Линкоры Британской империи 2 Время проб и ошибок

Паркc Оскар

Англичанин Оскар Паркc никогда не принадлежал к кругу людей, непосредственно связанных с проектированием или строительством тяжёлых броненосных кораблей британского флота. Не довелось ему командовать и каким-либо линкором королевских ВМС. Однако именно ему, врачу – человеку сугубо гуманной профессии – и художнику по призванию, посчастливилось оставить самый глубокий след в историографии британского типа линейного корабля, расцвет и величие которого приходятся как раз на период наибольшего подъёма Британской империи с середины XIX до середины XX столетия.

Доктор Паркс и его линкоры

Англичанин Оскар Паркc никогда не принадлежал к кругу людей, непосредственно связанных с проектированием или строительством тяжёлых броненосных кораблей британского флота. Не довелось ему командовать и каким-либо линкором Королевских ВМС. Однако именно ему, врачу – человеку сугубо гуманной профессии и художнику по призванию, посчастливилось оставить самый глубокий след в историографии британского типа линейного корабля, расцвет и величие которого приходятся как раз на период наибольшего подъёма Британской империи с середины XIX до середины XX столетия.

Будущий "певец броненосных линкоров" родился в Хэндсуорте (Стаффордшир) в 1885 г. С самого раннего детства Оскар, росший в тихой атмосфере провинциального английского захолустья и никогда не видевший моря, оказался очарован военными кораблями и проявил редкостную увлечённость во всём, что касалось их досконального изучения – как в части конструкции, так и внешнего вида. Вот как, по его собственным словам, пришло к нему это всепоглощающее чувство:

"Как давно вы интересуетесь кораблями? – это самый обычный вопрос между любителями. В ответ, как правило, следует подробный отчёт о том, как пришел интерес. Моя увлечённость пришла очень рано – так рано, насколько вообще можно помнить. Это началось с детского складного стульчика. Когда он сломался, то взамен был куплен стол с играми, на котором были странные составные рисунки. По их каждому краю располагались большие цветные деревянные шарики на стержнях – это должно было помогать детям учиться считать. Что касается меня, то ему я и обязан своим увлечением кораблями и локомотивами, поскольку на нём были изображены военный корабль и поезд. О поездах я помню, что они символизировали нечто определённое, то что я мог видеть из своей детской коляски, когда одна из прогулок приводила к мосту, по которому шла ветка железной дороги. Но корабль! -это была вне всякого сомнения невероятная, невиданная штука, о которой я узнал потом, что это был "Девастейшн" – в середине 80-х [гг. XIX в. – Ред.] он и его собрат "Тандерер" все ещё расценивались обывателями как символ британской морской мощи.

Паровоз и корабль попадались мне на глаза каждый божий день – на картинках. Паровозы я видел и "живьём", поэтому желание поглядеть на настоящий корабль во мне постоянно подогревалось. Однако прошло несколько лет, прежде чем эта моя мечта сбылась. Здесь следует упомянуть, что в то время никто из моих друзей не интересовался кораблями, так что мне ни разу ни с кем не удалось "поговорить о кораблях". Моя страсть развивалась без всего того, чем обладает коллекционер сегодня – периодики, обществ по интересам, фотооткрыток и справочников, так что это было довольно одинокое хобби.

Таким образом, если увлечение паровозами могло быть удовлетворено разглядыванием проходящих мимо поездов, то с кораблями дело обстояло значительно труднее. Когда мне требовалось изображение, ни одно не появлялось – мы никогда не выписывали газеты с изображениями кораблей и я могу вспомнить лишь несколько случайных фотографий к военно-морским праздникам. Однако внезапно мне удалось выйти на качественно новый уровень: в местной библиотеке я обнаружил "Военно-морской ежегодник", полки ломились от томов Брассея [Brassey's Naval Annual. – Ред.]. Я чувствовал себя так, как будто передо мной открылась золотая россыпь. К сожалению, все эти сокровища находились в читальном зале и домой взять их было нельзя. Всё свободное время я проводил в библиотеке, пытаясь постичь судостроительные чертежи и читая о новых кораблях. Я был в восхищении от стольких книг, посвященных боевым кораблям всего мира, однако в 10 лет мне вовсе было не по душе стать компилятором Брассея. Где-то в это время Ньюнз выпустил свой "Армия и Флот в иллюстрациях" [Army and Navy Illustrated. – Ред.], замечательное 6 пенсовое глянцевое издание, половина которого была посвящена военно-морскому флоту. Оно ввело новый, высококачественный уровень фотографий, никогда более не превзойдённый, и позволило нам стать обладателями замечательных снимков морских манёвров, посещений доков н больших судостроительных заводов, фотографий их замечательной продукции, отчётов об уроках морских сражений, в основном сделанных Чэсом де Лэшом, а также портретов наших ведущих морских офицеров, не говоря уже о снимках всех новых кораблей. Значительное место уделялось жизни моряков и различным сценам на борту (типа "кок в камбузе"), порой целая страница отводилась под "Джека на берегу" [Jack: неформальное прозвище английского матроса. – Ред.] – целующего санитарку или катящего коляску. Судя по всему издатель, капитан Робинсон, полагал, что подобные сентиментальные истории имели некоторую рекламную ценность, поскольку моряки не всегда ведь ходят по волнам – я помню, что у меня подобные картинки вызывали полнейшее презрение.

