Охотник

Корчевский Юрий

Алексей Ветров, сибирский охотник, с началом Великой Отечественной войны попадает в действующую армию. После «учебки» становится сапёром, проводит разведчиков через минные поля немцев на «нейтралке». В рукопашном бою, когда сталкиваются две разведгруппы — наша и немецкая, неожиданно для себя он попадает в дивизионную разведку. Там проявляются его умения профессионального стрелка. «Свободная охота» на немцев, снайперские дуэли, где приходится сталкиваться с коварством немецких снайперов, — через многое ему придётся пройти.

Глава 1

НОВОБРАНЕЦ

Алексей попытался удержать равновесие на бревне, перекинутом через ручей. Но бревно предательски повернулось, и он упал в воду. Выбравшись, разделся догола, отжал одежду. И надо же так ему было угораздить! Вода в июне холодная, Сибирь — не Кавказ. Завтра уже возвращаться с охотничьей заимки домой, и вот — нате, вымок. Он оделся и бегом бросился к избушке — на бегу одежда быстрее просохнет. Ему больше было жалко ружья — при падении вода попала в механизмы.

В избушке он вновь разделся, повесил на верёвку одежду и стал разбирать «фроловку» — так называли винтовки Бердана, рассверленные до 20-го калибра. Хорошее ружьецо, ещё отец им владел. Он и сейчас жив, только стар стал, глазами слаб, на охоту уже не ходит. А Лёха охотой промышлял, кроме «фроловки» ещё «мелкашку» имел. У неё патрон слабый, но дешёвый, и вес маленький, что на ходовой охоте немаловажно. Зато зайца или тетерева с «мелкашкой» брать хорошо. Звук у выстрела слабый, иногда двух-трёх птиц добыть успеешь, пока стая всполошится. Только птица иногда на выстрел крепкая попадалась — тот же глухарь. Осторожная, близко к себе не подпустит, только на току её и добыть можно. Как затоковал самец, бери его хоть голыми руками — ничего вокруг себя не видит и не слышит.

Месяц он уже дома не был, провизия — крупы и соль, да и патроны к концу подходили. Надо было домой возвращаться. Прибыток ноне неплохой, вон сколько шкурок сохнет. Правда, они только солью обработаны, чтобы не портились. Мездру он с них снял, но чтобы шкурка мехом стала, её ещё выделать надо, квасцами обработать. Но в потребсоюзе её и такую хорошо берут. Хочешь — деньгами за шкурки бери, хочешь — часть порохом или патронами к той же «мелкашке».

Алексей собрался утром, из последних крупинок чайных сделал заварку, шкурки в мешок определил. Огромный он вышел, да лёгкий.

Выпив жиденький чай, он отправился в посёлок. Половина мужиков в посёлке промысловой охотой занималась, половина — на руднике работала. Пробовал и Лёха на руднике деньгу заколачивать, отработал смену — и домой. Только не понравилось ему. Пылища, видимости под землёй никакой, кашлять стал. В конце концов, плюнул он на рудник. В тайге воздух чистый, не надышишься. Мяса для еды полно вокруг бегает, летает и плавает, только не ленись. Себе радость, государству польза. А как же? Шкурки же выделывались, какие получше — за рубеж шли, за товары ихние. Опять же, в посёлке — почёт и уважение.

Глава 2

ВЫЛАЗКА

В конце сентября дивизия была окружена в третий раз. И с каждым днём подразделения теряли бойцов, кольцо становилось всё туже, а территория, на которой они находились, сжималась, как шагреневая кожа.

А немцы совершенно обнаглели. Пользуясь последними тёплыми днями, они раздевались донага и плескались в реке. Наши бойцы только наблюдали за ними с другого берега реки. Боеприпасов к немногим пушкам и миномётам было катастрофически мало, и их берегли для планируемого прорыва. А из винтовки — далековато, не достать.

На фронте помыться, постирать пропылённую, грязную гимнастёрку — редкая удача. И наши бойцы, видя, как немцы купаются, тоже попробовали зайти в воду, но немцы накрыли их из миномётов. Вот и смотрели они на купающихся фашистов, скрипя зубами от злости.

Командир взвода, сержант Осянин в сердцах бросил:

— Хоть бы их проучил кто!