Охота на вампиров

Моренис Юрий

В небольшой сибирский городок, в котором при странных обстоятельствах начали пропадать люди, приезжает специалист по борьбе с нечистью Алексей Агеев со своим другом — волком по кличке Малыш. Вместе с местными милиционерами, ученым-оборотнем и племянницей криминального воротилы им предстоит разгадать тайну появления вампиров в Сибири, уничтожить их клан, встретить декабриста Батюшкова и найти сокровище…

Чудище

Пролог

Обычно Вальтер Скотт свои романы начинал с появления на фоне роскошного пейзажа сиротливого путника на коне, который неспешно направлялся к месту событий. Вот и сейчас, стремясь не к оригинальности, но только к сухому изложению фактов, начнем с прибытия одинокого мотоциклиста.

Этот добрый юноша, годов двадцати трех от роду, появился подле городка М… на исходе жаркого августовского дня 199… года. Прибытие молодого человека не было особенно заметным, и сам он старался остаться незамеченным, скрываясь в густых зарослях горы Алиментной.

Свое название этот уютный холм получил от местных жителей за то, что вечерние прогулки по его склонам нередко завершались исполнительным листом.

Одинокий всадник медленно продвигался по потаенной тропе и внимательно вглядывался в раскинувшийся внизу городок.

Если вас никогда не заносило на Алиментную гору, то, подражая классику, чуть задержите ваше внимание на ландшафте, который внимательно осматривал наш незнакомец.

Глава 1

На закате М… погружался в тишину комендантского часа. Ночь одергивала подол и смешивала деревья, кусты да прочую растительность в сплошную шелестящую массу. Где-то далеко веселыми пузырьками лопались одиночные выстрелы. Случайные пули, шлепнувшись о стены, безвредно умирали на асфальте. Если какой дурак и бросит для забавы гранату — ухнет она, полыхнет зарницею, вхолостую полетят с радостным визгом осколки срезать ветки да косить траву. А так, мрак, тьма и вздрагивающая, как скользкая рыба, тишь.

Иной раз слышно, где калитка скрипнет; где дверь подъезда хлопнет. Обитатели М… всегда любили хаживать в партизаны. То на одной стороне повоюют, то на другой. Утром же, как обычно, шли на работу. Воевали же не друг с другом, а вообще против всего.

Причины на то имелись…

Во-первых, конверсия. Огнестрельного оружия навалом, а жизнь не пьеса Чехова, здесь ружье постоянно палить будет, не дожидаясь последнего акта.

А во-вторых, конечно же, — исторические корни. Городок М… вел свое начало аж со времен Рюриков.

Глава 2

Сменив «легкого рысака» на роскошную «карету», водитель не торопился.

Небо хмурилось над горизонтом, досадуя на молодой месяц, который хлопал себя по карманам и клянчил огоньку у вспыхивающих звезд.

Парень глянул в зеркало заднего обзора. Зарастающая дорога, как и положено, была пустынна и скучна. Покой лениво возлежал на склонах. В открытое окно влетали свежесть, дурманящие запахи, вкрадчивость и коварство.

Почему ж тогда не расслабиться и не помурлыкать что-нибудь веселенькое? Добился ведь, чего хотел…

Во-первых, избавился от соглядатаев. Скатившийся с заднего сиденья и стонущий где-то на полу Монах в расчет не брался. «Зверушки» его так отделали — не скоро очнется. Во-вторых, он стал владельцем чудесной «колымаги». Но его интересовала не столько сама машина, сколько содержимое ее багажника. Из-за него, в принципе, и был разыгран весь спектакль.

Глава 3

Вонь в автомобиле стояла ужасная. Кто сказал: свое дерьмо не пахнет? Еще как! Впору сорваться и — стремглав…

Но юный Синеус не мог ни сорваться, ни тем более убежать. Он забился куда-то вглубь, между передними и задними сиденьями, и обонял, задыхаясь и дрожа. Даже сил на проклятья не было. Его, острослова и любимца городка М., Сережу Синеуса, охватил ужас.

