Основание

Азимов Айзек

Действие первой части основной трилогии «Основание» разворачивается в далеком будущем, когда заселены планеты миллионов звездных систем Галактики. Математик и психоисторик Хари Сэлдон предсказывает крах и возрождение через много лет несокрушимой Галактической Империи. Чтобы смягчить последствия катастрофы, он разрабатывает проект создания Основания, которое должно стать центром зарождения новой Империи...

Часть первая. Психоисторики

1

Его звали Гаал Дорник и он был всего лишь обычным провинциальным мальчишкой, который никогда до сих пор не бывал на Транторе. Он, конечно, много раз видел планету по гипервидению и издалека в колоссальных трехмерных газетных репортажах о коронации императора или открытии Галактического Совета. И хоть всю жизнь он провел на планете Синнакс, вращающейся вокруг звезд в скоплении Голубой Туманности, он не был оторван от цивилизации, да в то время это было и невозможно нигде в Галактике.

В то время Галактика насчитывала около двадцати пяти миллионов населенных планет, и все они составляли одну империю с центром Галактики на планете Трантор. За последние полвека мощь империи значительно возросла.

Для Гаала это путешествие было блестящим венцом его молодой научной карьеры. Вне всякого сомнения. В космосе он бывал уже не раз и полет сам по себе мало что для него значил. Правда, его путешествия не шли дальше Синнакса, где он добывал необходимые данные по механике метеоритного скольжения. Но для космического путешествия не имело особого значения — полмиллиона миль или полмиллиона световых лет.

Он лишь немного волновался перед прыжком через гипер-космос — это ощущение было невозможно испытать при межпланетных перелетах. Гипер-скачок был, и по видимости всегда останется, единственным способом полетов к звездам. В обычном пространстве скорость звездолета не превышала скорости света (только эта часть давно забытых данных сохранилась со времен забытой зари человеческой истории), а это значило, что даже от одной населенной звездной системы до ее ближайшей соседки придется путешествовать долгие годы. Через нуль-пространство, эту невообразимую область, которая не является ни пространством, ни временем, ни энергией, чем-то, а может быть и ничем, можно было пролететь всю Галактику из конца в конец за время, исчисляющееся долями секунды.

Гаал ожидал первого прыжка, чувствуя подкатывающую тошноту, но ничего не произошло, разве что едва уловимое колебание воздуха, какое-то смутное ощущение и внутренний толчок, который кончился, прежде чем он успел его почувствовать. Это было все.

2

Звездолет приземлился в сумятицу и неразбериху шумов. Шипела атмосфера, скатываясь с металлических бортов корабля. Мерно шумели кондиционеры, справляясь с перегревом, гудели тормозные двигатели. Раздавались мужские и женские голоса, обслуживающий персонал готовил трапы, по которым людей высаживали на особые разгрузочные платформы.

Гаал почувствовал легкий толчок и понял, что звездолет отключил свои двигатели. Теперь в течении долгих часов гравитационное поле корабля будет уравновешиваться с гравитационным полем планеты. тысячи пассажиров терпеливо ожидали в дебаркационных помещениях с силовым полем, которое ориентировалось на изменяющееся направление гравитационных полей. Высадка началась.

У Гаала почти не было багажа. Он стоял на палубе, пока его чемодан быстро и со знанием дела разобрали и сложили вновь. Внизу его тщательно исследовали, поставили штамп на паспорт. Сам он не обратил на эти процедуры внимания.

Это был Трантор! Воздух здесь казался чуть менее разреженным, гравитация чуть большей, чем на его родной планете Синнакс, но к это легко было привыкнуть. Привыкнет ли он когда-нибудь к этой необъятности?

Дебаркационное здание было огромным. Свод потолка почти невозможно было разглядеть. Гаал чуть ли не физически чувствовал, что где-то далеко наверху собираются облака. Противоположной стены тоже не было видно: насколько хватало глаз были лишь одни столы и люди за ними.

