Ястреб халифа

Медведевич Ксения

Призывая к себе нелюдь, будь готов к тому, что и действовать она будет нечеловеческими методами. Государство стоит на краю гибели, в пророчестве сказано, что его спасет чужестранец, пленник из волшебного народа аль-самийа, который станет верным слугой престола. Пророчество сбудется, но люди зададутся страшным вопросом: а не слишком ли высокую цену они заплатили за победу? Политическая воронка закручивается как смерч. Герои пытаются вырваться из гибельного вихря – получится ли у них? Ведь судьба – самый страшный противник.

Книга первая

Ястреб халифа

Пролог

Отпихнув ногой пару мандаринов, старый мулла уселся на коврик под садовым навесом.

В небе неслись сорванные ветром цветы миндаля, в ведро с водой, как всегда, спустился из-под стропил большой серый паук – попить.

Наконец-то можно спокойно сесть и прочитать письмо друга – из самой столицы, сколько ждал, между прочим. С письмом должен был прийти ответ на важный вопрос: можно ли поить осла водой, оставшейся после омовения? Старик на всякий случай попросил узнать мнение законников из столичной Пятничной мечети.

Кряхтя, мулла развернул большой лист бумаги. И, конечно, вместо ответа нашел всякую ерунду. Описание казни заговорщиков – в том числе и старшего брата халифа. Имена посредников, доставляющих во дворец невольниц. Сплетни о споре двух уважаемых шейхов – почтенные наставники веры чуть не выдрали друг другу бороды, выясняя, как лучше защитить халифат от набегов кочевников.

Прочитав про кочевников, старый мулла вздрогнул, на всякий случай поднялся на ноги и огляделся. В приграничье присловье «На Всевышнего надейся, а осла привязывай» помнили очень хорошо.

1. Ночь договора

Мадинат-аль-Заура, 402 год аята

Дворец растревоженно гудел – и шелестел. Шепотками. Евнухи шептали невольницам, те – евнухам, сановники оглаживали бороды и важно кивали, подтверждая новость.

Истинно, истинно так: Яхья ибн Саид вернулся из путешествия на запад. Три года странствий завершились – старый астроном прибыл в столицу. И – против всех ожиданий и домыслов! – привез обещанное! Привез живого сумеречника из племени нерегилей! Многие считали, что это знак от Всевышнего. В конце концов, по слухам, именно такого самийа шейху Исмаилу обещал в пустыне ангел: мол, военачальник-нерегиль окажется в плену, а вы выкупите его жизнь. И купленный за золото чужой пленник не из числа людей станет служить халифату. Чудесное, чудесное избавление для аш-Шарийа…

В Львиный двор этим утром набилось столько людей, что на один молитвенный коврик садились трое. В левый зал за плотными занавесями прошли мать покойного халифа и ее доверенные невольницы. Говорили, что за место на коврах левого зала женщины харима платили две сотни динаров.

2. Жемчужина Хорасана

…Шлепнувшись на подушку, Абд-аль-Барр, чиновник военного ведомства, поднял тучу пыли. Раскладывая перед собой принадлежности для письма и бумагу, он задумался о нерадивости смотрителя дворцовых покоев. А если треснуть по ковру, какая туча поднимется? Хорошо, что повелитель верных избрал местом сбора открытый свежему воздуху Львиный двор, – над городом давно сомкнулась ночь, и прохлада позволила всем рассесться не во внутренних комнатах, а в самой галерее вокруг знаменитого фонтана.

От размышлений Абд-аль-Барра отвлекли шум и перешептывания. Все, кто успел устроиться на коврах и подушках, смотрели в одну сторону.

Между командующим Правой гвардией и командующим Левой гвардией уселся некто еще не знакомый чиновнику. Абд-аль-Барр присмотрелся и понял, что видит источник недельного переполоха дворца и столицы – самийа, вывезенного из западных земель Яхьей ибн Саидом. Ничего особенного он не разглядел: самийа как самийа, в ведомствах посланий и имений халифа сумеречные лица мелькали куда как часто.

Вошел повелитель верующих, и все отдали земной поклон. Аммар ибн Амир сел лицом к востоку и подал знак начинать.

Потом говорили, что халиф зря сохранил жизнь гонцу, принесшему известия о взятии Мерва. Впрочем, многие соглашались, что Аммар ибн Амир проявил великодушие и милосердие пред лицом Всевышнего.