Синеус не настоящая фамилия. На самом деле Серегу кликали по-хорошему, по-крестьянски, — Телятниковым. У него папа, мама, добрый дедушка и все пра… и пра… были Телятниковыми. Но Сережка подписывался Синеусом, иногда Синеусом-младшим. Намек на того, что тот, который с Рюриком и Трувором пожаловал, есть

старший

, а он, Сергей Телятников, истинный потомок великого викингова дела.

Такая же подпись красовалась в газете «M…ские скрижали» (газета местных краеведов), которую он затеял, как Ленин «Искру». Жители М… свою газету обожали, как, впрочем, и самого Серегу.

Светало…

Глава 4

«Кургузая машинешка», этакий, если опять же сравнивать с временами Вальтера Скотта, рыдван небогатого вассала, петляла в густых северных лесах. Дорога соединяла М… с областным центром и еще сохраняла приличный вид. Транспорт двигался как раз в сторону городка. И хоть мотор потрепанного «жигуленка» звучал ровно и неназойливо, в самом движении машины чудилась какая-то таинственность и партизанщина. Словно при малейшей опасности, возникшей из-за ближайшего поворота, утлая «трешка» готова была враз нырнуть в кусты и там затаиться, слегка поскрипывая капотом.

Эта нервозность, скорее всего, исходила от водителя, благообразного, интеллигентного человека лет сорока пяти, в очках с тонкой оправой и с профессорской бородкой. Сам он вцепился в руль и с тревогой вглядывался вперед.

— Что вы переживаете, Павел Иннокентьевич? Дорога совсем пуста. Кто сюда ездит? Вон, даже рейсовый автобус на сегодня отменили…

— Знаете, Леон, скажу откровенно, меня из этих мест не по своей воле отправили, думаю, и не ждут с распростертыми объятиями.

— Забавно, — ответил Леон, — обычно сюда, как мне известно, ссылали. А вас, значит, выслали? Очень забавно…

Охота на вампиров в условиях сибирской зимы

Повесть

Глава 1

— Ха-ха-ха!.. Вампиры?! Сам подумай, какие здесь, в сибирских краях, вампиры? Ну, пораскинь мозгами. Вампиры, кто бы их там ни выдумал, существа теплолюбивые, южные. У них с теплом неладно. Кровь студеная да еще по сырым могилам покойников изображают. Не-е-ет, им хорошо там, где жарко, где ночи темные и длинные. А у нас ночи длинные только зимой! И зимы холодные! Поэтому разве просто такой твари выйти на мороз, подстеречь редкого прохожего, да еще до его шеи сквозь тулуп и толстый шерстяной шарф добраться? Задача… Мороз — дело великое. Представь, если обычные люди по домам сидят, в тепле, то они, вампиры, должны из могилы сквозь мерзлую землю выкарабкиваться. Представил? Я — с трудом… И то мурашки по телу.

— Но не все же они по могилам?

— Не все ж…

«Тик-так, тик-так…», — отбивают такт старинные часы на стене.

— Значит, есть они, сволочи?

Глава 2

24 марта 1854 года

Любезный мой друг Карл Антонович!

Рад, безмерно рад, что ты вернулся и жив. Главное, жив! Уж сколько тебя хоронили, отпевали и поминали, прости, Господи, но ты по-прежнему здравствуешь наперекор всем смертям.

И в кампании 1812-го года костлявая обходила тебя стороной. Помнишь январь 14-го года? Сражение при Ларотьере? Славная была битва! Меня контузило, а у тебя ни царапинки за всю кампанию.

А Париж? Тот, наш триумфальный Париж! Кабаре, гризетки, шансоньетки… Я за всю остальную жизнь не выпил столько вина, сколько за те несколько месяцев в поверженном Париже. Иногда я с грустью говорю себе: «Полноте, дружище, а был ли у тебя Париж, была ли молодость?» Всю радость жизни выжрали дочиста казематы да каторга. Нынче с каждою зорькой встаю, как сызнова жизнь начинаю.

Глава 3

Нет, спокойной жизни не будет! У Ала — тем более.

