Лавка антиквара

Лонс Александр

У директора некоего института случился инсульт. Во время падения разбился стакан, сонная артерия оказалась перерезана осколком. Следственные органы зафиксировали смертельный несчастный случай, но почему-то сотрудники погибшего убеждены: произошло организованное убийство...

Цензура у нас в стране запрещена. Потому что цензура — это непристойная лексика.

    Из ответа

студентки-первокурсницы ВГУ

Часть первая

РАЗРЕЗАННЫЙ ГРАНАТ

1.

Заманчивое предложение

По-моему, я расследовал убийство. Я не представитель закона, не следователь и не частный сыщик. Никогда никем из них не был. Даже не журналист. Вообще не хотел этим заниматься, да и не очень-то приспособлен к подобного рода деятельности. Вляпался случайно.

Обычный московский компьютерщик, типичный айтишник, коих развелось за последнее время видимо-невидимо. Работал вебмастером и, одновременно, системным администратором в одной малознакомой широкой общественности организации. Политические взгляды — индифферентные, религиозные отсутствуют напрочь. Чувства предпочитал не афишировать и обычно выглядел спокойным и уравновешенным. Но иногда, правда очень редко, мог потерять контроль и неожиданно взорваться. Словом — типичный обыватель. Честно признаться, ваш покорный слуга никогда особой гениальностью не отличался. Так, крепенький середнячок. Когда-то серьёзно увлекался программированием и мелким хакингом. Слыл неплохим программистом. Работал на заказ — перехватывал электронную почту, выискивал во всемирной паутине пропавших и беглецов, воровал пароли, незаметно для владельца копировал чужие файлы с персональными данными и документами. По поручению заказчика отслеживал пристрастия и увлечения тех или иных пользователей для последующего шантажа, залезал в закрытые сети и компьютеры, на данном поприще даже определенного уровня достиг. Писал компьютерные программы, представляющие узкоспециальный интерес. Но подобные занятия прекратил. Резко и навсегда. После одного неприятного случая. Я тогда чуть не спалился, и пришлось срочно уносить ноги: менять аккаунты, адреса и явки, работу и место жительства. Даже рабочее железо. Стало ясно — хватит валять дурака, надо пожить тихо и спокойно. Без экстрима.

Потом всё устаканилось.

После минувших обострений финансовой недостаточности ситуация улучшилась радикально, можно и вздохнуть. Работа наладилась, и всякие бытовые проблемы сократились до непринципиального минимума. Большую часть моего заработка давало вовсе не занятие веб-дизайном и системным администрированием, а всё-таки работа на стороне. Худо-бедно, подработки разрешали оплачивать счета, хотя в мире были вещи, о которых оставалось только мечтать. Не последнее место в этом списке занимал Jeep Wrangler, дающий небывалые возможности перемещения по разбитым дорогам родного отечества. Мощный, надежный, живой, энергичный, один из немногих, что оставляет неизгладимые впечатления на каждого, кто хоть раз сидел за его рулём. Впечатляющий, необычный, верный, проходимистый, но до безобразия дорогой.

Недавно пришлось расстаться со своей женщиной, и я снова был сам себе хозяин — жил один в однокомнатной квартире стандартной панельной многоэтажки. Родственников у меня не было, никто не стоял над душой, не довлел над совестью. Что ещё нужно для счастья?

2.

Консультант

Друг оказался прикованным к инвалидному креслу абсолютно лысым мужиком лет тридцати. Видимо в таком состоянии он жил уже давно: слишком уж ловко распоряжался своей телегой, чересчур проворно перемещался по собственному жилищу. Как часто бывает в подобных случаях, хозяин квартиры имел превосходно накачанный плечевой пояс с мощными мускулистыми руками и худые неподвижные ноги. Выглядел несколько сутулым. Откуда-то в сознании всплыло слово «спинальник». Своим механизированным креслом он управлял мастерски, и, похоже, в пределах квартиры чувствовал себя совершенно свободно. Одет был по-домашнему просто — футболка с крупной надписью «SKYRIM» поперек груди, спортивные брюки и легкие тапочки на совсем неизношенной подошве. Держался хозяин квартиры просто, естественно, так что скоро позабылось о вроде бы ограниченных его физических возможностях. Мужика звали Алексей, мы познакомились и старомодно пожали друг другу руки.