3. Когти ястреба

Оказалось, не так-то просто решить задачу: сколько дневных переходов понадобится четырем тысячам конников, чтобы пройти ничейные земли, а затем четыре ширванских фарсаха от ничейных земель до Мерва? Все считали, что от силы шесть. На третий день прискакали гонцы – с радостным известием. На шестой день в долине показался авангард войск, который вел Хасан ибн Ахмад. Их приняли за джунгар: облако пыли шло над ними, как грозовая туча, и люди с воплями метались среди полей, бросая мотыги и корзины. Даже когда ибн Ахмад развернул белое знамя Аббасидов, феллахи продолжали голосить и молиться, простираясь в сторону киблы там, где их застало страшное зрелище надвигающегося войска.

Оказалось, что самийа отстал на фарсах с сотней конных. Почему-то он решил допросить четырех пленных – единственных, кто уцелел из улуса хана Булга, – не в Мерве, а среди безлюдных пустошей плоскогорья Мухсин. Так что пику с головой хана Булга в военный лагерь повелителя верующих привез Хасан ибн Ахмад, а самийа прискакал – с почтительной поспешностью, так, что полы его джуббы развевал ветер, – еще через два дня.

Гнев Аммара успел остыть, а после известия о победе и вовсе улетучился. К тому же ему не приходилось скучать: к Мерву подходили все новые и новые войска.

Два корпуса тяжелой хорасанской конницы, «Бессмертные» и «Красные» – числом в десять с лишним тысяч воинов, – уже стояли отдельным, окруженным глубоким рвом и частоколом лагерем. К ним должны были добавиться четыре тысячи южан-ханаттани, ушедших с Тариком. Наместникам областей и краев также было приказано выслать войска и запасы провизии. Такие же приказы получили главы знатных родов: Амири, Курайши, Бану Худ, клан ибн Марнадиша, а также Бени Умейя. Всего ожидали собрать не менее сорока тысяч воинов. Теперь бирюзовый купол мавзолея Санджара, чудом уцелевшего дива Мерва, из знака горя и поражения стал как камень бахт

[11]

для сердец верующих. Блеск его изразцов, видимый на расстоянии дневного перехода, радовал сердца и вселял надежду на победу.

За пять дней до возвращения победителей в долину вступили войска наместника Саракусты, которые вел его старший сын. А еще за день до этого из столицы пришел большой караван, в котором ехали лучшие писцы двора халифа и его надим

4. Небесный волк

Аммар выслушал вести о поражении джунгар и об… упорядочивании ослушавшихся отрядов, не изменившись в лице. Общение с нерегилем все более напоминало охоту с огромной прирученной рысью: отпустишь сворку сильнее – зверь того и гляди проволочет тебя по кустарникам, скакнув за добычей. Накрутишь ремень на кулак – будет рваться, задыхаясь в ошейнике. Впрочем, не сам ли халиф сказал нерегилю: «Я даю тебе право казнить и миловать»? Хотя Аммар не ожидал, что самийа умудрится казнить сыновей самых знатных родов халифата – и помиловать простого сотника из захудалой боковой ветви Курейшитов.

Однако ни человек, ни даже тушканчик не вольны в своей жизни – так сказал Малик ибн Амр, когда раскопал нору, в которую попала летевшая в него стрела, и обнаружил там пораженного в голову зверька. Видно, листок с именами жертв уже упал у трона Всевышнего. Осталось посмотреть, чьи еще имена упадут к ступеням Престола Праведнейшего – в том, что семнадцать повешенных в роще падуба будут не последними в скорбном списке, Аммар не сомневался.

Нынешним вечером главы оскорбленных родов будут сидеть в собрании – халиф собирался чествовать вернувшегося с победой нерегиля. Более того, соберутся все предводители кланов, имевшие право садиться в маджлисе без разрешения халифа. Хромому ослу было понятно, что сегодняшний вечер не обещал тишины.

…Повелитель верующих воскликнул:

– Воистину подобного не было, как мне кажется, ни у одного царя!

Книга вторая

Ветер гнева

Пролог

Халиф вошел в залитый лунным светом двор Красного замка, и сначала он показался ему пустым.

В заросшем саду стрекотал сверчок, легкий ветерок поднял с каменных плит и забросил в чашу фонтана пару высохших листьев. Давно покинутое людьми строение неуклонно ветшало в безразличном покое старости – трава и корни раздвинули когда-то плотно пригнанные друг к другу полированные плиты, на желто-красных узорах змеились нанесенные дождями полосы песка. По углам двора намело высокие кучи мусора. Ветки, листья, косточки птиц – весь этот сор время разбросало по большому каменному прямоугольнику в ограждении подгнивших деревянных арок. В глубине двора, у каменного кольца, еще сохранявшего форму фонтана, Аммар заметил какую-то тень. Подойдя поближе, он расслышал и звук – тяжелого, надсаженного дыхания.

