сил, заменит старческое варварство, дикая свежая мощь распахнется в молодой груди юных народов, и начнется новый круг событий и третий том всеобщей истории. Основной тон его можно понять теперь, он будет принадлежать социальным идеям. Социализм разовьется во всех фазах своих до крайних последствий, до нелепостей, тогда снова вырвется из титанической груди революционного меньшинства крик отрицания и снова начнется смертная борьба, в которой социализм займет место нынешнего консерватизма и будет побежден грядущей, неизвестной нам революцией». Так писал Герцен в первой половине XIX века. Тогда это казалось дерзким фантазерством: что могло быть незыблемой николаевской монархии? Однако в начале XXI века нам уже известно даже то, какой революцией оказался побежден социализм, развившийся до своих крайних и нелепых последствий.

Советская доктринальная идеология в последний свой период представляла собой некий заповедник, где царили какие-то динозавры, которые несли свои каменные яйца и пытались всех уверять, что именно они являются самыми прогрессивными существами на земле. Историки должны выразить признательность либералам за то, что они теперь свободны от необходимости писать о «гегемоне», «самом прогрессивном классе общества» и его всемирно-исторической роли. Минули те времена, когда невозможно было говорить даже об унавожении земли, не сославшись на «святое писание». Но вместе с тем, историки в своей работе могут опираться только на понимание традиционных оснований отечественной политической культуры, с которыми либерализм имеет глубокие противоречия.

Глава 1

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПАРТИИ — ГОСУДАРСТВА

«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть», — продиктовал Ленин в своем знаменитом «Письме к съезду», высказывая опасения по поводу того, сумеет ли Сталин «всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью»

[16]

. Известно, что вопреки мнению Ленина Сталин сумел воспользоваться ею и, будучи генеральным секретарем, явил образцы как исключительной осторожности, так и мгновенной политической реакции, постепенно представая в обличье абсолютного диктатора. Сейчас в ленинской фразе более важна характеристика поста генерального секретаря ЦК партии, который уже, как видно, сам по себе предоставлял функционеру, занимающему этот пост, «необъятную власть». Сталин стал первым генсеком в истории партии, но был ли он первым, кому представилась такая уникальная возможность концентрации власти в послеоктябрьской системе государственного управления? Пост генерального секретаря был учрежден 3 апреля 1922 года на первом пленуме ЦК, избранном XI съездом РКП(б), однако к тому времени он уже имел свою весьма прелюбопытную историю.

До лета 1918 года в истории советской государственности был т. н. «партизанский» период, когда государства (чего-то централизованного в национальном масштабе), в сущности, не было. Налет «партизанщины» был на всем, особенно классовой Красной гвардии. Партизанщина исчезла в силу повелительной необходимости для большевиков удержать власть, а, следовательно, организовать государство по «готовым, существующим в природе современного общества схемам»

[17]

. После неудачной попытки использовать механизм Советов в строительстве нового государственного уклада, с середины 1918 года большевики встали на путь создания централизованной системы государственной власти, опираясь на провинциальные низовые партийные организации и комитеты бедноты. Вначале центр тяжести находился в комбедах и чека, а затем он переносится на парткомы. Осенью и зимой 1918 года партийные комитеты проводят активную политику подмены советских органов управления, водворяют чекистов на их законное место и становятся реальной властью на местах. Парткомы во главе с ЦК стали нервной системой нового государственного устройства, связавшей в единое целое и приводившей в движение все органы и части российского колосса. Зиновьев, рассказывая широкой партийной массе об итогах VIII съезда партии, в 1919 году говорил: «Всем известно, ни для кого не тайна, что фактическим руководителем Советской власти в России является ЦК партии»

Высшим руководящим органом этого «государства» формально являлся его съезд. Между съездами руководящую роль на себя принимал избранный съездом Центральный комитет партии, периодически собиравшийся на пленарные заседания. Но и пленум ЦК как учреждение был слишком громоздок и неприспособлен вести повседневную оперативную работу в партии, До революции ею непосредственно занимались все члены ЦК и в первую очередь сам Ленин, но после Октябрьского переворота, когда цекисты в силу потребностей жизнедеятельности нового государственного организма были «растащены» по различным функциональным государственным постам, собственно партийная работа на какой-то период времени оказалась на втором плане.

Сложилось так, что в то время, когда основные партийные кадры осваивали роли на должностях в Совнаркоме, комиссариатах, Советах, Красной армии и других местах, где кипела основная работа по созданию и обороне советской республики, практическое руководство партийными делами, Секретариатом и аппаратом ЦК взял на себя Я.М. Свердлов и его ближайший помощник и жена К.Т. Новгородцева. Свердлов выделился в руководящий эшелон партии между февралем и октябрем 1917 года, когда он проявил необычайную активность и настойчивость в проведении ленинской линии. До семнадцатого года его мало кто знал в партии, он принадлежал к числу тех, кто с поразительной быстротой выдвинулся во время революции.