Как-то он отправился с сыном в лес… Жена его, Ольга Константиновна, на своем телевидении пропадает. Она — медиа-магнат; вся в передачах, фильмах, сериалах, и даже успела номинироваться на «Тэффи». Несмотря на занятость, у Ала на воспитание сына времени достаточно. То с Юркой в родные чащи забредут, то в Лондон или Рим поедут. Это смотря какие сказки читают — про Гарри Потгера или про Чиполлино. Мальчик ведь должен знать, где действие происходит. Но ему особенно сказки про Кощея Бессмертного нравятся, поэтому они больше по глухим дебрям и лесам путешествуют.

В тот раз они собрались в гости к Малышу. Малыш — это друг Ала, они знают друг друга еще с отрочества. Тогда он волчонком был, а сейчас — громадный, седой волчище. Если перевести на человеческий возраст, ему лет под восемьдесят будет. Но старик он крепкий. Что вы хотите? Не пьет, не курит, все время на свежем воздухе. До сих пор зорок, сохранил все клыки и потомство производит. А мамка у него дама строгая — Ала ни разу к себе не допустила. Зато сынишку его, Юрку (Ал в честь своего бати назвал), наравне со своими волчатами облизывает. Тот радуется, хохочет, крылышками хлопает… Пока не летает — маленький еще.

Ал с Малышом на пригорке уселись. Сидят на солнышке, греются в последних теплых осенних лучах, молчат, только переглядываются — без слов друг друга понимают. Юрка все с молодыми волками борется. Серьезно борется, сопит, а те его в бока пихают, но берегут, сильно не кусают и сами от удовольствия повизгивают. Волчья хозяйка на охоту отправилась.

Глава 4

«Соломенный Дворец», ноябрь 1854 года

Любезная Мария Евграфовна!

Дикое во время моего сюда приезда и приступное одним охотникам болотистое место составляет теперь мое жилище. Из окон дома на северо-восточную сторону видна вблизи рисующаяся выпуклою дугою речка с миниатюрными островками. Речка быстра, течет по дресвяному[Дресва — мелкий щебень, крупный песок, получающийся от выветривания горных пород. (

Прим автора

).] и каменистому дну, местами журчит на переборах, а ниже по течению, против городской каменоломни, откуда брали материал на «Дворец», образует шумный порог. Через небольшой двор протянулся березовый частокол, обымающий в виде прямоугольника мой огород, испещренный в летнюю пору посреди зелени обыкновенных овощей цветущим маком, подсолнечниками и оставленным на семена салатом.

На правом берегу реки взгромоздились поросшие лесом горы. Ландшафт довольно приятен.

Глава 5

Одинокий путник трясся в своем «возке». «Поводья» он держал спокойно, без напряжения, но и не расслаблялся. Три тысячи верст, которые он собирался покрыть менее, чем за двое суток, ни к бездумной лени, ни к излишнему риску не располагали.

Горы, в черных, обугленных соснах, остались за спиной, и сразу, в долинах, его встретила ослепительная зима. За окошком наяривал сибирский мороз, но здесь, в небольшом пространстве «дилижанса», было тепло, даже жарковато. Бесшумный кондиционер держал постоянную температуру в 23 градуса. Дорога то вылетала на однообразные снежные просторы, то пряталась в густой тайге. Под деревьями местами темнел увядший покров. Зима хоть и захватила власть, но царствовала еще не везде.

Путник старался держать одну скорость. Вроде ехал быстро, но сам не торопился. Дальний путь доставлял ему удовольствие. Когда подступала нужда, останавливался и выходил нехотя. Выбирал места поглуше и попуще, не столько для себя, сколько для своего ординарца. В ординарцах у него был могучий, седой зверь.

Как-то, ближе к рассвету, ему пришлось задержаться в тайге. Путешественник успел вздремнуть, а когда пробудился, заметил, что его товарищ отсутствует. Встревожившись, он вышел из машины и по-особому, с переливами свистнул. Волк откликнулся моментально — возник из туманного мрака, как призрак, и молча, облизывая окровавленную пасть, нырнул в гостеприимно распахнутую дверцу. Видать, удачно позавтракал…

Все бы ничего, да как назло, в то время мимо проезжал груженый лесом воз. Шофер от удивления аж затормозил, высунулся из кабины и крикнул: