...А что будем делать после обеда? (сатирические рассказы о маленькой стране)

Кишон Эфраим

Государство Израиль так удобно расположено вдоль средиземноморского побережья, что из любой точки внутри страны можно запросто попасть либо на пляж, либо в плен к арабам.

Наша страна столь крошечная, что на имеющихся в продаже картах на ней хватает места лишь буквам "

Изр

". И только когда в Шестидневную войну мы достигли Суэцкого канала, то смогли, наконец, вывести на ней "

Израиль

".

Правда, потом добрый египетский президент Садат сумел выторговать у нас обратно "

иль

". А сейчас на нас давят, чтобы мы убрали и остальные буквы, и надо радоваться, если оставят хотя бы заглавную "

И

".

Моему любимому дяде Эгону из Нью-Йорка, приехавшему к нам в отпуск, до этого не было никакого дела. Он просто хотел основательно познакомиться с новым еврейским государством.

— Нет ничего проще, — с готовностью ответил я. — Завтра с утра встанем, и я покажу тебе всю страну. Но что мы будем делать после обеда?

Краткое наставление для начинающих

Можно ли смеяться над страной, в которой живешь? Можно.

Профессионал не должен поддаваться чувствам. Наш министр финансов, например, охотно примет меня, но это не мешает ему сдирать с меня налоги до последней копеечки. Но и я приму его столь же охотно, однако раз в неделю продираю его в своих фельетонах за катастрофические промахи. Это не любовь, а лишь исполнение долга.

Или возьмем совершенно частный случай. Как известно, я папаша обезьянника, боготворящий свое трехголовое потомство. Но это не удерживало меня от того, чтобы написать бесчисленное количество смешных историй об этих маленьких мордашках, назваемых по-здешнему "сабрами"

[1]

. Это общепринятое обозначение евреев, рожденных в Израиле, происходит от восточного фрукта "сабр", который снаружи покрыт колючками, но внутри невообразимо вкусен.

Досадно, что эти три мордашки гораздо роднее моей стране, чем я. Они выросли в среде этого языка, который я безуспешно зубрил в поте лица своего.

25 долгих лет я, по своей родной венгерской традиции, делал ударение на первом слоге каждого слова, а сейчас внезапно должен был перейти на ударение на последнем. Тем не менее, я овладел ивритом гораздо лучше своих потомков, и даже думаю по-еврейски. Но что меня раздражает — с венгерскими субтитрами.

Без крыши над головой

Факт, что одновременно со мной в страну приехал еще миллион переселенцев, доставил соответствующим ведомствам изрядную головную боль.

У них было всего 14 квартир для новоприбывших, причем три из них — для претендентов из числа родственников служащих. Правительство предприняло массу мер, чтобы облегчить ситуацию. Оно откопало старый закон, по которому каждый, кто хоть раз насладился свободной квартирой, с этого момента никогда более не может быть из нее изгнан, и будь то женщина или ребенок, всем без исключения потомкам позволено оставаться в этой квартире до последнего, Судного дня.

Мне повезло. Поскольку я еще был в этом вопросе не сведущ, то решил обратиться к своему другу, старому школьному товарищу Юлиусу Ботони, который как раз хотел сдать на год свою квартиру в Тель-Авиве за 50 фунтов в месяц, поскольку получил годовую стипендию для прохождения учебы в Италии, чтобы там пройти курс бриджа для начинающих. Так что дело было для нас обоих очень важным. Мы скрепили договор дружеским рукопожатием и распрощались приветливыми кивками.

Но Ботони тут же снова догнал меня.

— Не сочти за недоверие, — сказал он. — Но, может быть, нам следует оформить сделку у адвоката. Только, чтобы избежать трудностей. Нельзя же все предвидеть. Ты меня понимаешь?