Певчая кровь

Ивеншев Николай Алексеевич

Умным английским джентльменом еще в середине девятнадцатого века было доказано, что все великие открытия совершаются на голодный желудок. Я на сто процентов уверен, что даже изобретение холодильника, и то было сделано не ожиревшим бюргером, а каким‑нибудь субтильным кнехтом с крепкой слюновыделительной системой. Бред, парадокс? Как хотите — так и считайте!

В моем холодильнике, на нижней полке, сиротливо стояла трехлитровая банка с модным рисовым квасом. Полкой выше, прямо под лучами лампочки, радовала взгляд небольшая горбушка ноздреватого российского сыра. Я нюхал ее и вспоминал слова баснописца Крылова: «Сыр, как и женщина, как и груша, должен быть немного подпорчен».

Согласитесь, что не мог я, чревоугодник, сразу, как пришел из магазина, так с порогу и накинуться на этот сыр и, уподобившись удаву, проглотить свою порцию.

Сыр был рыхл, как кустодиевская купчиха. И все же я решился. Одновременно со щелчком холодильника (он открывался не беззвучно), я услышал требовательный звонок у двери. Так в нашей семье никто не звонил. Люба, жена, прикасалась к кнопке звонка испуганно, всех'да боялась электричества. Димка, сын, дребезжал им, тоже слегка касаясь. Так мог звонить только человек с гусарскими замашками моего студенческого друга Володи Васютенко. Но где тот друг? И что тот друг таит в своем холодильнике? Белую, ноздреватую, полуобморочную прелесть такого же сыра со слезой? Или его холодильный аппарат до отказа набит банками печени трески? И, может, в кармашке дверцы сгыддиво прислонилась к микстуре Квате- ра газетой заткнутая бутылка портвейна?..

Хм… На пороге, пытаясь шагнуть в прихожую и тесня меня острым, укутанным в скользкую материю животом, горячилась цыганка, разумеется, пиковой масти, разумеется, неряха, и особенно грязны ее руки.