3

Гаал не знал, светило ли на небе солнце, и если уж на то пошло, то не мог даже понять, день сейчас или ночь. Он стеснялся это спрашивать. Казалось, вся планета закована в металл. Правда, на еду ему сейчас подали консервы с этикеткой «завтрак», но он по опыту знал, что существует множество планет, живущих по особому распорядку и не обращающих внимания на неудобное чередование дня и ночи. А с какой скоростью Трантор вращался вокруг солнца, он не знал.

С начала он было ткнулся в дверь с надписью «Комната солнца», но она оказала оказалась обычным помещением с искусственным радиационным освещением. Он остался в ней всего на несколько минут, а затем вернулся в главный холл Люксора.

— Скажите, где я могу купить билет на космический тур? — спросил он у администратора.

— Здесь.

4

— Доброе утро, сэр, — сказал Гаал. — Я… Я…

— Вы думали, что мы увидимся только завтра? В обычных условиях так бы оно и было. Но наше дело не терпит отлагательства, и если вы нам подойдете, то мы включим вас в работу немедленно. Сейчас все труднее и труднее находить новые кадры, находить добровольцев.

— Простите, я не понимаю, сэр.

— Когда вы были на обсервационной башне, вы с кем-нибудь разговаривали?

5

Гаал не выполнил своего обещания. На следующее утро его разбудил приглушенный звонок. Он снял трубку и голос клерка гостиницы очень вежливо и внятно информировал его, что он никуда не должен выходить по приказу Комитета Народной Безопасности.

Гаал тут же подскочил к двери, но та почему-то не хотела открываться. Ему осталось только одеться и ждать.

За ним пришли, затем куда-то отвели, но все-таки это был самый настоящий арест. Вопросы ему задавали очень вежливым тоном. Все это было благопристойно. Он объяснил, что он всего-навсего провинциал из Синнакса, что он учился в таких-то и таких-то школах и институтах, что он получил степень доктора математики тогда-то и тогда-то. Его пригласили работать в группу Хари Сэлдона и он согласился. Вновь и вновь он повторял все сначала и сначала, а они все возвращались к вопросу о его присоединении к группе Сэлдона. Как он о ней услышал, какие должны были быть его обязанности, какие инструкции он получил, в чем заключается сэлдоновский проект.

Он отвечал, что ничего не знает. Он не получал никаких тайных инструкций. Он ученый и математик. Он совершенно не интересуется политикой.

Часть вторая. Энциклопедисты

1

В одном из хорошо освещенных углов комнаты за столом сидел Льюис Пирени, углубленный в занятия. Работу отдельных групп надо было координировать, объединенные усилия — организовывать, из мельчайших частичек — собрать единое целое.

Пятьдесят лет, теперь уже пятьдесят лет, для того, чтобы обосноваться и приготовить том номер один Энциклопедии Основания. пятьдесят лет для того, чтобы собрать сырой материал. Пятьдесят лет подготовки.

Это было сделано. Еще пять лет и будет опубликован первый том самой монументальной работы, которая когда-либо проводилась в Галактике. А затем, с промежутками в десять лет, регулярно, как, часы, будут выходить том за томом. А так же и тома примечаний, специальные статьи по текущим событиям, до тех пор, пока…

Над столом раздраженно звякнул звонок, и Пирени заерзал в кресле. Он чуть было не забыл о назначенной встрече. Он нажал на кнопку и уголком глаза смотрел как открывается дверь и в ней появляется широкоплечая фигура Сальвора Хардина. Пирени не поднял головы.

Хардин улыбнулся. Он очень торопился, но не обиделся на Пирени, прекрасно зная его отношение ко всему, что мешало работать. Хардин просто опустился в кресло по другую сторону стола и стал ждать.

2

Ансельм от Родрик («от» — само по по себе уже означало дворянскую кровь), суб-префект Плуэмы и неприкосновенный посол его величества короля Анакреона, плюс дюжина других титулов, был встречен Сальвором Хардином на космодроме со всем уважением, которое приличествует его сану.

