Наследник империи, или Выдержка

Андреева Наталья Вячеславовна

Вот это погоня! Мой красный «Порше» летел по утренней трассе со скоростью ветра. Люди в камуфляже, гнавшиеся за мной на джипе, никак не могли в меня попасть. Притом я был безоружен, а у них автоматы. Ау, полицейские, где вы, мои родные?! Не видите, что у вас на дорогах творится? Здесь же, мать вашу, стреляют! Кто знает, какие планы у моих врагов? Может, им уже не нужен шифр, которым я, по их мнению, владею? Они просто изрешетят меня автоматными очередями, и дело с концом. Мне оставалось только давить на газ. И я давил. И они все-таки отстали. Я тут же съехал с трассы и свернул в лес. Оказавшись у водоема, вышел из машины и вымыл лицо. Вот где стало по-настоящему страшно! Что же за снимки ты сделал, фотограф Сгорбыш? Что за осиное гнездо разворошил? Но ничего, у меня остался жесткий диск. Еще посмотрим — кто кого! Я объявляю вам войну! Я отомщу за Сгорбыша, гениального фотографа и человека большой выдержки…

Негатив

— А где труп? — спросил я.

— Как где? В морге! — ответила милая девушка.

— В… каком?

— То есть?

— Морг в нашем огромном городе и его окрестностях не один, — терпеливо пояснил я. — Хотелось бы узнать адрес.

Панорама

— Моя фамилия Сгорбыш. Павел Сгорбыш, — сказал он.

Передо мной стоял мужчина на вид лет шестидесяти, высокого роста. Он сильно сутулился, вскоре я узнал его прозвище: Горб. В самую точку. Нос у него был подозрительно красный, глаза мутные, белки в прожилках, со следами кровоизлияний, веки набрякшие, над верхней губой висели унылые усы неопределенного цвета. Возможно, их прямым назначением было скрывать плохие зубы. Я не мог это знать наверняка, пока Сгорбыш не улыбнется. Но легче, пожалуй, дождаться конца света. Пока он только хмурился и сутулился, а на меня смотрел с неприязнью. Одним словом, передо мною стоял человек с отталкивающей внешностью. В старых джинсах с пятнами от реактивов и в растянутом свитере. Но ему отныне предстояло стать моим начальником. Поэтому я улыбнулся и спросил:

— А по отчеству?

— Сынок… — проскрипел он и махнул рукой. Какое уж тут отчество? Но сказал: — Александрович.

— Леонид Петровский, — представил я и добавил: — Леня.