Лазурный берег

Кивинов Андрей Владимирович

Дудинцев Олег

Охота на олигарха — хобби для настоящих мужчин. Не каждому выпадает такой шанс. Плахову и Рогову «повезло». Их мишень пасется на сладком пастбище Каннского фестиваля, и операм предстоит сафари на фоне лазурного берега. Вот только не каждое сафари обходится без риска для жизни…

Пролог

— Я еще не выкурил свою последнюю сигарету! — заявил вдруг Вася.

— Ты же давно бросил курить?! — удивился Плахов. Сам он как раз находился на пике страданий от никотиновой недостаточности: курить теперь запрещали не только в полете, но и в здании «Пулкова». Так что последний раз довелось затянуться лишь перед входом в аэропорт, часа четыре назад.

Под крылом самолета расстилалась бесконечная гряда облаков, похожая на снежное поле. Так, наверное, выглядит пейзаж где-нибудь в Антарктиде. Но Вася знал, что внизу, под облаками, расстилается Лазурный берег. То есть лазурное там — море. И теплое, как парное молоко. А сам берег — зеленый от обилия пальм и пестрый от нарядов публики, прибывшей на Каннский фестиваль. Главным призом которого как раз «Золотая пальмовая ветвь» и является.

— Какую сигарету, Вася? — уточнил еще раз Игорь. Не покурить, так хоть поговорить о табаке.

— Да это… помнишь, в детстве — фильм с Бельмондо?.. Он катился с лестницы, в него стреляли, а он так — р-раз! И вскакивал! С сигаретой!.. Я, говорит, еще не выкурил свою последнюю сигарету! И сам еще по дороге, пока катился, кого-то замочил. И так много раз подряд. Помнишь?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Спонсор матрешек и зубы жены мэра

На самом деле определить словами цвет моря невозможно. Поэты бьются столетиями, но результат всегда приблизительный. Море постоянно меняет свои оттенки — бывает, что и по сто раз на дню, и названий для тысяч этих оттенков не изобретено и никогда не будет. Море бывает лазурным, бывает изумрудным, бывает перламутровым, когда на воде играет солнечная рябь. Бывает просто голубым или синим… Сейчас, когда катер вез Михаила Демьяновича Троицкого к его роскошной яхте, море было определенно синим. Но Троицкий не любил синего. Вернее, не самого цвета — слова этого не любил. Для него оно было связано вовсе не с морем. «Синими» — из-за обилия татуировок — в известных кругах именовали уголовные группировки, состоявшие из людей, хорошенько хлебнувших тюрьмы или зоны. Михаил Демьянович нары тоже повидал, но считал себя авторитетом новой, прогрессивной формации и имел с кондовыми «синими» серьезные конфликты. И то, что теперь у него постоянно болела голова, было следствием как раз таких вот конфликтов.

Впрочем, будучи человеком очень-очень неробкого десятка, конфликтов Троицкий нажил — на пять жизней хватит. В России его признали рецидивистом: это полбеды. И то, что в Канны на премьеру своего собственного фильма пришлось идти на яхте вокруг всей Европы — тоже не трагедия. Беда в том, что во Франции тоже шел суд над Троицким, вдобавок он состоял в международном розыске и потому опасался жить на берегу в отеле, а вынужден был куковать на яхте. Среди его корешков и адвокатов не было единого мнения, насколько велика вероятность ареста. Сам Троицкий был почти уверен, что продюсера фильма, отобранного в официальный конкурс, тронуть не посмеют. Но пока возобладало мнение «консильери» Сергея Серова. Этот изощренный человек, который, видимо, не случайно был однофамильцем первого председателя КГБ, решительно не советовал своему шефу «светиться» на берегу — только инкогнито, и только короткими рывками…

Вот они и перлись сейчас на яхту после короткой прогулки. Среди десятков белоснежных судов, разместившихся на глади залива подобно удивительным живым существам, каким-то космическим птицерыбам, его яхта по имени «Мрия» (по-хохляцки — «Мечта», что звучало в данный момент весьма оптимистично) была самой большой, дорогой и красивой. Но и это не утешало. Не радовало. Как в том анекдоте: «Вы мне елочные игрушки продали фальшивые!» — «Как это фальшивые?!» — «Не радуют!..»

— Сходи, проверь, — кивнул Серов телохранителю Николаю, делая Троицкому знак, чтобы тот посидел пока в катере. Босс скрипнул зубами.

— Демьяныч, таблетки, — в обязанности другого телохранителя, Димы, входило напоминать шефу о времени приема лекарства от головной боли.