Сопротивляющиеся

Аливердиев Андрей

Вместо предисловия

С чего все началось. Как часто я задавал себе этот вопрос раньше. Задаю его и теперь. Хотя и точно знаю, что ответа на него нет, и быть не может. Потому что жизнь наша — вереница, или точнее цепь, событий, каждое из которых исходит из другого и большинство скрыто в тумане многогранности бытия. Иногда случается что-то из ряда вон выходящее — рождение или смерть, землетрясение или война, и мы начинаем считать жизнь с этого момента, хотя прекрасно понимаем, что жизнь была до и будет после, даже когда время сотрет из памяти само упоминание о том, что казалось столь значительным. Точно также поступали и наши предки, начиная отчеты своих календарей, но это уже тема для отдельного разговора. Видимо, не случайно в нас заложено чувство непрерывности бытия.

Так же тяжело начинать писать. Один мой друг так и говорит, что большое произведение надо писать этак с пятой главы. Может — с шестой. Но это напоминает анекдот, о том, как посетитель ресторана заказал десять рюмок водки, и сразу вылил две.

На вопрос же официанта, зачем он это сделал, ответом было, что первая никогда не идет, а от последней всегда плохо бывает.

Надеюсь, шутка дошла. Так что, не мудрствуя лукаво, мне придется, подобно Колину Уилсону в его «Паразитах сознания», начать сначала и идти к концу.

Часть I.

Глава 1.

Открытие врат застало меня на даче. Впрочем, тогда я не знал, что это было открытие.

В пятницу я раньше ушел с работы и отправился на дачу с твердым намерением пробыть там, по крайней мере до воскресного утра. Иногда приятно бывает убежать от суеты современной жизни, и заняться древним, как жизнь трудом, после которого так приятно засыпать даже в условиях, мало пригодных для избалованного благами цивилизации современного человека. Ведь, хотя дома мы и называли нашу дачу фазендой, на последнюю она походила не больше, чем стоящее на ней несуразное строение на дом. Но, в конце концов, мне там нравилось, и к черту все остальное.

Проснулся я часов в десять, и по-кошачьи потянувшись, начал не спеша собираться. Солнце светило ярко, и я на минуту пожалел, что надо уезжать. Впрочем, вспомнив, что дома меня ждет горячая ванна, я заторопился. Было начало июня, и наш будущий урожай еще только набирал свои первые соки, так что с дачи я шел налегке, со старой спортивной сумкой, в которую лег маленький старый магнитофон, завернутый в легкую куртку, да опустевший термос. Так что, докушав последний продовольственный запас, я отправился к остановке.

Как я уже говорил, было чудное утро, и я был немало удивлен, что, проходя мимо соседей, не застал ни одной живой души, точнее ни одного человека — местные собаки как всегда вились у ног, выпрашивая свой кусок хлеба, да и бараны сторожа блеяли, наполняя воздух звуками жизни.

Глава 2.

Как мне удалось выжить? Не берусь сказать точно. Вероятно, в противном случае просто некому было бы писать эту повесть. Однако, если серьезно, я могу точно сказать, что просто мне повезло. И хотя я еще долго ругал себя, что остался в живых один, но видит Бог не моя в том вина.

Нам удалось убить только одного. Причем едва мы успели в этом удостовериться, как подоспевшее эльфийское подкрепление применило против нас свою магию. На моих глазах Толяна буквально размазало по стене. Я успел дать в нападавших очередь, чем немного дезориентировал противника. И будучи переброшенным через дом (!), я упал на покрытый тентом грузовик, съехав с которого, оказался вне зоны первичной досягаемости. И в этих новых условиях мне оставалось переходить к плану «Б», то есть «БЕЖАТЬ!».

Я не очень хорошо знал лабиринт этих частных дворов, однако выбирать не приходилось.

Вот я опять был один. Правда, теперь я был немного вооружен. Под футболкой за поясом у меня был заткнут «Макаров», и еще одна обойма лежала в кармане. Автомат я потерял. Но я не слишком сожалел по этому поводу, ибо пока он создавал бы больше проблем с его переноской.

В принципе, вооружиться можно и после.

Глава 3.

Уже почти на выезде из города мы услышали крик о помощи. Кричала девчужка, которую пытались поиметь Специально для достающих меня в последнее время противников жаргона напишу по иному: «…над которой пытались совершить насильственный половой акт…» Ну, как, лучше? Или выразиться так, как Вы, господа нравоучители, сами выражаетесь в приватном разговоре на кухне? Увольте! Все же я — джентльмен, а повесть могут читать и леди… два молодчика. Причем, потеряв всякий страх и стыд, они повалили ее на землю почти посреди улицы.

— Остановите машину, — обратился я к Димкиному отцу.

Он притормозил, однако, не полностью, как бы обдумывая.

— Нам не до них, — ответил он, и хотел, было, опять дать на газ, но, передернув пистолет, я повторил свою просьбу.

На этот раз она прозвучала весомее, и он круто остановился.

Глава 4.

Открыв глаза, я долго осознавал, где все же я нахожусь.

— Хорош, ты, спать! — сказала стоящая рядом Таня.

— Я что. Один пожарник даже уснул с дронзбойдом, и то нечего.

Я постепенно начинал осознавать, что все, что произошло со мной, не было сном. А значит, нужно было жить в новых условиях. Для чего в первую очередь нельзя было потерять присутствие духа и чувство юмора.

Для начала я решил осмотреть дом. Хотя и испытывал некоторое стеснение в чужом доме, но, в конце концов, я отлично понимал, что именно на меня должна было лечь бремя обеспечения выживания всей нашей маленькой компании.