Охотник И Его Горгулья

Ларичева Елена Анатольевна

На миг представьте себе, что вас зовут Ванитар Гарес, вы чародей, так и не удосужившийся получить звание мага. На пару с приятелем вы держали магазинчик. Но вот незадача, приятель без вашего ведома продал бизнес, наделал долгов и смылся со всей наличностью в неизвестном направлении. И теперь вас поторапливают кредиторы. А не расплатитесь… Ой, об этом даже думать страшно, что они с вами сделают!

Представили? Отлично. Тогда в путь! В поисках заработка вы беретесь охранять от грабителей купеческий караван и оказываетесь в небольшом городке. Сразу после вашего прибытия там начинают гибнуть чужаки и люди, приютившие их.

Местные убеждают и вас и купцов, что пробудилось древнее проклятье. Вроде, нужно сворачивать торговлю и побыстрее сматываться. Но…

Но в горах случился обвал, и единственную дорогу очистят дня через три…

Что делать? Вы единственный чародей-охранник каравана. Защитите себя и тех, кто вверил вам свою жизнь? В одиночку вряд ли. А вот если примете предложение горгульи Нюки, чьих хозяев тоже не пощадили темные силы, тогда, пожалуй, стоит попробовать.

P.S. Большое спасибо Юлии Скуркис за первоначальную вычитку и доходчивое и доброе разъяснение того, почему прежний вариант романа никуда не годился:)))

1. Поймать одержимого

Устав ворочаться на жесткой лежанке я перебрался на подоконник и уставился на скомканную черную бумагу лежащего внизу города - хмурого, неприветливого, опостылевшего за долгие пять дней. Когда разберут завалы, и караван двинется дальше - не ведает даже Всевеликий Тарден. А я не жрец, чтобы его выспрашивать.

В приоткрытое окно струился холодный воздух. Для простуды слишком мягкий и чистый - горный. Зато охладить мою гудящую мыслями голову в самый раз. О чем я думаю? Тьфу! Все об одном.

Деньги, деньги, деньги! В караване ловить нечего. Нанявший меня Беранель по возвращении выплатит стандартную расценку и одарит пинком под зад. Я вернусь к тому, с чего начал - поиску работы. Любой, за которую сносно платят. И кто знает, куда эти поиски могут привести и как изменят меня самого?

Ночь медленно таяла, сменяясь мутными сумерками. С озера на прибрежные кварталы наползал туман - вязкий, похожий на ядовитое варево злой колдуньи. Внизу захлопали двери, зашумели голоса. В доме напротив надрывно забрехала собака, обреченно натягивая цепь. И снова тишина, темнота. Нет, мигнул и погас огонек в соседнем доме. А мне вторую ночь не спится.

Эх, Беранель! Напали б на тебя разбойники. Я бы тебя спас. А лучше - всех скаредных купцов. И даже гордеца Ронвела, мага-охранника, который на протяжении затянувшегося путешествия всеми силами стремился унизить меня, пренебрежительно называя недоучкой и откровенно намекая Беранелю, что тот зря бросает подачки приблудной дворняжке - мне, значит. А у меня такой груз долгов за плечами! И сроки выплаты поджимают!

2. Издержки двуличности

Опять эта ноющая боль в груди, расползающаяся по телу миллионом раскаленных пчел. И они жалят ее, жалят! Мир раскачивается из стороны в сторону, то меркнет, то вспыхивает, раздваивая очертания предметов в комнате. Шенлиро, наблюдающий за муками возлюбленной с портрета на столике, совсем как живой, словно не было того жуткого экипажа-убийцы, словно годы одиночества привиделись чародейке в очередном кошмаре приступа. Нет, даже приступы привиделись. И тело ее принадлежит ей одной, и зовут ее Сарендина Грит - всегда и везде.

Шапочка слухаря выпадает из ослабевших рук. Но главное дело сделано. Сарендина, наконец, отважилась и попросила помощи после стольких лет мучений. Ей не отказали. Это здорово, если бы не было так больно!

Скоро ее выкинет в неприветливый мрак маленькой квартиры с обшарпанными стенами, с небритой рожей не ее мужа, визгливыми, вечно чем-то недовольными соседями… На этот раз пытка будет продолжаться недолго. Снова грянет буря. А в бурю она уже будет дома.

Потом, наверно, приедет кто-нибудь из Охотничьей Вольницы, и страх отступит, спрячется в потаенные закоулки души до новой непогоды.

Скоро, совсем скоро она поделится с миром своим новым детищем! Нет, об этом она думать не станет. Нельзя прекрасное связывать с этой болью. Ни на минуту. Зато она воплотит мечту - ее и обожаемого Шена.