По лезвию ножа, или в погоне за истиной

Окулов Максим

Неприятности навалились на Дениса в один злополучный вечер накануне Нового года, когда его пригласили на встречу выпускников института. И тут выясняется, что лучший друг, директор банка, женат на его давней возлюбленной. После шумной вечеринки бывшие однокурсники ссорятся, а потом банкира находят мертвым на пороге казино… Денис оказывается в ловушке — он главный подозреваемый, на него начинается охота: сатанисты, мафия, киллер — все хотят свести с ним счеты. Но нет худа без добра…

Часть I. Воспоминания

«Годы, годы… Встречи и разлуки»

Кто придумал выражение «доброе утро»? Большинство моих знакомых придерживаются мнения, что утро добрым не бывает. Я его всецело разделяю. Но сегодня утро особое — в смысле, особенно гадкое. Гадкое настолько, что этот день — 26 января 1998 года — следовало бы запомнить, обозвав как-нибудь по-модному, например, «черный понедельник». Сознание плавало в густом темном мареве, изредка выныривая наружу и тут же погружаясь обратно под действием острой головной боли. Все тело было ватным, голова — чугунной, а рашпилеообразный язык инородным телом ворочался во рту. Фраза «лучше ужасный конец, чем ужас без конца» в таких случаях весьма актуальна — хочется закрыть глаза и тихо умереть. Собственно, в первые мгновения пробуждения я не сразу вспомнил, что я Денис Заречин, менеджер небольшой фирмы, специализирующейся на рекламе в печатных СМИ…

Да, это было банальное глубочайшее похмелье. С кем не бывает в 27 лет, когда ты молод, не обременен семьей, а состояние здоровья позволяет надеяться, что жить ты будешь вечно?.. Однако последовавшие затем воспоминания о вчерашнем вечере приглушили физические мучения. Резко вскочив с постели, я остановился как вкопанный.

— Где я? — прошептали пересохшие губы. Я стоял посередине кухни совершенно незнакомой мне квартиры. Все было достаточно чистенькое, но очень убогое. С деньгами у хозяина этого жилища было явно негусто…

О, Господи! Спотыкаясь об углы, я добрался до ванной и, встав перед зеркалом, стал разглядывать сбитые костяшки на руках и выразительные синяки на лице.

— Неужели это все было на самом деле? Лена… Аленка! Федор! Как же это могло произойти?! Да, все это было на самом деле, а не приснилось мне в кошмарном сне. Вот только что было наяву, а что — во сне? — усилием воли я отогнал рвущиеся в сознание воспоминания. Надо бы для начала понять, где я и кто рядом со мной.

Федот

Это было одно ничем не примечательное серое утро осенью 1988 года. Я благополучно начал учебу на втором курсе. Дотопав по лужам до родного физфака, я поднялся аудиторию, занял местечко поуютней — у стены. Рядом сел незнакомый парень. Он был несколько выше моих 178 см, стройный, загорелый. Вернее сказать, это был не обычный загар, полученный где-нибудь на южном курорте. Кожа на его лице и руках была темной, огрубевшей. Вообще весь он излучал ту самую грубоватую мужественность, которая так нравится многим женщинам.

— Здесь не занято? — спросил он, улыбнувшись.

— Пожалуйста, — улыбнулся я в ответ.

— Браток, у тебя закурить не найдется? — последовало не вполне обычное для студенческой среды обращение. — Прикинь, только сегодня купил у метро новую пачку, на автобусной остановке решил покурить, как тут какой-то ботан толкнул меня под руку. Пачка упала в лужу.

— Бывает, — усмехнулся я, — пойдем вместе, я как раз собрался подымить.

Роковая встреча

С Аленкой, Еленой Зарубиной, той самой прекрасной незнакомкой из поезда «Москва — Ленинград», я встретился совершенно случайно…

Придя в назначенный час к Ломоносову, я никого не дождался. Суета и волнения вступительных экзаменов несколько сгладили сердечные переживания, но эту девушку я не забыл. Я помнил о ней всегда: как в момент своей первой близости с женщиной, случившийся на первом курсе, так и в течение всех моих последующих романтических увлечений, всегда сравнивая свою новую избранницу с той прекрасной Аленкой, которая со временем стала казаться мне настоящим идеалом — воплощением женской красоты и сексуальной притягательности.