Нерегиль стоял на коленях, положив руки на рукоять упертого в плиты меча. Тауширное золото узоров на изогнутых усиках гарды светилось даже в темноте ночи. Сплетя пальцы и повиснув на почти вытянутых руках, нерегиль… дышал. Похоже, это было единственное, что он мог делать.

– Тарик?..

Аммар встал на колени, пытаясь заглянуть в опущенное к земле лицо – его полностью скрывали спутанные пыльные лохмы.

1. Избранница тайн

– …Так, значит, церемониальных одежд – триста пар, серег золотых с жемчужинами весом не менее мискаля к ним – еще триста пар, трижды по тридцать лошадей породы хадбан гнедой и серой масти… – заботливо перечислял вазир, кивая писцу.

Тот споро водил каламом, откладывая в сторону уже четвертый лист бумаги. Этот день стал для Аммара счастливым: сегодня царедворцы договорились о размерах свадебного выкупа, который следовало передать невесте во время церемонии. Безусловно, обычаи требовали, чтобы выкуп вручали в присутствии семьи избранницы – но вот с этим, а также с выбором опекуна нареченной возникли трудности.

Прошло уже три недели со времени их возвращения в Исбилью, но Аммар все никак не мог тронуться в столицу. Более того, пока не удалось провести даже церемонию сватовства. Меч нерегиля лишил Айшу не только отца, но и всех совершеннолетних близких родственников мужского пола. А после того, как Тарик штурмом взял Куртубу и Исбилью, в обоих городах не осталось в живых ни одного уважаемого имама, который мог бы сказать подобающие слова напутствия во время церемонии. Конечно, когда сватались простолюдины, присутствие имама было необязательным. Но сватовство халифа – это сватовство халифа. Не может же его доверенное лицо прийти в дом к невесте, просто спросить согласия родственников, услышать «да», выпить соку, съесть печенья с изюмом и уйти? Конечно, не может. Кто произнесет мудрые слова о браке, как о нити, ведущей к пророчеству и процветанию? Впрочем, как уже было сказано, неизвестным оставалось даже имя уважаемого верующего, который бы озвучил согласие Айши на брак.

Сидевшие в диване халифа советники охрипли в спорах, предлагая и тут же отвергая имена и кандидатуры:

– О сын падшей женщины! Я вижу тебя насквозь! Ты желаешь опекунства для собственного брата, чтобы потом расхищать кухонные запасы в Баб-аз-Захабе! А то я не знаю, что у тебя на специи в день уходит до трехсот динаров, а ведь наш халиф, да продлит Всевышний его дни, употребляет всего лишь толику мускуса в пресном хлебе!

2. Царевна Лебедь

Дворец халифа, тот же вечер

Запахнув поплотнее стеганую фуфайку, начальник тайной стражи Исхак ибн Худайр посмотрел на чернильное непроглядное небо. Холодало, хотя в комнату, расположенную на последнем ярусе дома над садом Линдарахи, вечерний ветер не залетал. Огромный тополь за окном трепетал вывернутыми наизнанку серебристо-серыми листочками.

Вазир вытянул шею и, рискуя вывалиться наружу, снова глянул через широченный подоконник мирадора. На этот раз Всевышний вознаградил его усилия – внизу, мимо стриженых кустов самшитов, плелся нерегиль.

– О самийа!

3. Над темной водой

Из рассказов о славных деяниях и хроник:

Всевышний в пятом веке аята послал человечеству подобие волны морской, подобие куска темной ночи, обратился взором к людям. Никто не мог знать и понять, что это. А это был Тарик.

Находясь в степях по повелению халифа, Тарик прекращал дыхание джунгар и помещал в могилу непокорных, и так дела его превратились в настоящие события.

Среди джунгар было много племен, как среди ашшаритов есть много племен. И каждое из этих племен имело хана, и не сразу они привыкли к молнии Тарика и до последней капли испили пруд гнева Тарика. И халифу многие говорили, что Тарик есть опасная ветка дерева государства, и его проделки надобно обратить против него самого и спасти государство от его злонамерений. Но халиф неизменно отвечал: «Деяния Тарика суть для меня счастье, и благословение, и открытие дверей богатства».

Вот стихи к случаю:

4. Меч правоверного

Мадинат-аль-Заура, дворец халифов, восемь дней спустя

– А вот и не угадали, мой повелитель! Вот и не угадали!..

Женщины весело хлопали в ладоши, звеня браслетами.

Сидевший на ярко-белом песке мальчик тоже смеялся от души – игра в фияль

[72]

доставляла ему удовольствие. Фахр ткнул пальчиком в следующую кучку песка, под одобрительные возгласы нянек и кормилиц принялся рыться в ней – и с радостным воплем вытащил обломок стрелы.