Путь к счастью

Кауи Вера

«Путь к счастью» — последний бестселлер одной из самых известных и популярных английских писательниц, Веры Кауи. Героиня этого романа голливудская звезда Мэгги Кендал, не желая терять популярность, решается осуществить дерзкий план.

В ее прошлом есть тщательно скрываемые страницы, но ради своей карьеры Мэгги идет на все, она готова рискнуть даже своей репутацией. Но результат ее действий оказывается неожиданным…

1

Не успел Барт войти в комнату, как, едва взглянув в его сторону, Конни досадливо процедила: «Черт побери!» Проработав бок о бок с ним десяток лет — он был менеджером-агентом, она — подружкой-камеристкой одной из ярчайших звезд Голливуда, Конни научилась безошибочно читать по его лицу.

— Вот именно! — уныло подхватил он. — Мне придется сказать Мэгги, что она старовата для этой роли, да разве она послушает! Бежит от ролей своих сверстниц как от чумы!

— Выкладывай подробности. Кто же будет играть Джудит Кейн?

— Ясное дело — Клодия Альбиони.

— Чего ж тут ясного? Она итальянка, а играть нужно англичанку.

2

Она преувеличила — так было не всегда. Во всяком случае, не в ту ночь, когда она попала, как и пророчил ей отец, в «пропасть греха». Сколько раз вдалбливал он затверженные им с детства слова Священного писания: «Гнев Господен падет на головы неправедных». И гнев этот преследовал ее каждую минуту ее детства.

Его нельзя было назвать счастливым. С тех пор, как Мэгги покинула родительский дом, она старательно пыталась забыть о нем, разве какая-нибудь роль заставляла ее покопаться в собственном прошлом: так бывало, когда ей приходилось играть несчастливых девушек. Только с головой окунувшись во взрослую жизнь, она поняла, сколь многого была лишена родителями, с рождения обуздавших ее смирительной рубашкой своих фанатичных принципов. Раньше она даже не представляла, например, что люди так много и беззаботно смеются. В их доме смех никогда не звучал. В глазах приверженцев конгрегационной церкви смех греховен, ибо подвергает насмешке мир, сотворенный Господом. Что же касается радости…

Вспоминая детские годы, Мэгги начинала понимать, что никогда не испытывала ее. В доме Хорсфилдов не отмечалось никаких радостных событий. Дни рождения почитались греховной плотской утехой, и если девочка получала приглашение от кого-либо из сверстников, ей запрещали идти. И, конечно, речи не было о том, чтобы отметить ее собственный день рождения — глупая причуда, пустая трата времени.

Не справляли Рождество. Конгрегационная церковь исповедовала Бога Ветхого, а не Нового завета. Этот жестокий Бог карал, налагал запреты и требовал беспрекословного послушания. В этой религии Дед Мороз был пережитком языческого идолопоклонничества, так же как рождественские поздравительные открытки. Все это считалось атрибутами Черной Мессы, дьявольщины. С годами, однако, Мэри Маргарет поняла, что дни рождения, Рождество и прочие праздники требовали определенных затрат, а ее родители были людьми скаредными. Это проливало совершенно другой свет на их образ жизни. Они были скудоумны и скупы и ни с кем не желали делиться как душевным теплом, так и материальными благами.

Если бы Мэри Маргарет попросили обозначить свое детство одной фразой, она назвала бы два сакраментальных слова: «а то…» «Надо получше выучить эту главу Священного писания, девочка моя, а то…» «Получше вытирай пыль, а то…» «Хорошо запомнила семь смертных грехов? А то…»