Это случилось на четвертом курсе. Шел 1991 год. Цены в магазинах летели вверх, подобно выпущенной Чингачгуком стреле. Мой отец, отслужив три последние года в штабе ЛенВо

[2]

и демобилизовавшись из армии, пытался пробовать себя на ниве свободного предпринимательства. Моей стипендии уже давно не хватало даже на хлеб с молоком, не говоря уже о масле. Странное дело, но мои отношения с отцом после того, как я покинул дом, кардинальным образом изменились. И причина, очевидно была во мне. Жизнь меня немножко «пообтесала», ушел юношеский максимализм, и на многие вещи я стал смотреть совсем по-другому. Я понял, что мужчине очень трудно жить на свете одному, без женского тепла и ласки. Еще я понял, что отец по сути единственный на этом свете родной мне человек.

Последние два года я пытался подрабатывать в самых разных местах: авантюрных проектов сторонился, а разгрузка вагонов слишком сильно изматывала меня. Так бы я и скакал с места на место, если бы не Стас Смилянский, предложивший поработать санитаром в приемном отделении городской больнице. Он уже полгода работал там и расписал мне свою трудовую деятельность в самых ярких красках. На первом месте в его рассказе были длинноногие медсестры в белых халатиках, под которыми надето что-то весьма символическое, далее следовали описания укромных больничных уголков, и потом… Впрочем, это уже мужской разговор! Стас, конечно, многое преувеличивал, но, к моей великой радости, не сильно. В общем, работалось нам там со Стасом весьма и весьма неплохо. Иногда мы сравнивали себя с котами на молокозаводе.

Это произошло 8 марта, как раз в международный женский день. Я с утра заступил на суточное дежурство. Праздник этот во всех отношениях удивительный

Дорога к Храму

Все последовавшие за тем ужасным вечером попытки позвонить или встретиться с Леной были тщетны. К телефону подходила ее мама и, услышав мой голос, просила больше не звонить по этому номеру. Через два дня бесплодных попыток дозвониться я поехал к ней домой, решив дождаться любимую во что бы то ни стало. Ждать пришлось долго. Ближе к полуночи у подъезда остановилась новенькая «девятка» модного цвета «мокрый асфальт». Водитель распахнул переднюю пассажирскую дверь, и оттуда выпорхнула Лена. Как же она была прекрасна! Как я по ней соскучился! Я вскочил со скамейки и ринулся вперед. Я был уверен, что вот именно сейчас все недоразумения будут развеяны, она просто обязана меня понять, ведь я так сильно ее люблю.

Однако меня ждало жестокое разочарование. Спутник Лены встал у меня на пути и резко оттолкнул назад. Затем он заломил мне руку за спину так, что я не смог даже пошевелиться.

— Че те надо, урод?! — сказал он грубым тоном. Я неожиданно вспомнил, что именно он встречал Лену в то памятное утро на перроне Ленинградского вокзала. Я молча пыхтел, пытаясь вырваться.

— Отпусти его, Илюша. Это, типа, мой ухажер, — голос Лены звучал с явной издевкой.

Меня немедленно отпустили. Я был в совершенно идиотском положении, абсолютно не понимая, что сейчас говорить и как себя вести. Лена же подошла ко мне с ехидной улыбочкой:

Святая Земля

Кипрское время отстает от московского на один час. Самолет приземлился в международном аэропорту города Ларнаки. «Time 12.57 Date 28.04.1991» — было высвечено на табло. Быстро пройдя паспортный и таможенный контроль, мы вышли из здания аэропорта. Стояла замечательная погода: ярко светило солнце, а на улице, казалось, было градусов под 30. Табличку с надписью «Г-н Заречин» держал в руках мужчина лет сорока, по виду типичный грек: смугловатая кожа, большой нос и широкая улыбка.

— Здравствуйте, я Денис Заречин, — с улыбкой произнес я.

— Очень приятно, Костас, — отец не обманул, он действительно прекрасно говорил по-русски, выдавал его лишь легкий акцент. — Как долетели?

— Замечательно! Какая у вас чудная погода! — воскликнула Лена.

— Сегодня +27, — польщенно отозвался Костас. — Очень хорошее время для отдыха. Лучше только в октябре, на мой взгляд. Сейчас быстренько доставлю вас в отель.

Часть II. Война

Март 1983 года, Ленинград

Мои родители погибли, когда мне не было и трех лет, я их совсем не помню. Бабушка забрала меня из Москвы и увезла к себе в Ленинград. Мы жили небогато, но самое необходимое у нас было, а главное, была бабушкина любовь. Я неплохо учился, увлекался фотографией, занимался боксом.