— Давайте, заходите, — весело сказал Алексей. — Ужинать будете?

— О нет! — сразу же среагировала моя спутница, вскинув руку ко лбу, будто опереточная героиня. — Только что поели. Этот нехороший человек, — она ткнула пальцем в мою сторону, — накормил всякой вкуснятиной на неделю вперед. Мне ж худеть надо! Скоро в джинсы влезать не смогу.

Я подтвердил отказ, сославшись на тот же примерно повод. Правда, без упоминания джинсов.

— Ну, не хотите — как хотите. Тогда проходите, располагайтесь, а я, на правах хозяина, за вами поухаживаю.

3.

Шеф

В который раз вспомнилась тогдашняя история. Я уже собирался уходить, когда телефон позвонил, и пришлось реагировать.

— Да? — недовольно рявкнул я в трубку.

— Вы ещё здесь? — спросил телефон шефским голосом. — Зайдите ко мне, если не очень трудно. Минут через сорок, хорошо?

Директор (тогда ещё живой и на вид вполне здоровый) вызвал меня не с самого утра, как обыкновенно случается у начальников, а в конце рабочего дня. Мы уже виделись сегодня пару раз, поэтому никаких приветствий не последовало. Великолепная формулировка — «если не очень трудно». А если трудно? То что, можно не заходить? Отказаться? Черт бы побрал эти вежливые формы и реверансы современного офисного этикета.

Сказав, что буду, я мысленно посулил начальнику, как говорят в Одессе, всяческих проблем: такие вечерние вызовы не обещали ничего хорошего.

4.

Лавка антиквара

Мегаполис — многолюдный и бессистемно застроенный город. «Многоядерный» я бы сказал. Здесь у каждого жителя свои собственные потребности, любимые слабости и интересы, каждый крутится вокруг своего центра, коих немало. И если не у всякого, то у многих существуют разнообразные увлечения и хобби. А в отдельных кругах хобби — цель жизни. Например, собирательство: приобретение какого-либо старья. По-благородному — коллекционирование. Кто-то коллекционирует минералы, кто-то — морские раковины, кто-то расплющенные останки окаменелых мезозойских тараканов, кто-то крышки пивных бутылок, кто-то сами бутылки, а отдельные граждане ценные старинные изделия рук человеческих. Иногда даже не так чтобы очень ценные, но старинные. Или просто старые. Или — новые. Предметы, произведенные цивилизацией.

А старьё оно ведь тоже разное бывает. От обычного мусорного хлама с помоек, до фарфоровых изделий и ювелирных украшений времен предков — дальних и не очень. В последних случаях никто такие предметы старьем уже не называет, для этого имеются благородные слова. «Антиквариат», «ретро» или «винтаж».

Торговцы стариной уверяют, что в местах продажи антиквариата вещь старше двадцати лет, но моложе пятидесяти считается винтажной, а то, что старше пятидесяти, уже антиквариат. Кажется, последний критерий как-то применяется и в законодательстве, при вывозе за границу. Просто рай для чиновников и крючкотворов. Однако закон суров, ведь он закон.

Вообще-то я не предполагаю раскрывать тайны нынешних собирателей старины. Я не знаю этих тайн, не хочу знать, да и вообще далек от мира коллекционеров. Совсем не разбираюсь  в  интригах  и  хитросплетениях  чувств  собирательской  мафии.  Но  объяснить  всё-таки  придется. Так что же такое антиквариат? Вообще-то слово происходит от латинского: «antiquarius» — знаток древностей. Антиквариат — художественно-исторический термин, применяемый для описания различных категорий старинных вещей. Обычно — ценных, но это уж для кого как. Антиквариат в узком понимании — это древние и просто старые художественные произведения, которые являются объектами коллекционирования и торговли.

Сами же коллекционеры-антиквары всегда виделись мне людьми особыми. Обстоятельными, чем-то даже занудными, в старомодной поношенной одежде, с вычурным произношением, и, почему-то, с длинными волосами и ногтями. По моим представлениям антиквар покупает и сбывает старинные вещи, которые имеются в ограниченном количестве и представляют материальную ценность. Купить стараются подешевле, а продать — подороже. А что? Так было всегда.

5.