Глава 27. Брустверные мониторы

В течение 1867-1868 гг., при рассмотрении вопроса об обороне колоний, Виктория [одна из территорий Австралийской федерации. – Ред.] выразила желание построить монитор для обороны Мельбурна. Имелись, однако, ограничения финансового порядка, лимитировавшие размеры корабля, и при условии, что он предназначался исключительно для защиты гавани, технические специалисты заказчика остановились на типе монитора с башней Кольза, проходящей через палубу. Однако и первый лорд, и Рид возражали против подобного типа судна, основываясь на том, что его палубу трудно сделать водонепроницаемой. После долгих обсуждений Рид согласился с кораблём мониторного типа, сконструированном специально для условий Мельбурна, и определил требования как к его артиллерии, так и к бронированию, прямо вытекающие из существовавших ограничений. В соответствии с ними и был построен "Церберус", примечательный тем, что он стал первым кораблём из серии "брустверных" мониторов, воплощавших идеи Рида о принципах, которые должны были быть положены в основу низкобортных башенных кораблей.

В следующем году и администрация в Индии потребовала усиления сил в Бомбее броненосными кораблями, и было принято решение о начале постройки ещё нескольких судов, подобных выработанному для Мельбурна типу. Первым из них была "Магдала", повторявшая "Церберус", в то время как для "Абиссинии" решили руководствоваться несколько меньшими размерами и приняли проект, разработанный фирмой "Даджен" из Поплара.

Хотя и созданные для колониальных флотов, эти три маленькие корабля всегда включались в списки британского флота, и рассматриваются здесь как те конструкции, которые стали соединительным звеном между первой фазой развития броненосца, закончившейся с созданием "Монарха" и "Султана", и – после серии небольших мониторов береговой обороны – второй фазой, начавшейся с постройкой "Девастейшна". Казематированную "Александру" и эклектичный "Темерер" скорее следует отнести к издержкам развития типа как сугубо индивидуальные образцы, не важные с точки зрения влияния на последующие проекты, за исключением того, что на "Темерере" был установлен самый первый барбет на британском флоте. О. бразильских же и турецких кораблях, приобретённых в 1879 г., можно только сказать, что они входили в состав Королевского флота, но не были его кораблями.

Разница между эриксоновской и ридовской концепциями башенного корабля совершенно ясна. Эриксона вполне устраивало решение, когда люки, вентиляторы и механизмы башни выводились наверх сквозь палубу без предусмотрения должных решений о сохранении водонепроницаемости корпуса, так что его творения предназначались только для действий на реках или в портах, когда их палубные люки могли оставаться открытыми без риска заливания их водой. Низкий, как у плота, надводный борт и отсутствие каких-либо устройств на палубе, препятствующих ведению кругового обстрела из башен, соответствовали тому, к чему он стремился, хотя опыт показывал, что и небольшой боевой пост управления, и машинное отделение сильно страдали при этом от сотрясения.

Рид же придерживался принципа низкого борта как эффективного средства обеспечения остойчивости, что в то же время уменьшало площадь бронирования надводного борта и экономило вес для лучшей защиты палубы. Но поскольку дымоходы, основания башен и вентиляционные шахты требовали отдельной защиты, он включил в состав системы защиты корабля бронированный бруствер эквивалентного веса, в который и заключил все эти устройства, и который в то же время поднимал башни на необходимую высоту над водой, а также позволял вывести отверстия воздушных шахт и люков на сравнительно безопасную высоту.