Превращение в бабочку

Лестер Кристин

Как это легко и просто — жить чужой жизнью! Совершать смелые поступки, любить, ненавидеть, а еще — быть красивой и сексуальной…

Джейн Эрмингтон до такой степени боялась призраков прошлого, так лелеяла старую сердечную рану, что готова была пойти на все вплоть до подмены имени, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с действительностью. Возможно, игра продолжалось бы довольно долго, если бы в один прекрасный момент Джейн не поняла, что рискует потерять гораздо больше, чем собственное имя, — любовь самого лучшего в мире мужчины…

1

Сначала она увидела туфли. Точнее ярко-бирюзовые босоножки, украшенные экзотическими цветами. Каблуки у них были высокими, очень высокими, каких Джейн никогда не носила. И поначалу ей даже стало страшно: а вдруг она упадет? Но шаг за шагом ноги все тверже ступали по сверкающему полу вперед, к сцене. При этом вокруг стояла абсолютная тишина.

Остановившись возле зеркального фрагмента стены, Джейн еще раз осмотрела себя: ну просто красавица! Ноги стройные и загорелые, о каких можно только мечтать, бедра тоже хороши. Дальше… Дальше — тонкая талия, а за ней — грудь. О, эти два прелестных полушария, выглядывающие из глубокого выреза! Джейн давно смирилась с тем, что у нее с ее телосложением подростка таких не будет никогда. А теперь — они откуда-то появились. Кроме того, в этом волшебном зеркале у нее неизвестно откуда взялись красивые плечи, стройная шея, высокая прическа с забранными вверх непокорными кудряшками — в общем, все то, чего у Джейн просто не могло быть.

Она знала, что это — она. Но на всякий случай оглянулась: может, эта ослепительная блондинка стоит за ее спиной? А Джейн — вечная серая мышь с тоненькими короткими ножками и плоской фигурой — просто растворяется, сливается со стеной? Нет, за ее спиной никто не стоял. И вообще в этой стороне зала больше никого не было, только она.

В этот миг, разрезая гулкую тишину, из динамиков прозвучало ее имя, и Джейн, испуганно вздрогнув, медленно стала подниматься на сцену, туда, в самый центр переливающегося всеми цветами круга… Сейчас она отчетливо видела себя со стороны: вот она медленной, сексуальной походкой выходит на середину… вот берет микрофон… и низким голосом говорит…

Кажется, кто-то стучит в дверь? Нет, показалось… Сексуальной походкой она идет на середину…

2

Стоял такой же май, как сейчас, когда она поехала на каникулы в Италию. Это короткое затишье между двумя наплывами туристов — карнавальными праздниками и летним курортным сезоном — всегда особенно приятно для тех, кто любит наслаждаться страной не спеша, любуясь ее жизнью как бы изнутри.

В тот год Джейн приехала в Неаполь к старинной подруге матери. Учитывая сессию, время было выбрано не слишком удачно, но Джейн, как одна из лучших студенток университета, досрочно сдала экзамены и уже в середине мая имела полное право идти на все четыре стороны до начала следующего учебного года.

Мать на этот раз не смогла поехать с ней, но компенсировала свое отсутствие большой суммой денег. И, приплюсовав ее к своим сбережениям, Джейн почувствовала себя баснословно богатой, свободной и абсолютно взрослой. Ей недавно исполнилось двадцать.

Каждый день она видела себя словно на самом острие счастья: весенний Неаполь вдохновлял и влюблял, а впереди — еще два месяца свободы, солнца и моря!

Георг появился случайно и, как потом они любили шутить, «постепенно». Сначала она не замечала его и не придавала значения встречам то там, то здесь. Они были соседями, их дома стояли рядом. Георг был итальянцем, жил и работал в Нью-Йорке, но каждое лето старался приезжать на родину, так как очень по ней скучал.