Сонечка

То, что один из моих друзей преступник, стало очевидным далеко не сразу. Причем только для меня, а не для всех. Семь человек, и один из них убийца. Кто-то из тех семерых, кто заходил в кабинет шефа в течение часа перед его гибелью. Это вам ничего не напоминает? Никто из семерых не знал о подозрениях, перешедших потом в уверенность. А может, и знал, только не показывал вида. В полном соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РФ проводилась проверка, и следствие официально установило: оснований для уголовного дела не имеется. Совсем никаких. Дознание длилось дней пять, не больше, и официальное заключение гласило: «сотрудники правоохранительных органов установили некриминальный характер смерти». Как говорили люди знающие — шефа хватил инсульт, он потерял сознание и упал на разбитый при падении стакан, что держал в руке. Газировку пил. Крупный осколок воткнулся в шею, перерезав сонную артерию. Несчастный случай.

Первым номером в моем списке значилась Сонечка Лесина. Софья Олеговна, как она себя иногда называла. Это была веселая, крепко сбитая, рыжая двадцатичетырехлетняя девушка без всяких, как в первый момент казалось, комплексов. Но я давно понял, что такой образ — лишь маска, внешний панцирь, скрывающий нежную и тонко чувствующую душу. Вполне непринужденным образом она умудрялось совмещать обучение в аспирантуре и работу. Только редким людям, которым могла доверять, Сонечка открывалась в истинном обличии. Как-то уж так вышло, что я оказался приобщен к узкому кругу избранных, поэтому разговор не казался сложным, не обещал сюрпризов.

Давным-давно, тому назад лет несколько, любил я порубиться в онлайновую игрушку на досуге. Называлась она «Vilfier». Кто ещё не знает — в своё время то была одна из самых популярных интернетовских игровых программ. Похожий на средневековье мир. В качестве игрока можно формировать и умножать свои владения, упражнять войска, и вместе с тем или иным альянсом спорить за господство над происходящим в игре. Буквально жить в шкуре персонажа. Так вот, познакомился я там с девушкой: она была старшим центурионом — а это ещё надо заслужить. Разговорились, увиделись в реале, понравились друг другу внешне и стали встречаться. В полном объеме этого слова. В ту пору она снимала комнату у какого-то «папика», сутками зависая в Интернете. Предложил переехать ко мне, и она согласилась. Бросила своего «спонсора» и переехала. Ну, всё бы ничего, да только с каждым днем её зависимость от железного ящика под названием «компьютер» возрастала больше и больше. На мои предложения погулять, сходить в кафе или в кино, она отвечала: «Слушай, это же часа на четыре минимум! А вдруг нападение будет? Давай хоть войска отведу подальше, ресурсы сохраню, чтобы если что, враг ни с чем ушел...» Когда я узнал, что она ещё и реальные деньги в эту игрушку вкладывает, чтобы получать на двадцать пять процентов виртуальных ресурсов больше, то окончательно понял — делать с ней больше нечего. Всё-таки то были мои деньги. Сон по расписанию, секс по расписанию, даже прием пищи — и то по расписанию. Полный финиш. Понял, что скоро придется расставаться. Предложил ей помощь в поиске работы — так она заявила, что непременное условие — компьютер с высокоскоростным Интернетом на рабочем месте, дабы игру не пришлось бросать. Это стало последней каплей, и я послал её куда подальше. Впрочем — чем мог, помог, и разрыв произошел вполне мирно: пристроил её в наш институт. Так получилось, что шеф именно тогда искал себе очередную секретаршу — предыдущая ушла со скандалом.

Потом, правда, жизнь взяла своё, и разложила по полочкам. Почти сразу Сонечка нашла реальное занятие — каким-то образом поступила в университет, даже закончила его, а ныне завершала аспирантуру и вовсю готовила диссертацию. Её тема звучала так: «Авторский стиль в современной архитектуре и дизайне интерьеров». На мой посторонний взгляд, тема вполне хороша для какого-нибудь заурядного курсовика заштатного вуза, но руководитель смотрел иначе. Сонечке прочили скорую беспроблемную защиту и гарантированное место старшего научного сотрудника нашего (какое совпадение!) института.

Чтобы не вызывать лишних разговоров, встретились мы не на работе, а на Площади Курского вокзала, в здоровенном торгово-развлекательном комплексе, внешне похожем на огромный склад с потугами на дворец.