Рокировка в длинную сторону

Земляной Андрей Борисович

Орлов Борис Львович

После своей внезапной смерти при предотвращении террористического акта, Александр Ладыгин — шестьдесят восемь лет, полковник подразделения специального назначения внешней разведки в отставке — волею высших сил попадает в тело подростка в 1934 год.

Андрей Земляной, Борис Орлов

Рокировка в длинную сторону

— И, твою! — Человек на экране передвижного командного пункта двигался неторопливо словно прогуливался, но бесстрастные датчики уже засекли на его теле два десятка килограммов тротила и электронное устройство, что означало кошмар средней тяжести, ибо машину бронированную словно танк такой вот пояс шахида конечно не пробьёт, но дел наделает предостаточно.

Оператор командного центра уже бубнил в микрофон стягивая к смертнику сотрудников, а руководитель «Заслона» нервно кусал губы борясь с желанием лично двинутся на перехват придурка со взрывчаткой.

— Восьмой квадрат, пересечение Лиговского и Прилукской. Объект — мужчина сорока лет высокий, в светло-синей куртке, за спиной чёрный рюкзак, штаны голубые. Перехват, и уничтожение…

— Восемьдесят шесть принял…

— Девяносто третий принял…

2

Конвой прибыл аж на двух машинах. Побитом жизнью и дорогами фордовским автобусом и такой же несвежей полуторкой АМО. Милиционеры вооружённые новыми мосинками, наганами и даже «трубой» — ручным пулеметом Льюиса, быстро погрузили четверых живых и завёрнутые в мешковину тела в автобус и небольшой караван двинулся в путь.

Окружной центр не произвёл никакого впечатления на Александра. Пыльный грязноватый город, в котором, правда, было много зелени, но зато слишком мало настоящих «городских» домов. Разве что площадь Ленина, трамвай и большой железнодорожный мост через Волгу говорили о том, что это — все-таки город. А так — деревня, разросшаяся до великанских размеров, и больше нет ничего. Вот разве что речной порт, гудевший портальными кранами и локомотивами, да с пол десятка каких-то заводов по окраинам, от которых были хорошо видны высокие дымовые трубы.

Денег ему выдали пять рублей, что по меркам того времени было для мальчишки целым капиталом, но в целом никак не могло удовлетворить растущий организм. Тем более, что карточек у него не было, а коммерческие цены кусались да так, что по сравнению с ними и нильский крокодил и уссурийский тигр представали сущими младенцами. Завтрака в детдоме Сашка не дождался, а потому, выйдя из Управления НКВД, где он аккуратно и чисто заполнил по просьбе Викафа протокол свидетельских показаний, двинулся в сторону колхозного рынка.

Интерес у него был самый практический: во-первых — поесть, потому как выданные сердобольными милиционерами кружка горячего чая и кусок ситника это, конечно, хорошо, но мало; а во-вторых — найти человека, которого сдал Шпильрейн еще до прихода Ляо и Виктора Афанасьевича, и которого он благоразумно «забыл» упомянуть в своих показаниях. А потому, купив на рубль большую порцию мороженого, чтобы хотя бы на время притупить чувство голода, Александр неторопливо шел туда, куда по его наблюдениям двигались домохозяйки и домработницы с пустыми кошелками.