Лишь в твоих объятиях

Линден Кэролайн

Когда-то Александр Хейз был блестящим офицером, героем, человеком чести, а теперь, ни в чем не повинный, ославлен предателем. Чтобы восстановить свое доброе имя, он вынужден стать тайным агентом короля.

Семья считает Александра давно погибшим. Бывшие друзья отвернулись. И единственная, кто может помочь ему выполнить опасное задание, — красавица Крессида Тернер, которая не доверяет предателю, но вынуждена с ним сотрудничать.

Однако очень скоро Крессида влюбляется в Алека, и эта любовь может подарить им счастье — или стоить жизни…

Кэролайн Линден

Лишь в твоих объятиях

Пролог

Ни для кого не секрет, что в Лондоне можно найти любой порок, только надо знать, где искать. Мрачные трущобы Сент-Джайлса — как раз то самое место.

Жестокий поединок между двумя уличными борцами в грязном подвале трактира уже начался. Симпатии публики были явно на стороне широкоплечего коротышки ирландца, коренного обитателя Сент-Джайлса, известного своей нечестной борьбой. Но здесь это только приветствовалось. Его противника, устрашающего вида африканца, темного и огромного, толпа освистывала. Весь подвал был забит подозрительными личностями, которые, заплатив за вход фартинг, жаждали возместить расход, заключая пари.

Стены подвала пропитались отвратительным смрадным духом, представляющим собой смесь застоявшегося табачного дыма, пролитого пива и высохшего пота. К утру к этому амбре мог добавиться еще резкий запах свежепролитой крови.

Один из зрителей с нездоровым, бледным, одутловатым лицом, не настолько высокий, чтобы наблюдать за борьбой поверх голов столпившихся вокруг людей, настойчиво пробивался вперед. Время от времени он вставал на цыпочки, пытаясь увидеть борцов, затем продолжил поиски места, дающего хороший обзор. В конце концов, он устроился у стены напротив ведущей наверх лестницы.

Глава 1

Пенфорд, казалось, мало изменился. Трехэтажное здание из белого камня, величественного вида, но уютное, крыша с крутыми скатами, с которой однажды, когда выпало особенно много снега, он съехал на санках. Парк вокруг дома выглядел неухоженным, будто бы садовник пренебрегал своими обязанностями, но на самом деле так было задумано. Его мать хотела, чтобы все было похоже на природный ландшафт и выглядело естественно. Детям это тоже нравилось, они часами носились по рощам, в то время как взрослые думали, что они заняты учебой.

Пенфорд остался таким, каким он его помнил, будто он только вчера покинул отчий дом. Алек заерзал в седле, устыдившись того, что подсознательно ожидал увидеть признаки упадка. Но как оказалось, все было как всегда, по крайней мере, на расстоянии. Так что дом, похоже, по-прежнему оставался надежным пристанищем для остальных членов его семьи, и это его немного утешало.

Он надеялся, что его появление никак не скажется на надежности этого дома.

Алек взялся за поводья и медленно поехал вперед. У него была целая неделя, чтобы приготовиться к этому важному дню. Он мечтал об этом пять лет. Особой радости не было. Он пустил лошадь шагом и попытался справиться с внезапным волнением и желанием вернуться назад, на постоялый двор, где он провел предыдущую ночь, или даже обратно в Лондон. Он послал письмо, известив о своем приезде, и Питербери тоже написал его матери. Даже если бы у него не было задания от Стаффорда, Алеку все равно ничего не оставалось бы, кроме как ехать к дому.

Когда он подъехал ближе, из дома кто-то вышел. Этот человек прикрыл ладонью глаза, и какое-то время наблюдал за Алеком, потом спустился на дорожку, посыпанную гравием, и пошел навстречу. Полы его плаща развевались от быстрой ходьбы. Когда они поравнялись, Алек остановил лошадь и заглянул в пытливые, настороженные глаза своего кузена Джона.

