Игры

Аль-Асуани Аля

Уважаемые читатели, мы продолжаем публиковать произведения известного египетского писателя Аля АЛЬ-АСУАНИ. Два романа автора — «Дом Якобяна» (2002) и «Чикаго» (2007) — были переведены на русский язык. Аль-Асуани вошёл в список пятисот самых влиятельных мусульман мира (2010), является лауреатом многочисленных международных литературных конкурсов.

Сегодня предлагаем вашему вниманию рассказ «Игры» из сборника «Дружественный огонь», автором перевода которого является арабист-филолог Сарали Гинцбург.

Аля Аль-Асуани

Игры

Все мы, ученики пятого начального класса, всегда с нетерпением ожидали урока физкультуры. По вторникам с утра стаскивали школьную форму и натягивали физкультурную: белые шорты, белую майку и теннисные туфли. Мисс Суад, учительница физкультуры, собирала нас на игровой площадке, мы выстраивались тремя рядами и на протяжении пятнадцати минут выполняли физические упражнения. Оставшееся время играли в мяч.

Наш одноклассник Мухаммад аль-Давахили не присоединялся к нашим занятиям потому, что был чрезвычайно толст. Из-за огромного тела, колышущегося живота и неимоверных ягодиц он не мог влезть в шорты и потом, лёжа на спине, поднимать кверху ноги, как это делали мы. Аль-Давахили даже не мог играть с нами в мяч, так как слишком сильно потел и вообще сбивался с дыхания при малейшей физической нагрузке. Из-за этого и возникла молчаливая договорённость, по которой Мисс Суад игнорировала его присутствие и он проводил урок физкультуры, сидя на ступеньках, ведущих со двора в учебные классы. Он сидел там, одетый в школьную форму, состоявшую из тёмно-синего пиджака и серых брюк, и молча наблюдал за нами. Мы же, как только Мисс Суад бросала нам надувной чёрно-белый мяч, с оглушительным криком ловили его и азартно и громко делились на две команды. Ворота обозначались двумя кирпичами. И как только начиналась игра, мы забывали обо всём, бегая за мячом и подражая знаменитым игрокам, которых видели по телевизору. Когда же один из нас забивал гол, члены его команды подбегали к нему, целовали и поздравляли, а он бросался на землю и громко благодарил Бога за такую удачу или бежал, высоко подняв руки, к деревьям, растущим по периметру площадки, воображая, что это стадион, полный восторженных болельщиков.

В такие минуты мы абсолютно забывали про аль-Давахили. Вспоминали о нём только тогда, когда возникал спор по поводу игры. Мы оборачивались к нему, сидящему в отдалении от нас, и кричали: «Это был гол, Давахили?».

После этого он вставал, его толстое лицо принимало серьёзное выражение, спускался к нам и, указывая рукой в сторону игровой площадки, произносил, задыхаясь: «Мяч был брошен оттуда. Так что это стопроцентный гол».

Теперь, когда я вспоминаю эти моменты, понимаю, что аль-Давахили, должно быть, очень хотелось поиграть с нами и он мечтал иметь обычное маленькое тело, подобное нашим, а не своё толстое и комичное. Но мы были слишком малы, чтобы это осмыслить. И смеялись над ним так, как будто он являлся огромным странным существом, вроде слона или медведя в цирке, созданным специально для того, чтобы веселить людей. Действительно, для нас аль-Давахили был искушением, которому сложно противостоять: мы вечно издевались над ним из-за его веса, да так, что некоторые мальчишки изрядно в этом преуспели. Например, один мог во время перемены подбежать к аль-Давахили с идиотским выражением на лице и просто так, безо всякой причины, ударить его по спине или по шее, а затем убежать. А другой, бывало, схватит его тетрадку или ручку и затем, стоя на безопасном от жертвы расстоянии, начнёт издеваться над ней, крича что-то вроде: «Эй, Давахили, придурок, почему ты такой жирный? Чем они кормят тебя дома, ты, свинья?».