С натянутой улыбкой и легким поклоном он вынул бластер из кобуры и протянул его Хардину рукояткой вперед. Хардин вернул комплимент, проделав ту же операцию со своим бластером, специально сделанным для этой цели. Дружба и добрососедские отношения были таким образом утверждены, а если Хардин и заметил, что сбоку под пиджаком посла что-то топорщится, то он сделал вид, что ничего не заметил.

Затем они сели в легковой автомобиль, который со всех сторон эскортировали самые разнообразные экипажи, и медленно отправились к площади Энциклопедии. По всему пути раздавались всевозможные приветствия из толпы энтузиастов.

Суб-префект Ансельм выслушивал восторженные крики с флегматичной безразличность безразличностью солдата и дворянина.

— Скажите, один этот город и есть весь ваш мир? — спросил он у Хардина.

3

Когда Хардин отрицал, что является владельцем «Терминус-Сити Джорнэл», он был прав только с технической стороны. Он всегда стоял во главе движения, которое хотел создать на планете автономный муниципалитет — он был избран первым мэром города, поэтому было и неудивительно, что хотя на его имя и не было записано ни одной акции газеты, он фактически контролировал шестьдесят процентов контрольного пакета, благодаря другим методам.

Такие методы были.

Соответственно, когда Хардин предложил Пирени, что он тоже будет участвовать в заседаниях Комитета, было отнюдь не совпадением, что газета тоже начала такую же кампанию. И был проведен первый массовый митинг за всю историю Основания, на котором народ потребовал, чтобы в «национальном» правительстве присутствовали представители города.

И, в конце концов, Пирени сдался, сделав хорошую мину при плохой игре.

Хардин, сидя на самом конце стола, вяло думал, почему все ученые такие плохие администраторы.

4

Лорд Дорвин взял щепотку табака. Он был длинноволос, тщательно завит, и два его белых локона, которые он холил своей рукой, были явно искусственными. Говорил он только сверхточными утверждениями и сильно при этом картавил.

В настоящее время у Хардина не оставалось времени придумать причину, по какой он мог ненавидеть благородного канцлера еще больше. Ах да, элегантные движения руки, которыми он сопровождал свои замечания, и снисхождение, с которым он выслушивал собеседника.

Но сейчас его, по крайней мере, нужно было найти. Лорд исчез вместе с Пирени полчаса тому назад.

Хардин ничуть не сомневался, что его собственное отсутствие во время представительных переговоров вполне устраивало Пирени.

Но Пирени видели в этом крыле здания и на этом этажа. Значит задание сводилось к простому открыванию каждой двери. Приоткрыв одну из них, он удовлетворенно хмыкнул и вошел в полутемную комнату. Профиль кудрявой прически лорда Дорвина на фоне освещенного экрана ни с чем нельзя было спутать.

5

Это было второе заседание Комитета, на котором присутствовал Хардин, если конечно не считать тех неофициальных бесед, которые они имели с лордом Дорвином. И тем не менее мэр ни на секунду не сомневался, что произошло по меньшей мере одно, а возможно два или три заседания, на который он каким-то образом не получил приглашения.

Не пригласили его и на это, как ему казалось, если бы не ультиматум то, по крайней мере, это можно было назвать ультиматумом, хотя вежливое письмо заключало в себе множество самых дружеских слов об единстве двух планет.

Хардин осторожно потрогал письмо пальцами. Оно начиналось пышной фразой и приветствием «Его Величества Короля Анакреона своему любезному другу и брату доктору Льюису Пирени, председателю Комитета Энциклопедии Первого Основания» и заканчивалось огромной вычурной многоцветной печатью, слишком даже символичной.

Но тем не менее это был ультиматум.

— Значит нам осталось не так уж и много времени, — сказал Хардин. — Всего три месяца. Но и те три месяца, что у нас были, мы не могли ни на что использовать. Это письмо дает нам неделю. что будем делать.