Повесть о том, как посорились городской голова и уездный исправник

Альтмарк Лев

Архивные документы — в нашем понимании сухая канцелярщина, напрочь лишённая вкуса, цвета и запаха жизни… А вот и нет! Иногда в старых бумагах находятся такие перлы, что хохочешь до слёз и не веришь, что такое когда-то могло быть на самом деле. А ведь было.

История, описанная в книжке, основана на реальных исторических документах. Тут ни капли вымысла, но читается легко и на одном дыхании. Бюрократическая тяжба между двумя городскими начальниками по поводу выселения из города евреев, не желающих жить за чертой оседлости, — это и смех, и слёзы, и непроходимая глупость одних, и вынужденная изворотливость других.

Хотим мы того или нет, но это наше прошлое, которое иногда заставляет улыбнуться, а иногда и задуматься о том, что нас ждёт…

Лев Альтмарк

Повесть о том, как поссорились городской голова и уездный исправник

Вспоминая достославные школьные годы, до сих пор содрогаюсь от лютой ненависти к урокам истории. И это отнюдь не потому, что я, как каждый стандартно-гениальный еврейский ребёнок, сызмальства пророчески подозревал, что сугубо материалистический подход к судьбам человечества явно однобок и необъективен, а движущая сила истории — вовсе не победивший сам себя пролетариат и даже не примкнувшее к нему не менее трудовое крестьянство. (Кстати, двигал ли что-нибудь пролетариат в Древнем Риме или, упаси Б-г, в инквизиторской Испании?). Чего не было, того не было — врать не буду. Как весь советский народ, в едином порыве я поддерживал курс единственно существующей партии и заодно сочинённой ею же истории. А куда, скажите на милость, деваться несмышлённому ребёнку? У него был выбор?

Уже повзрослев, я так и не сумел перебороть в себе отвращение к датам, именам и дутым хронологиям, хоть и выпестовал скудным своим умишком, что основная задача истории, как перечня давно прошедших событий, вовсе не сухая констатация фактов, свидетельств и высокомудрых комментариев к ним. История как каждая уважающая себя наука, вероятно, должна всё-таки приносить пользу — учить практическому применению причинно-следственных связей или, точнее, отучить нас от неисправимой тяги в каждом поколении изобретать новые социальные велосипеды. Иначе история превращается в схоластику, «искусство для искусства», ещё один кнут для временщиков у государственного руля.

Особо трепетные воспоминания связаны у меня с уроками краеведения. В те ностальгически-застойные времена каждому советскому учителю истории вменялось в обязанность мучить своих бессловесных подопечных скучными до вывиха скул биографиями знаменитостей местного разлива и легендарными событиями областного масштаба, память о которых не простиралась далее витрин краеведческих музеев и благополучно умирала вместе с последним школьным звонком.

Позднее, когда волей-неволей пришлось выяснять на собственной шкуре, что не существует такой обобщённо-однородной категории как народ, а есть очень условная сумма индивидуальностей, из очень непростых взаимоотношений между которыми складываются события, а уж из них то, что именуют историей, передо мной неожиданно высветилась парадоксальная истина: история — это лишь скелет, схема, на которую нанизываются коротенькие человеческие судьбы, и нет среди них звеньев лишних или ненужных. Эти судьбы связаны между собой самыми разнообразными нитями, и, безусловно, общая картина будет неполной, если мы чем-то побрезгуем из-за незначительности или что-то упустим по невниманию…

Тем чаще, как ни странно, вспоминается мне сегодня полузабытое скромное краеведение, которое спускало нас с заоблачных высот «центровых» вершителей истории на грешную землю с её мелкими деталями и подробностями, привносящими вкус, цвет и аромат тронутых тленом ушедших дней. Так бывает, когда рассматриваешь старинную картонку дореволюционной прабабушкиной фотографии, и перед глазами встаёт что-то, а на сердце становится тепло и… почему-то очень грустно. Будто ты заглянул в окошко столетней, а то и двухсотлетней давности, а там всё ещё горит во мраке трепещущий огонёк свечи и продолжается чья-то давно прожитая жизнь…