Маленький ныряльщик

Калашников Сергей Александрович

Попадание немолодого инженера, отвратительно знающего историю, в 1876 год. Завершено 17.06.2012

Глава 1. Ассимиляция

Небо с редкими кучевыми облаками выглядит не слишком глубоким. Оно имеет насыщенный чёткий цвет, как бывает весной. Солнечно и тихо. Много берёз вокруг. Но они не покрыты листвой -- их ветви черны. Дымка набухающих почек тоже незаметна -- рано пока листьям распускаться. Вон и снег лежит под деревьями, съёжившийся, присевший, испещрённый язвинами протаек и припорошёный лесным мусором. Особенно убедительно смотрятся грязновато-белые участки под елями -- нарядными и пушистыми, как всегда.

Я стою на склоне пригорка и с наслаждением любуюсь красотой нашей русской природы: просторной луговиной, из которой торчат клочья прошлогодней травы, тёмной кромкой леса в отдалении, разбитой мокрой грунтовкой. Хорошо. И решительно ни о чём не хочется думать.

А надо.

Надо сообразить, куда я попал.

Выходил из подъезда, увидел, как лицо прохожего, обращенное ко мне, исказилось каким-то сильным чувством. Даже рот стал приоткрываться, видимо, чтобы выпустить крик... и вместо унылого городского двора вокруг меня великолепие загородного простора. Первое, что приходит на ум -- на меня что-то свалилось и зашибло. Если бы я очнулся в больнице, значит не насмерть. А то, что очутился я в окружении невообразимой красоты, верный признак попадания.

Глава 2. Крамольные мысли

Проснулся я, когда уже светало. Как раз часы внизу пробили восемь раз. То есть проспал никак не меньше шести часов, чего на мой организм более чем достаточно. Пока одевался в униформу полового, услышал, как хлопнула входная дверь -- гимназисты ушли, не иначе. Внизу на столе ждал меня горячий чайник и мой хозяин. Вчерашний "наплыв" посетителей одухотворил его, и теперь он буквально бил копытом, рассчитывая, как минимум, на повторение. Наивный. Чистая случайность это была, вот и всё.

Но, негоже человеку крылья обрезать. Поэтому свои соображения я засунул куда подальше и делал, что велят. "Открыл" хозяину секреты майонеза, селёдки под шубой и горчичного соуса. Про свой любимый салат "Оливье", естественно, даже не заикнулся, потому что зелёного горошка нигде не видел и вообще не знаю, есть он в этом времени, или нет. День проходил в приготовлениях к вечернему наплыву гостей, а голова за делами оставалась свободной. Совсем свободной. Никакие мысли в ней не крутились -- верный признак отсутствия задач, решение которых всегда наполняло смыслом мою жизнь.

Днём, как обычно, коллектив рабочих заходил в обед заправиться щами, что принесло очередные пять копеек выручки -- как я понял, этими завсегдатаями хозяин дорожит. Потом школяры вернулись, то есть гимназисты. На этот раз они сразу принялись пытать меня насчёт песен и я поднапрягся, вспоминая. Дома, в своём времени, в любой компании и при любой степени опьянения я легко присоединял свой голос к хору, что бы ни пели. Но сейчас затруднялся -- надо было соответствовать эпохе. Не так-то просто выбрать нужное.

"Вот кто-то с горочки спустился", потом "В шумном городе мы встретились с тобой" со старой бьющейся пластинки, крутившейся на скорости семьдесят восемь оборотов в минуту. Совсем замучавшись вспоминать, "Жаркий огонь полыхает в камине". Как Вы понимаете, авторов слов или музыки я отродясь не запоминаю, а по звучанию они кажутся мне соответствующими духу нынешнего времени -- то есть ни про самолёты в них не поминается, ни про танки, ни про другие достижения техники.

Трёх песен ребятишкам не хватило, и они потребовали ещё одну пиратскую. На память пришла "Ровно по кружкам разлит суррогат". Выдал. Заучили. Думал, спросят, что это такое? Суррогат. Спросили. Что такое чифирь. Сказал, что это ужасно гадкий напиток из жженого сахара с ромом.