Повседневная жизнь первых христиан

Аман Адальбер-Гюстав

Книга известного современного историка посвящена повседневной жизни христиан в период становления христианской Церкви. Основываясь на богатейшем историко-литературном материале и досконально исследуя самые разные стороны жизни христианских общин как на Западе, так и на Востоке, автор дает свой ответ на вопрос о причинах стремительного распространения христианства в мире и его торжества над язычеством.

Предисловие переводчика

Появление целой серии книг о повседневной жизни в самые разные эпохи и в самых разных странах немало способствовало развитию у широких читательских кругов интереса к тому аспекту исторического знания, который по определению чужд «великому» и «героическому». Какое может быть величие и героизм в повседневности, в будничном течении дней? Даже герой, представленный «без галстука», в непринужденной обстановке семейного окружения, должен выглядеть «как все». Обывателю весьма лестно думать, что он — «не хуже других», а те, одно упоминание о которых, возможно, поднимало в нем мутную волну зависти и недоброжелательства, не лучше его. Стало дурной модой, с некоторых пор распространившейся и у нас, «снижать» образ тех, кто по праву занял место среди великих деятелей мировой истории и культуры. Что добавится к нашему пониманию Пушкина, если показать его смешным и некрасивым? Не хотелось бы, чтобы книги из серии «Повседневная жизнь» возбуждали у кого-нибудь надежду увидеть нечто со стороны черного входа или через замочную скважину. Впрочем, всё, что до сих пор вышло в упомянутой серии, наверняка обманет подобного рода ожидания, поскольку рассказывает не «про это».

Повседневная жизнь в истории — это и есть сама жизнь. Как таковая она не может быть неинтересна, даже если рассказ о ней не сдабривать жареным. Предлагаемая читателю книга франкоязычного историка из Канады Адальбера-Гюстава Амана весьма показательна в этом отношении. Отметив достаточно известный факт, что повседневная жизнь, как правило, не находит отражения в трудах историков, предпочитающих уделять внимание незаурядным личностям, автор на протяжении всей своей работы опровергает расхожее мнение об унылых буднях серой повседневности. Чего стоит хотя бы название одной из частей книги: «Повседневный героизм». Возможно, кто-то, прочитав этот подзаголовок, вспомнит известное с детства: «В жизни всегда есть место подвигу». А потом на ум придет другое: плоха жизнь, если ради того, чтобы жить, надо совершать подвиг. Но правда жизни (повседневной жизни!) состоит в том, что в известные периоды истории большие группы людей и даже целые народы оказываются в таких условиях, когда ради простого выживания требуется поведение, которое иначе как подвигом, «повседневным героизмом», не назовешь. Такова была жизнь первых христиан, один из героических периодов которой рассматривается в книге А.-Г. Амана в аспекте повседневности.

Христианство совершило в умах и душах людей, в их повседневной жизни переворот, истинные масштабы которого нам трудно понять. И дело даже не в том, что большая часть граждан современной России родилась и воспитывалась в атеистическом обществе. Нам просто не с чем сравнивать, ибо мало кому из живущих ныне довелось пережить столь великое чудо преображения. Даже истинно верующие, как правило, наследуют веру своих родителей, то есть не помнят себя вне ее. В ней они рождаются, с ней живут и умирают. Не так было у первых христиан. Каждый из них пережил озарение, принесенное Благой Вестью. А.-Г. Аман подробно пишет о том, как переживали это чудо преображения разные новообращенные, заодно пытаясь понять и причины их обращения в христианство. При этом позиция автора вызывает к себе симпатию и уважение, ибо он не пытается убедить читателя, что есть исчерпывающее решение этого вопроса, что можно дать простой ответ на него. Я не имею в виду общие социологические объяснения феномена распространения христианства, которые, кстати говоря, не каждого могут удовлетворить, поскольку, как резонно замечает автор книги, те же самые социально-экономические и политические причины одновременно и содействовали успеху христианизации, и служили препятствием для нее.

