Скрипач и фоссегрим

Альварсон Хаген

Хаген Альварсон. Скрипач и фоссегрим

Родовая сага, народная норвежская сказка, хвэнтези. Что-то в этом духе. Разумеется, перевод с украинского. Особая благодарность Михайлову С. — сам знает за что:))

— Как мне найти фоссегрима? Его голос был хрупким. Как звук шагов на первом льду. Уже не звонкий голос мальчика. Но ещё не хриплый бас мужа.

— Не надо тебе искать фоссегрима, — был ответ. Молчание.

— Как мне найти фоссегрима? — снова спросил он, — мне очень нужно, поверь! Ты что, не понимаешь?! Она обернулась через плечо. Она была прекраснее и печальнее осени. Глаза перелётной птицы. Птицы, которой уже никогда не бывать в небе. Он молчал. А что он мог сказать? Как он мог её утешить? Её, ученицу фоссегрима? Ему хотелось убежать. Только бы не видеть её глаз. Она произнесла тихо:

— Не надо тебе искать фоссегрима. Поверь. И показала руку. Бледную кожу рвали кривые шрамы. Обвивали руку девы багровыми змеями. От локтя до кончиков пальцев.

1

Музыка завершилась скачком молодой и неопытной рыси. Он неловко улыбнулся, опуская скрипку. Он и сам знал, что сфальшивил. На самой важной игре. А кто не фальшивит? — подумалось ему.

— Что молвишь, отец?

Спросил — и пожалел. Тяжек был взор отца, и гулок был его голос. Отец казался древним, как море.

— Мы — скрипачи, сын мой Вальдере. Мы играем везде, куда позовут. На свадьбе поселян и в королевских палатах. За такую игру на крестьянской свадьбе тебе нальют пива и дадут овсянки с селёдкой, а при дворе Хлода Олафсона, конунга фритов, подарят кольцо и серебра. Но не стоит думать, что имя твоё запомнят в веках. Славен будешь лишь тем, что ты из рода Вилле Фольгера. И если спросят: а кто это, Вальдер сын Виглафа, то не сразу и скажут… Свет померк. Захотелось разбить скрипку. Ударить с размаху ногой, чтобы — в щепки, в струнный визг, в пламя и лёд! Чтобы старый дурак схватился за сердце и умер! Мгла настала в душе Вальдера, ярился век бурь, и тени смеялись во тьме…

А старый Виглаф посмотрел на сына, и всё было в том взгляде, чего он не хотел говорить. Твой удел — доля рифмоплётов, — говорили глаза отца, — я пил мёд музыки из чаши Одноокого, а ты — из его заднего прохода. Не утихнет бурное море от твоей игры, не станут плакать янтарём сосны, не ответят прибрежные камни. Быть тебе вечно в подмастерьях, не бывать в мастерах, не сидеть на скамье искусных! Ты позор рода Виллеман, и я стыжусь тебя, сын мой!.. Вслух же старик добавил: