Монолог о Себе в Азии

Натхини Шанти

Данное издание является продолжением книги «Сакральная Азия» и охватывает исследования автора за последние 3 года из 10 лет, непрерывно проведенных в странах Азии. В этот период исследовательская деятельность не была приоритетной, автор занималась преподаванием духовных практик, однако по мере спонтанных встреч и поездок накопился также достаточно объемный материал по культурным традициям в блоге shantinathini, который оставалось только систематизировать.

В книгу вошли личные заметки по Индонезии и Малайзии, воспоминания о жизни в Индии, а также отдельные материалы коллег автора, постоянно проживающих в Китае и Японии.

Пролог. «Сакральная Азия»

Данная книга построена на основе материалов авторского блога, который велся последние 3 года из 5-ти лет проживания автора на Бали и 10-ти в Азии. Конечно, это не про туризм и не про путешествия, а именно про текущую жизнь и работу писателя и преподавателя в условиях местной культуры. Вот почему Бали предстанет для многих разительно отличающимся от привычной размалеваной рекламы. Ничего уж не поделаешь, нужно учиться видеть вещи как они есть, тем более что на Бали всегда есть нечто «невидимое» в противовес «видимому» уже на уровне концепта!

Тем не менее, даже здесь я отступлю от привычного восприятия Бали как индобуддийского оазиса в мусульманской Индонезии, к тому же доселе сохранившего значительное влияние автохтонной культуры шаманизма и анимизма. Меня будет интересовать феномен «панча-шила» (равенство пяти религий), который на самом деле вполне воплотился также на Бали в виде религиозного разнообразия. Я считаю эту работу самой ценной в своем исследовании Бали, поскольку большинство туристов вообще не видит всю полноту картины и сложность отношений.

К огорчению или облегчению некоторых читателей, я не стану повторять ту часть писаний про Бали, которая вошла в книгу «Сакральная Азия», а отдельные герои продолжат здесь фигурировать, как ни в чем не бывало. Более того, благодаря постоянной связи с коллегами, постоянно проживающими в Китае и Японии, я регулярно публиковала их отчеты в блоге – и они тоже войдут в книгу. И наконец, за эти годы я неоднократно посещала Куала-Лумпур, который стал мне «запасным домом», поэтому культура Малайзии тоже будет освещаться подробнее.

Итак, несмотря на большинство балийского материала и проживание на Бали, это книга не только и не столько о Бали, а именно об Азии в целом. Ведь даже выводы относительно узко-балийской культуры я делаю в контексте своего опыта жизни на пространстве от Индии до Китая, отчего они тоже могут сильно отличаться от общепринятых среди «фанатов Бали».

Часть 1. Балийские будни

Дом «Шри Нади» в Убуде

Вроде я вообще всегда только о себе да о Себе, – а теперь неизвестный блогочитатель спрашивает о моем доме. Собственно, балийское имя Маде Шри Нади, которое стоит на сокращенном индонезийском издании моей книги «Тембок йога», производно от названия дома, где я прожила постоянно 4,5 года на Бали. Через мою веранду прошло несколько сотен посетителей – обучавшиеся по моим программам, бравшие у меня интервью журналисты, приходившие для обмена опытом преподаватели и организаторы, так что веранда будет фигурировать в книге часто.

Надо сказать, дом я не выбирала – достаточно напомнить, что к моменту появления на Бали я провела 5 лет в режиме странствий по Азии, не останавливаясь нигде дольше, чем на 1–2 месяца. Помнится, по пробуждении прежде чем открыть глаза зачастую я прокручивала примерно такие мысли: «Где же это я? Таиланд? Вьетнам? Ах да – вчера уже в Лаосе!» Конечно, это не дотягивает до устава санньяси, который не должен задерживаться в одном месте и вовсе долее 3-х дней. Впрочем, там это делается для полного абстрагирования от самоотождествления со всяким частным местом и обретения чувства «везде как дома», а мне его прививали еще с раннего детства в лесных походах задолго до азиатской темы. Так и здесь, я появилась на пороге «временно», хотя жилище оказалось для меня на редкость комфортным.

Конечно, все познается в сравнении – я сама абсолютно аскетична в бытовом плане, и даже по сравнению с индийскими ашрамами (бетонные стены и матрас на полу) или тайскими монастырями (дощатая хижина в лесу со змеями) нормальная комната кажется хоромами. Впрочем, нестяжательство меня не покинуло, поэтому за все годы я не накопила вещей больше, нежели та ручная кладь в переделах 5 кг, которая сопровождала меня в разъездах. То есть иллюзия дома совершенно прозрачная – я всегда была готова в любой момент за 15 минут покидать пожитки в компактный рюкзак и снова переступить порог.

Предположения многих, якобы я должна «снимать виллу», видимо навеяно множеством моих фотографий в действительно роскошной обстановке отелей 5* и частных вилл, но там я бывала по приглашению как преподаватель и консультант, благо многие из моих читателей и учеников – люди весьма состоятельные в материальном плане (часто на руководящих должностях), так что благодаря приглашениям я побывала почти во всех окрестных пятизвездочниках. Однако если подобные заблуждения о моем собственном месте жительства еще бытуют, стоит их развеять.

Массаж по-домашнему

Годами почти в упор не замечала домашний самородок в лице хозяина – уж больно дедушка скромен. Хотя балийцы ходят к нему на массажи регулярно и явно давно, маленькую табличку у ворот «Традиционный балийский массаж» повесили совсем недавно. Кроме появления нижней строки в меню для завтрака, я ни разу не слышала, чтобы массаж предлагали постояльцам будь то он сам либо другие домочадцы, хотя часто наблюдала, как он сидел на веранде собственно «за делом», массируя уже не только балийцев, но и «белых».

Совсем неожиданно для самой себя я вспомнила про дедушку, когда проходящая курс по моим программам дама из Лондона попросила порекомендовать какого-нибудь местного массажиста в дополнение к практикам. Рекомендовать я никого в этом плане не могу, благо при поставленной практике массаж вообще не нужен, а по большому счету играет роль скорее помехи как постороннее вмешательство в сознательную проработку своей структуры. Предложила даме испробовать дедушкино искусство, заодно полюбопытствовала.

В итоге, ей понравилось – дескать «хорошо сделал», и ощутимый эффект некоторое время был. Если учесть, что ранее она посещала Циркуса, который славится своей интуитивной виртуозностью (см. Часть 2), то на таком фоне похвала дедушке звучит уже весомо. Мне потом вспомнилось, как он поразил мое воображение еще два года назад, когда я только заселилась в этот дом. Вознамерившись достать с пальмы кокос, почти мгновенно взобрался по почти голому стволу на самую верхушку без всяких пропсов, ловко обхватывая голый ствол ногами!

А так он вообще и плотник (дом построил сам), и ценитель искусства (при доме сбоку лавочка с небольшим ассортиментом изящных предметиков) – нормальный балиец без понтов. И надо отдать хозяину должное, ибо лишь благодаря его бескорыстию из уважения к моей духовной деятельности, семья не повышала мне плату за проживание целых пять лет, тогда как все цены на аренду в окрестностях выросли почти втрое! Впрочем, в несезон я бывала практически единственным «кормильцем семейства», так что такая тактика была все же вполне разумна.

Йога в музее: изыски гостеприимства

На тему «Балийский музей религии» хочу показать один «музей в музее», где интерес к йоге у владельца временно стал доминировать над религиозностью. Музей и картинная галерея Руданы находятся в соседней с Убудом деревне Пелиатан. Почти год мы с балийским партнером преподавали там йогу владельцу Ньоману Рудане, но несмотря на наши частые визиты пару раз в неделю, я лишь под конец удосужилась сама обойти весь музей. Поводом к экскурсии послужило желание хозяина познакомиться с моей украинской ученицей, проходившей индивидуальный курс духовной практики. По окончании программы я привезла ее в музей – и сама погрузилась в дебри искусства, причем нашим «гидом» на протяжении трех часов выступал сам владелец. Еще ранее Рудана просил меня перевести листовку о музее на русский язык, чтобы раздавать русским посетителям, поэтому в качестве презентации привожу сначала формальное описание музея.

«Основанный в 1995 году и расположенный в спокойных окрестностях Убуда, музей Рудана хранит выдающееся собрание созданных как балийскими, так и индонезийскими художниками традиционных и современных полотен, выставленных здесь для восхищения публики. Музей предназначен как особое место для встречи критиков, коллекционеров и ценителей искусства, где они могут совершенствовать познания и выражать свои оценки. Бесценные коллекции являются историческим наследием, которое играет важную роль в преобразовании культурной цивилизации. Музейная коллекция была собрана Ньоманом Руданой с супругой Ваян Оластхини, на протяжении всей своей жизни приложившими огромные усилия к презентации индонезийского искусства.

Трехэтажное здание музея расположено на площади, а его архитектурное решение соответствует балийской философии „трех частей“ (ноги, тело, голова) и „трех мандал“ (внутренний, средний и внешний дворы). Эти понятия можно соотнести с историей развития искусства в линии преемственности художников, сравнимой с бесконечной „золотой цепью“. Вступив в музей, посетитель увидит выставку классических балийских полотен. На первом и втором этажах представлены современные балийские изящные искусства. В музее также имеется собрание известных западных мастеров, избравших Бали своим домом для жизни и творчества. На третьем этаже отдельно представлены работы традиционных мастеров из двух деревень Убуд и Батуан. Музей Рудана пробуждает осознание, возрождая почтение как к предкам, так и к живущим людям. Посетив музей, вы наполнитесь энергией вдохновения и утонченными переживаниями».

Непосредственное впечатление усилилось вдохновенными комментариями владельца, явно готового рассказывать о каждой картине или скульптуре бесконечно, но не стану пересказывать эти вдохновенные тирады. Фотографии мне позволили сделать в порядке исключения (снимать в музее запрещено) – понаснимала залов и отдельных картин просто как мозаику в калейдоскопе. Наше посещение музея совпало также с завершением съемки асан для моей книги «YOGA: Inversion & Introversion» на английском для издания в США. Рудана широким жестом предоставил мне сниматься на всей территории музея, хотя я локализовала съемку у нескольких ворот – они смотрятся как хорошее художественное обрамление. Под конец он подключился к процессу, дублируя асаны на свой мобильник и сразу рассылая друзьям.

Возвращаясь к прелюдии, Рудане было крайне интересно пообщаться с «экзотической гостьей» из Киева (к русским он уже привык), поэтому он пригласил нас на ужин на свою виллу «Вака Намья» в Пенестанане – другой деревне убудского округа. Меня он возил туда неоднократно ранее, а на сей раз он превратился в любознательного слушателя, выпытывая все о такой загадочной Украине, так что беседа затянулась запоздно опять часа на три. Стоит отметить, что благодаря своему сенаторскому прошлому, он досконально выспросил все устройство этой страны с точки зрения «управления». Моя протеже вполне справлялась с ролью информатора, благо, занимая должность финансового директора, она неплохо разбиралась в экономике и политике, к тому же ранее уже выступала в роли «гида» по Киеву для бразильского посла. Они договорились до того, что когда Татьяна станет президентом Украины, а сын Руданы – президентом Индонезии, они будут вместе укреплять украино-индонезийскую дружбу, конечно, продвигая балийское искусство. По всем правилам игры, Рудана всерьез засобирался в Киев… Но это уже совсем другая история!

Дела музейные – классика и модерн

Убуд – скопление музеев и галерей, из которых имеет смысл смотреть только на уровне «национального достояния». После публикации книги «Сакральная Азия» я долго не заходила в

музей Нека

с тех пор, как гостила на вилле у его сына Комана в отеле «Команека» 5*, где музей включен в бесплатный сервис. Там разрешают фотографировать (без вспышки), и я поснимала живопись и мой любимый зал с крисами (кинжалами) и старыми фото ритуальных суицидов. Восполнила давние пробелы в своем культурном образовании, посетив

музей Пури Лукисан

и

музей Бланко

. На самом деле, музей Пури Лукисан – старейший в Убуде, он был создан еще в 1936 году раджой Убуда вместе с обществом известных художников и посвящен современному искусству (ХХ век). Впрочем, никакого аляповатого модерна не наблюдается, все выдержано в классической стилистике. Богатая коллекция распределена по павильонам, расположенным вокруг лотосового пруда в живописном парке. Сам музей находится неподалеку от центра Убуда. А вот Антонио Бланко – западный художник, женившийся на балийке и осевший на Бали. Это музей одного художника, создавшего собственный вычурный стиль, и отчасти его сына Марио Бланко – включая студию и галерею. Не могу сказать, что я любитель такого ренессанса, но зашла сюда по принципу «был – видел – знаю». И несмотря на расположение в пешеходной дистанции от дома, в

музей АРМА

не заходила три года с момента прибытия. Причем, тогда я ходила на редкие представления на музейной сцене – мепантиганга (балийского боевого искусства) и «театра людей» (в отличие от «театра теней» или «театра кукол» гораздо хуже сохранившегося). На самом деле, это прежде всего картинная галерея.

Музей археологии (2500 лет спустя)

В день конца света 21.12.2012 я по наитию отправилась в музей археологии, чтобы познакомиться с теми, кто вымер за пару тысяч лет до нас. Конечно, Бали сам по себе – сплошной «музей религии», поэтому идти в музей никому не приходит в голову, и так одни мумии кругом. По сетованиям в местной прессе, туда заходят пара посетителей в день, а то и один в пару дней. Большинство экспонатов (сосуды и орудия труда) относятся к последнему тысячелетию культуры индуизма, а им датируется большинство главных балийских храмов, которые тоже полны реликтов. Вроде, совсем ничего особенного – но вот большой павильон оказался воистину древним и уникальным собранием саркофагов еще эпохи Мегалита, где хоронили почтенных членов и вождей первобытных племен, датируемых 2000–2500 лет назад. Здесь действительно есть реальное чувство «конца света» – или по-шекспировски «порванной связи времен». Причем, их много!

На обратном пути наведалась к рельефу Йех Пулу. Но как там все изменилось всего за три года! Раньше это место казалось мистическим – бредешь в полном одиночестве по рисовым полям, набредаешь на скульптурно изрезанную скалу прямо посреди леса, неподалеку в ветхом домишке сидит дряблая старушенция в традиционном наряде – и сразу давай цветочную церемонию проводить, святой водой окроплять (конечно, за пожертвование). Теперь же паркуешься на такси прямо возле билетной кассы, на спуске первым делом попадаешь в хорошо отделанное кафе, созерцая быстро достраивающийся гест-хауз, идешь по дорожке с новеньким прекрасным асфальтовым покрытием, а старушка видимо померла давно от удивления – теперь рельеф совершенно музейный, никакой жизни вокруг! Но заехали на обратном пути из музея археологии как продолжение темы, благо давно не навещала этот рельеф, а он практически по соседству. Полагаю, Бали обречен – уже тогда всего лишь пару лет я дала на агонию, но не больше… А к настоящему времени мои прогнозы сбылись.

Жизнь в мандале / Мандала в жизни

Варунг «Uma's» посещался нами не один год – его прежнее местоположение в рисовых полях (Ума = рисовое поле), а позже он переехал почти напротив музея ARMA. Но совсем нескоро я познакомилась с семьей владельца варунга, как раз тогда, когда скончался его отец – как оказалось, известный художник Дэва Ньоман Батуан. Он работал в не слишком популярном для Бали стиле «мандалы», которую впрочем трактовал совершенно по-балийски – как магическую связь секала и нискала, или видимого и невидимого миров. В варунге всегда доступен для просмотра большой альбом его картин, который впрочем можно купить на «Амазоне», откуда я пересняла выборочно несколько мандал и портрет самого художника. Сам варунг – это тоже картинная галерея, ибо сын пошел по стопам отца. В жилище художников внешним помещением служит новый варунг с картинами на стенах, тогда как внутренний двор, недоступный для обычных посетителей, полон типичных балийских домашних святилищ. Кроме того, там расположена семейная картинная галерея, по которой меня водил самолично сын художника Дева Ньоман Батун, где картины в большинстве своем были написаны им самим и другими членами семьи. Мы еще долго продолжали туда заезжать просто пообедать и порой пообщаться с семейством.

* Я не включаю сюда описания музеев Санура, Денпасара и Семирапуры, где сама была – их легко найти по путеводителям.

Йога в банджаре – «народничество»

Целых три года дважды в неделю я курировала занятия по йоге, организуемые целительницей Ибу Даю в банджаре (общине) Тунон неподалеку от Убуда. Как правило, моя помощь состояла в выправлении кривых асан, поскольку народ начинающий, да и нездоровый. Балийцы вообще особым здоровьем не отличаются, но йога для них – это веяние нового времени, а вовсе не часть балийского индуизма. Занесли ее сюда западные туристы в виде фитнеса (по словам самих балийских целителей), тогда как ранее на Бали в качестве «физической культуры» были развиты боевые искусства и танцы. В остальном, балийцы сидят в церемониях и работают, а чуть заболел – к целителю. Когда находишься на стороне целителя, кажется, что Бали – одна огромная больничная палата, где диагнозы рак или диабет – дело вполне обычное как среди самой высшей знати, так и в бедном простонародье.

Разумеется, провести время в народной среде чрезвычайно познавательно, так что я не жаловалась, что все на столь низком уровне – акробатика мне самой не сильно импонирует. Правда, до балийцев сложновато доносить даже самые простые вещи вроде структурирования. Наглядный пример – в большинстве балийки стройные не сами по себе, а лишь благодаря корсетам. Заставить балийку снять более или менее жесткий корсет хотя бы на йоге – это уже требует объяснений. Держать собственное тело она не привыкла, поэтому и на йогу приходит в корсете. Стоит корсет снять, как сразу отвисший живот (мышцы-то атрофированы) – вот наглядное отсутствие структуры. Что и говорить о пережатых внутренних органах, отчего тоже целый букет болезней и пр. Это напоминает мне церемонии как «корсет» для религиозной жизни всего общества. Однако это далеко не самая большая проблема.

Сии дела стимулировали меня на перевод одной из моих книг по йоге на индонезийский язык при помощи моих балийских друзей. Я намеренно выбрала книгу для начинающих «Практика хатха-йоги. Ученик перед стеной», ибо философские штудии или интенсивные трансформации для балийцев явно неподъемны. Более того, по прежнему опыту знаю, что для балийцев «книжка без картинок – книжка неинтересная». Сказывается повальная тяга к изобразительному искусству. Вот почему данное издание решили полностью свести к фотографиям асан с подписями, зачем они нужны и как их выполнять. В общем, издание вышло почти детсадовское, но здесь иначе нельзя. Как они сами говорят – в Индии джняна-йога, а у нас – карма-йога и бхакти-йога. Так что приходится огульно относить асаны к категории кармы как деятельности, точнее, корректирующего противодействия.

Для справки.

Бремя священства – боги / йога

Как-то в банджаре появилась новенькая на йоге – пришла как водится не от хорошей жизни: балийцы собой не занимаются, пока не припечет. У нее болит все тело по самой что ни на есть балийской причине: а именно, община решила поставить ее мужа священником, а тот уперся – дескать, для него слишком большая ответственность, ведь работать много никому не хочется. Значит, бог прогневался и наслал напасть на его семью, причем самому мужу вроде не особо досталось, а жену ломает по-черному, еле ноги таскает… Коль скоро от прогневанных богов ждать ничего хорошего уже не приходится, вместо того чтобы тащиться в храм с очередным подношением, она оделась в спортивный костюм и явилась прямиком к нам на йогу. Бывает ведь такое…

Под столь ярким впечатлением от прогресса в балийском сознании, когда под конец занятия ко мне снова обратилась женщина с раком груди с просьбой заняться энергетическим целительством, я вместо очередного «накачивания дырявого сосуда» все же дала ей грудную орбиту по даосизму и объяснила, как с ней работать. Конечно, ожидать дисциплины и практики от балийки несколько опрометчиво, но надо давать им хоть шанс!

Йога всем банджаром на океане

Карма – страшное дело: гораздо проще что-то продолжать, нежели прекратить. Хотя я волевым усилием после трех лет бескорыстного труда на благо балийского общества перестала курировать йогу в банджаре, как меня ни зазывали (и без меня там все встало, как мне известно), однажды меня разбудили в 6 часов утра стуком в дверь без предварительных звонков (это по-балийски), и прямо с порога заявили, что в 7 часов утра у нас начинается новая йога – теперь в Пуре Масчети рядом с Сануром.

Итак, в полнейшем изумлении продираю глаза ото сна, напяливаю одежду для практики – и мы катим на машине «на пляж». Там на берегу уже сидят в ожидании Ибу Даю с группой балийцев совершенно не-йогического вида (то есть больные и запущенные), которые, как потом оказалось, вообще не смогли выдержать первое занятие полностью, пришлось ограничиться всего часом простейших асан, Шавасаной и импровизированной медитацией в конце. Сидеть – это балийцы любят.

Такие дела, но была и хорошая новость – Ибу Даю все не оставляла усилий завершить грандиозный проект по выпуску двух наших книг (по йоге и травам) на индонезийском языке под одной общей обложкой. И совсем под завязку изюминка: в качестве экскурсии один из новых учеников сводил нас после занятий на свою домашнюю «стекольную фабрику» – я еще долго находилась под впечатлением от «адского пекла», где выплавляли новые абажуры посреди груд битого цветного стекла…

Йога в храмовом сарае у океана

Ибу Даю (см. Часть 2) как настоящая балийка вовсе не замечала сезона дождей, поэтому однажды рано утром, собрав кучу народа (а многие приехали в Пуру Масчети возле Санура специально), она попала впросак – зарядил такой ливень, что вместо блаженного потягивания на ясном морском берегу народу пришлось кучковаться под дырявым навесом из полиэтилена…

Впрочем, балийцев ничем не смутишь, плюс/минус два часа никого не напрягает, суть да дело раздобыли ключи от какой-то подсобки внутри храма – и как только разложили там коврики, дождь по «закону подлости» кончился. Но процесс уже пошел, поэтому так и отзанимались практически в погребе, и только когда я выбралась наружу после, оказалось, что над нашей коморкой высится вполне грандиозное храмовое строение!

Вообще, в тот раз все было организовано при поддержке некой неведомой мне ранее балийской конторы «Гаватар» (так на слух), которая занимается «защитой женщин и детей» (от кого – не пояснили), а посему именно такой контингент присутствовал по преимуществу, что добавляло суматохи.

Омовения в контексте практики

Решила вернуться к теме малуката (церемонии очищения), благо продолжала проводить их в разных местах. Повторюсь о плюсах и минусах этой индуистской процедуры для западного человека, которые я расписывала в книге «Сакральная Азия». Поверхностные плюсы для туриста очевидны: личное знакомство с балийской культурой, любование красивой природой вокруг, освежение водой. А вот что касается энергетического очищения, здесь есть свои тонкости. Включение в индуистский эгрегор через произношение молитв богам далеко не все воспринимают позитивно или просто никак не воспринимают. Для балийца он позитивен – для западного человека есть все три варианта (плюс, ноль, минус), и здесь уже нужен индивидуальный подход к делу.

Даже при позитивном исходе встает вопрос удержания эффекта внешнего воздействия, а иначе человек вернется в прежнее загрязнение сразу же, как только он вернется в обычное состояние, заместив энергии в обратном порядке. Ведь структура практически не прорабатывается – происходит только замещение энергий в имеющейся структуре. Об этом много писали мастера рейки – например, стоит человеку закончить сеанс, расплатиться и направиться к выходу, как целитель наблюдает неумолимое превращение его ауры обратно в ту, с какой он пришел. То есть такие омовения имеют смысл лишь в контексте личной практики.

Так, балийский целитель Маде Сумантра (см. Часть 2), будучи учителем йоги, сам довольно скептически отзывался о малукатах. Хотя он проводит их для пациентов, не способных заниматься собой, при необходимости очищения он предпочитает внутреннюю работу с пранаямой, которую однозначно признает более сильной энергетически и структурно. Но его уже трудно назвать «традиционным балийским целителем» в точном смысле слова, благо у него были учителя из Индии, Японии и пр. Для балийца же вопрос решается просто – благодаря малукату он вновь вписывается в тот ритуальный круговорот, от которого временно «отклонился». Я объясняла эти вещи подробнее, если по просьбам включала малукат в индивидуальную программу.