То время мне запомнилось особенно отчетливо: яркое весеннее солнце, столь редкое в Ленинграде, удивительным образом гармонировало с весной, бушевавшей у меня в душе. Все вокруг казалось прекрасным: и серый кот, бегущий через дорогу, и многочисленные прохожие, спешащие по тротуарам Большого проспекта по своим делам, и даже хмурый постовой, воспитывающий проштрафившегося водителя старенького «жигуленка». А особенно прекрасной была она — очаровательная Маша, первая красавица школы, обратившая на меня внимание несмотря на то, что была на год старше (она училась в выпускном классе, а я заканчивал 9-й, недавно мне исполнилось 16 лет). Сегодня после уроков я провожал ее домой. Стоя в парадном, мы долго не могли проститься, пока не поцеловались. Ах! Это был первый в моей жизни настоящий поцелуй, когда сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, а щеки запылали жарким огнем. Это было настолько прекрасно, что хотелось петь во все горло и прыгать от радости.

На следующее утро я дождался Машу по пути в школу. Мы пришли вместе, держась за руки, и все одноклассники с завистью смотрели на меня. Я ходил счастливый и гордый собой, а после школы все повторилось снова. В воскресенье мы гуляли целый день, находя глухие парадные, чтобы немного согреться и снова ощутить друг друга в жарких объятьях.

На следующий день в понедельник я опять провожал Машу после школы, мы долго не могли оторваться друг от друга, стоя на лестничной площадке перед дверью ее квартиры. Только я собрался уходить, сделав пару шагов вниз по лестнице, как Маша тихо позвала меня:

— Не хочешь зайти чайку попить?

26 января 1998 года, Москва

Принесите, пожалуйста, счет, — попросил я подошедшего официанта. — Ну, что делать будем, Стас? Что посоветуешь?

— Дэн, а что если тебе встретиться с тем самым начальником службы безопасности Петиного банка? Он, похоже, мужик тертый, связи у него есть. Может, что и присоветует.

— Мысль неплохая. Он каждый день на службе?

— Да. Я уточнил — завтра после двух он будет на месте.

— Так, теперь остается проблема транспорта, денег и ночевки, — в это время подошел официант и принес счет. Я выгреб из карманов все наличные, расплатился по счету и пересчитал оставшееся. Для беглеца без транспорта и крыши над головой денег было не так уж и много. — Как ты думаешь, Стас, к кому я теперь могу сунуться переночевать?

29 марта 1983 года, Ленинград

Как много изменилось в моей жизни за столь короткое время. Всего сутки назад я думал о близости с женщиной как о чем-то прекрасном, удивительном и практически недосягаемом. В один миг такие отношения стали для меня обыденными и, по большому счету, ничуть не прекрасными. Я никак не мог понять, что же происходит в моей душе. Да, физиологически я испытывал наслаждение, но внутри был горький осадок, особенно при воспоминании об оргии за городом.

До утра удалось поспать совсем чуть-чуть. Локи поднялась рано — часов около 7, ей надо было идти исполнять свои обязанности домработницы. Голова моя гудела, а на душе скребли кошки. Я быстренько оделся и, не умываясь, вышел из квартиры на свежий воздух. Погода была подстать настроению — еще не рассвело, моросил противный мелкий дождь.

Перед школой я решил заскочить домой. Только сейчас я вспомнил о бабушке! Как она, бедная, — наверное, волнуется обо мне. Я невольно ускорил шаг.

— Ба! Ты дома? — в ответ тишина.

Я обследовал квартиру, бабушки нигде не было. На кухонном столе белел лист бумаги, на котором спешным почерком было написано несколько строк:

28 января 1998 года, Москва

Мы со Стасом шли по тротуару вдоль Ломоносовского проспекта, думая каждый о своем. Справа за высоким решетчатым забором виднелся корпус, в котором арендовал помещение для своего банка Петр Михайлин. Свернув с тротуара в широкие ворота, мы продолжили свой путь по тропинке, пересекающей красивый сквер. На улице было пасмурно, редкими пушистыми хлопьями шел снег. Только я сделал шаг на узкую дорожку, проходившую вдоль корпуса, куда и лежал наш путь, как слева меня кто-то окликнул:

— Денис! Сынок!

— Мама! — я буквально остолбенел. Мама, одетая в старомодное черное пальто с лисьим воротником, быстрым шагом направлялась в мою сторону. На ее лице отразилось невероятное отчаяние и страх.

— Мама, но как же… ты же… — забормотал я.

— Сынок! Берегись!

22 апреля 1983 года, Ленинград

Любую мысль относительно своего выбора я гнал как можно дальше и изо всех сил пытался решить основную проблему: найти Крест.

Неожиданно помогла мне Локи. Однажды поздно вечером, как обычно без затей насытившись друг другом, мы молча лежали в кровати.

— У тебя проблемы? — неожиданно спросила Локи.

— Да, до инициации осталось меньше недели, а Крест я так и не достал.

— Может, стоит попробовать ограбить попа не в Питере, а за городом? Здесь везде людно, трудно найти одинокого священника. А в пригороде, в какой-нибудь деревне может быть намного легче.