Глава 2

Рано утром следующего дня Алек, на ходу застегивая пуговицы, поспешил в комнату, куда подавали завтрак. Предшествующее задание Стаффорда он выполнял, прикинувшись лакеем, так что ему приходилось вставать до рассвета, чтобы затопить камины и как можно раньше приступать к выполнению своих обязанностей. С тех пор он привык рано вставать, тем более что такой распорядок дня мало отличался от того, к чему он привык в армии. Но даже если бы у него не было такой привычки, Алек все равно встал бы рано и был бы уже на ногах и полностью одетым, потому что ему хотелось как можно скорее покинуть дом.

Мать отвела ему отцовскую спальню. До недавнего времени она была спальней Фредерика, но в воспоминаниях Алека она была связана только с отцом. Он помнил, как именно здесь отец распекал его в детстве. А потом, когда отец заболел и уже не вставал с постели, они торжественно прощались в этой спальне перед тем, как Алек отправился в ту последнюю, фатальную кампанию в Бельгию. Алек не хотел оставаться в этой спальне, он просил поселить в его прежней комнате, но после каких-то недомолвок мать, наконец, призналась, что теперь в ней обитает Джон. После Ватерлоо все вещи Алека были убраны на чердак. Кроме того, мать сама настояла на том, чтобы он, как глава семьи, занял апартаменты хозяина. У Алека было такое чувство, что на его шее затягивают петлю, но, чтобы не нарушать мир и спокойствие, он только кивнул и согласился.

Утром Алек проснулся с мыслью о том, что он сойдет с ума, если немедленно не выберется из этой комнаты — из этого дома вообще. Он хотел поскорее выпить чашку кофе, освободив себя и других от болезненной необходимости завтракать вместе. Может быть, длительная прогулка верхом по окрестностям восстановит его связь с этим местом и немного успокоит его.

Он толкнул дверь и замер. Напротив, спиной к нему с чашкой в руках, стояла Джулия и смотрела в окно. Услышав звук открывающейся двери, она обернулась, улыбаясь, но улыбка исчезла, как только она увидела его.

— Доброе утро, — произнес он.

Глава 3

Крессида Тернер не спускала глаз с незнакомца, пока он, свернув на главную дорогу, не исчез из виду. Затем она направилась к дому, из которого уже вышел Том.

— Что случилось? — спросил он. Волосы у него стояли дыбом, лицо пылало. — Ваша сестра сказала, что вы опрометью выскочили из дома.

Она улыбнулась:

— Ничего не случилось. У конюшни был человек, он что-то высматривал. Том замер.

— И?

Глава 4

Планы Крессиды продержались не дольше следующего утра, им суждено было рухнуть в одночасье. Она успела сделать лишь половину обычных утренних дел, когда в дверь постучали. Прежде чем пойти открывать, она сняла фартук, — бабушка долго отчитывала бы ее, если бы она осталась в фартуке, даже притом, что все знали — у них больше нет слуг, и они вынуждены делать уборку сами. Открыв дверь, она задохнулась. На пороге стоял тот мужчина, который побывал в их конюшне днем раньше, тот самый, воскресший.

— Доброе утро, — сказал он, церемонно склоняясь и приподнимая шляпу, под которой обнаружились коротко постриженные волосы. Крессида смотрела на него с ужасом.

— Кто там?.. О! — подошла Калли.

Крессида не могла оторвать взгляд от посетителя. При солнечном свете он выглядел совсем иначе: сейчас он казался выше, опрятнее, внушительнее и гораздо интереснее. Ее охватил страх. Она решила, что он пришел за деньгами. У них уже совсем ничего не осталось. А он смотрел прямо на нее своими строгими синими глазами, которые, казалось, просто замораживали мысли и язык.

— Добрый день, сэр, — вымолвила Калли после неловкой паузы. Быстро присев, она толкнула Крессиду в спину. — Могу я чем-то помочь вам?