Вместе с тем автор не ударяется и в другую крайность: оставляя читателю возможность о многом догадываться самому и самостоятельно делать выводы, он не освобождает себя от обязанности выявить и объяснить причины зарождения и быстрого распространения христианства. При этом он, не будучи узником материалистического детерминизма, уделяет социально-экономическим причинам ровно столько внимания, сколько те заслуживают. Несомненно, были объективные причины, обусловившие потребность в новой религии, и о них следовало сказать, дабы не возникло ложное представление о христианстве как о чем-то случайном, чудесным образом овладевшем сердцами и умами людей. Сильной стороной книги А.-Г. Амана, в отличие от многих писавших по данной теме в советские времена, является то, что он не свел свои объяснения к расхожему тезису об угнетенных и униженных, нуждавшихся в утешении. Подобного рода построения, строго говоря, ничего не объясняют. Пусть не будут разочарованы и обижены на автора книги читатели, которые не найдут вполне удовлетворительного для себя ответа на вопрос, почему христианство овладело Римской империей, переборов конкуренцию десятков и даже сотен других верований. Сколько бы ни писали об этом, все равно не рассеется легкая дымка, скрывающая от нас далекие времена первоначального христианства. Конечно, Христово вероучение явилось ответом на вызов времени, и все же есть в нем что-то от чуда, какая-то неизъяснимая тайна.

Состояние источников, касающихся повседневной жизни первых христиан, таково, что о многом можно лишь догадываться. Автор книги не скрывает этого и пишет так, что читателю всегда ясно, где излагается материал источника, а где предлагается авторская реконструкция событий. Я уверен, что специалисты по истории раннего христианства не во всем будут согласны с нашим автором и, например, могут упрекнуть его в излишней доверчивости при интерпретации текстов той эпохи, на что автор, в свою очередь, мог бы возразить, что никто не знает, в какой мере были правдивы древние авторы и какую долю написанного ими следует принимать за чистую монету. Так, письма Плиния Младшего императору Траяну, в которых речь идет о христианских общинах Вифинии, А.-Г. Аман оценивает почти как официальный документ, хотя другие исследователи склонны усматривать в них изрядную долю литературщины. С другой стороны, мы не имеем прямых свидетельств о том, когда началась и как протекала проповедь Евангелия, хотя авторская версия тех далеких событий («Пути и способы распространения христианства») весьма убедительна. Живо нарисованы картинки повседневной жизни на постоялых дворах, в морском и сухопутном путешествии, во взаимоотношениях гостей и хозяев (античное гостеприимство). Способствуют оживлению рассказа, перебивая монотонность повествования, и ассоциации, то и дело возникающие у автора, которыми он спешит тут же поделиться с читателем, например, о том, какая существует связь между благотворительностью первых христианских общин и уборкой снега в современном Монреале…

Введение

Историк, взявшийся исследовать столь отдаленный период, как второй век христианства, должен испытывать такое чувство, будто углубляется в пещеру, покидая свет ради тьмы. Ни одного отчетливого очертания, все покрыто мраком. Сперва надо дать глазам обвыкнуться, прежде чем исследовать и открывать. Этот поиск подобен раскладыванию длинного пасьянса, зато вознаграждает дивными открытиями: он позволяет увидеть и вернуть к жизни то, что казалось безвозвратно утраченным!

Историк словно берется решать диковинную головоломку: надо собрать воедино разрозненные, неполные, покалеченные временем фрагменты, если хочешь возродить картину Церкви в самый начальный ее период. Именно тогда свершилось то, что Ренан назвал «эмбриогенезом христианства»

1

. В то время «у ребенка уже сформировались все органы; он представляет собой нечто отдельное от своей матери; отныне он будет жить своей собственной жизнью». Смерть Марка Аврелия в 180 году в известном смысле знаменовала собой конец античности, во II веке еще блиставшей ни с чем не сравнимой славой, и наступление нового мира.

В III веке ситуация изменится — как для Церкви, так и для Империи. Отныне процветающие христианские общины будут оставлять впечатляющие следы в истории. Это эпоха великих христианских дел, великих христианских личностей, даже гениев. Карфаген и Александрия становятся средоточием расцветавшего христианства.

Ничего похожего невозможно обнаружить во II веке. Один за другим отошли в мир иной апостолы — Иоанн был последним из них. Их преемники, подхватившие эстафету христианского учения, преисполненные воспоминаний об апостолах, сочетали верность с отвагой, дабы приносило свои плоды наследственное достояние и открывались широкие горизонты грядущим поколениям. В конце века Ириней Лионский еще помнил слова апостола Иоанна, услышанные из уст его непосредственного ученика, Поликарпа. Не помышляя о том, чтобы отгородиться от мира, Церковь громко заявляла о себе во взаимоотношениях с государством и философами. Ее словно подстегивали собственная молодость и переполнявшие ее жизненные силы. Она не страшилась столкновений: каким бы ни был исход, победа или поражение венчали дело, она всегда извлекала пользу для себя.

В географическом плане Церковь тогда была средиземноморской, не выходя за пределы Империи. Она пользовалась имевшимися средствами сообщения, сухопутными и морскими, безопасность которых гарантировал «римский мир» (