Пандемониум

Оливер Лорен

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в России!

Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на свободу. С прошлым порвано, будущее неясно. В Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят свои жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. И не следует забывать о том, насколько зыбка эта свобода, пока люди делятся на чистых и зараженных.

Любовь — это болезнь. Хочешь излечиться навсегда?

Сейчас

Алекс и я, мы вместе лежим на одеяле на заднем дворе дома тридцать семь на Брукс-стрит. Деревья кажутся больше и темнее, чем обычно, — листья почти черные и такие густые, что сквозь них не разглядеть небо.

— Наверное, это был не самый лучший день для пикника, — говорит Алекс.

И только тогда я понимаю, что да, конечно, мы не съели ничего из того, что принесли с собой. У нас в ногах стоит корзина с полусгнившими фруктами, на фруктах кишмя кишат маленькие черные муравьи.

— Почему? — спрашиваю я.

Мы лежим на спине и смотрим на полог из густой листвы у нас над головами.

Сейчас

Такой я была тогда: неуверенно стоящая на ногах, идущая ко дну, потерявшаяся в ярком солнечном свете девушка. Мое прошлое исчезло навсегда, я начинала жить с абсолютно чистого листа.

Но ты можешь построить свое будущее из чего угодно. Из какой-нибудь крошки или искры. Из желания двигаться вперед, медленно, один шаг за другим. Ты можешь построить на руинах просторный город.

А вот какая я сейчас: сижу — ноги вместе, руки на коленях. Воротничок шелковой блузки застегнут под самое горло, на стандартном шерстяном поясе от юбки герб средней школы для девочек «Куинси Эдвардс». Пояс колется, мне хочется почесаться, но я не могу себе этого позволить. Она воспримет это как признак того, что я волнуюсь. А я не волнуюсь, я больше никогда в жизни не буду волноваться.

Она моргает. Я — нет. Она — это миссис Тьюлл, директриса с лицом как у прижавшейся к стеклу аквариума рыбы, у нее неестественно большие, выпученные глаза.

— У тебя дома все хорошо, Магдалина?