Пура Гунунг Кави в деревне Себату

Не путать с храмовым комплексом Гунунг Кави в округе Темпаксиринг, а деревня Себату находится в округе Тегалаланг. Неподалеку от храма всего несколько лет назад забил новый источник, создавший мощный водопад, и балийцы сразу же его освоили. Некоторое время он оставался «тайным» местом для омовений, однако (отчасти из-за моих публикаций) впоследствии туда тоже повалили туристы. Тем не менее, он оставался моим любимым местом для обучения церемонии омовения, поскольку находится ближе всего к Убуду, а также недалеко от скопления известных крупных храмов, включая альтернативу омовению в Пуре Тирта Эмпул (которую все знают). Фотоотчетов проведения мною омовения под этим водопадом накопилось очень много, но обычно я снимаю в сопровождении «для-других». А лишь изредка снимали меня саму «от и до» – практически весь процесс, который в сотый раз описывать не стану. Сюда так или иначе относится все сказанное выше о ритуальных омовениях вообще.

Пура Тирта Судамала в Бангли

Сами балийцы называют округ Бангли «черной дырой» в плане какого-либо развития, включая туризм, – здесь просто «ничего не растет». Как-то перед отъездом ученицы отправились туда ранним утром совершать омовение под водопадами. Я сама бывала там нечасто, поскольку этот храм расположен в лесу возле отдаленной деревни Балабан и лежит вдалеке от любых путей на север или юг. Более того, местные жители (несмотря на наличие святилища у водопада помимо большого деревенского храма на подходе к нему) используют его не только для омовений, но и для обычного душа (хорошенько намыливаясь) и даже для стирки. Вот почему приезжать туда нужно часов в шесть утра, пока никого нет – а тогда по случаю Галунгана они успели набежать туда и в такую рань. Так что моя ученица оказалась посреди голых балийских баб и мужиков, которые по принципу «все свои» не особо стеснялись ходить нагишом. Впрочем, она их тоже не смутила – приветливо здороваясь, они продолжали полоскаться. Эффект от этого водопада очень интересный оттого, что вода падает тонкими мощными струями с большой высоты, буквально пронизывая тело. Причем каждая струя немного отличается.

И почти перед отъездом с Бали – съездила туда сама для себя. Лучшее место для «промывания мозгов», а именно это мне тогда и надо. Предпоследний раз я бывала там почти ровно год назад в полнолуние. И если тогда это был еще сказочный храмик в лесной глуши, то теперь псевдоцивилизация докатилась и до столь отдаленных мест. Нет, там не было белых туристов, однако там были… «балийские туристы», которым при входе продавали билетики по очень доступной цене (менее 20 центов). Поскольку в воскресенье многие балийцы с семьями традиционно ездят совершать омовения, большинством публики были именно такие приезжие, а не местные сельчане, которые явно перенесли свои постирушки куда-то в другое место. Зато на берегу понаставили магазинчиков и даже смастерили отменную раздевалку (за что отдельное спасибо, ибо переодевание было затруднительным). В остальном никаких особых изменений, в храме проводились семейные ритуалы для приехавших на омовение. Тщательно просверлила голову под каждой струей – теперь как новенькая, на ближайшее время никаких философских конструкций…

Голые старухи в Пуре Менгенинг

Этот храм расположен почти вплотную к общеизвестным купальням Пура Тирта Эмпул. Старое поколение еще сохранило привычку анимистично разгуливать с голой грудью, поэтому во время первого посещения сморщенные старухи в купальнях Пуры Менгенинг ничуть не смущались не только того, что она открыта для обозрения сверху всем посетителям, но не чурались даже сошедшей вниз группы из двух десятков немецких туристов. В самом храме наверху было пусто, несмотря на праздник, кроме одного балийца с сынишкой и подношением. Моя подопечная для омовения решила поступать не совсем по-балийски, а замоталась в саронг ради приличия. На женской половине потоки там не слишком сильные и падают с небольшой высоты, поэтому эффект не слишком пробивной, как в некоторых других местах, а сравнительно мягкий и обволакивающий. Впоследствии я бывала там неоднократно, но приоритет отдавала другим водопадам.

Горячие источники возле Ловины

«Ожегшись на молоке, на воду дует…»

– это явно сказано про паломника, прибывшего из Индии на Бали. Именно с таковым мы и посетили однажды эти купальни (см. Часть 5), вот и повод для сравнения. Перед самым большим буддийским монастырем легко совершить омовение в горячих источниках – точнее, слегка теплых, но в жару это скорее радует, сравнительно с суровыми Гималаями. Конечно, здесь омовением это вообще не назовешь – купальня для туристов, до которой надо пройти по длинной аллее из магазинов, чтобы оказаться в кишащем людьми бассейне. Впрочем, в Индии другие проблемы – там одинокой странице вообще не рекомендуется лезть в воду, оставив вещи на хранение, – своруют подчистую, ибо на высоте более 3 000 м белых людей встречается немного, даже в известных местах паломничества, куда индусы валят миллионами, не опасаясь гибельных дорог. Я подразумеваю здесь горячие источники в Бадринатхе – главном храме Господа Вишну. А когда богатые балийцы едут в Индию по святым местам, они и вовсе шагу ступить не могут, изнеженные на своих виллах. Как-то балийская группа поехала к истокам Ганги – доехали на автобусах до Ганготри, а дальше-то нужно пешком идти полтора дня до самого Гомукха. И хотя у них было запланировано нужное время, так они убоялись, все три дня просидели в деревне и… спустились обратно. Горячее молоко после воды невыносимо! Конечно, здесь «горячее» уже в переносном смысле, а вернее, в противоположном, ибо омовение в Ганге столь же контрастно по сравнению с омовением в Тирта-Ганге на Бали и прочих «холодных» источниках, которые иначе как теплыми тоже не назовешь.

В резюме про балийские воды – цитата из Библии:

«О если бы ты был горяч или холоден! Но поелику ты и не горяч и не холоден, а только тепл, изблюю тя из уст Моих!» (Апокалипсис).

Победа добра над злом (церемонии)

Ритуализм нуждается в покрывалах, иначе невозможны храмовые мистерии. Так, весь остров Бали закутан покрывалом, разделяющим видимое и невидимое (скала и нискала). Здесь ведь никому не нужна мокша (освобождение), требующая снятия всех покровов, таких дорогих для балийца.

Да, праздники на Бали – дело будничное, уж больно их много по календарю. Галунган – символическая победа добра над злом (точнее, дхармы над адхармой). Впрочем, она недолговечна, ибо зло начинает поднимать голову сразу на следующий день, так что следующую победу добро вынуждено одерживать уже через полгода (балийские полгода немного длиннее – 210 дней). Тем не менее, на праздник вход в дом выглядит разукрашенным, как и все деревенские дома по всему острову, а хозяева разнаряжены…

Ритуализм неискореним, даже сколько бы ни развивались подлинные духовные практики, переводящие отношения человека с богом во внутреннее пространство. Люди все равно как дети – им вечно нужен маскарад. Кстати, маскарад здесь происходит в буквальном смысле слова, ибо Добро и Зло – две самые большие храмовые маски (черная и белая), которые надевают на себя во время розыгрыша храмовых мистерий. В храм идти не хочется – это большой базар, где в толпе народа шумно и тесно, да все завалено фруктами и сластями, а балийцы шумят и болтают.

Если говорить о том, что человек проходит в своем личном развитии те же стадии, что и народы, но ритуальную практику я отрабатывала еще в христианских храмах в юности, хотя уже тогда тяготела более к внутреннему духовному деланию по «Добротолюбию» – всенощные бдения и сердечная молитва в затворе. Конечно, я довольно спокойно провожу ритуалы любых религий, когда нахожусь в той или иной религиозной среде. Но вот видеть здесь целый народ сидящим в «песочнице духовного развития» несколько уныло, однако… Но им так нравится.

А если вы захотите побеседовать с балийцами о Галунгане, то вдруг выяснится, что гвоздь программы вовсе не добро, а свинья. Дело в том, что по традиции к этому дню каждая семья режет свинью и готовит настоящий пир. Вот почему накануне вокруг нестерпимые предсмертные визги и запах крови, но балийцы беспредельно счастливы – наесться до отвала свинины удается только раз в полгода! Это уже не говоря о собственно храмовых жертвоприношениях животных. Поскольку балийцы по храмам – в деревне очень тихо (почти ничего не работает).