Меч времен

Посняков Андрей

Июнь 1240 г. Знаменитая битва со шведами на реке Неве. И никто не догадывается, что в рядах войска новгородского князя Александра сражается человек из двадцать первого века, наш современник, Михаил Ратников, по глупой случайности оказавшийся в той далекой и опасной эпохе.

Битва выиграна. Теперь нужно сделать все, чтобы вернуться обратно домой, ну а для начала — просто выжить, что в те времена для одиночки — практически невозможно.

Однако Михаил уже снискал себе воинскую славу — и в покровителях недостатка нет. Все они клянутся в верности Великому Новгороду, однако в первую очередь преследуют собственные корыстные интересы. Заключив договор — «ряд», — Михаил становится зависимым человеком — рядовичем — и вынужден погрузиться в пучину боярских интриг… Однако долго плясать под чью-то дудку не очень-то хочется, и наш герой выбирает свободу… бежит в дальние вотчины.

Нужно отыскать дорогу домой… К тому же есть одна девушка, холопка, раба…

Глава 1

Июль. Усть-Ижора

Битва

Михаил осторожно отодвинул рукой ольховые ветви, всмотрелся, чувствуя рядом напряженное дыханье дружинников. Позади плескали в крутой, поросший густым ивняком и ольхою берег синие волны реки, впереди, за лесочком, на небольшой полянке виднелись шатры шведов. Несмотря на довольно позднее уже время — одиннадцать часов, — или, как считали русичи — «в шестом часу дня» — во вражьем стане стояла мертвая тишина, вражины дрыхли, что ли? Наверное, после вчерашнего перепою…

Звякнув кольчугой, Михаил оглянулся — позади, придерживая левой рукою поводья, стоял сам князь Александр — молодой двадцатилетний парень, высокий, красивый, с задорной кучерявой бородкой. Рядом с ним — верные слуги: Ратмир и Яков Полочанин, опытнейший охотник и ловчий. На князе серебрилась кольчуга, да сверху еще и доспех из узких железных пластинок, на голове шлем с золоченой полумаскою, на руках поручи стальные — все надраено, начищено, сверкает — аж глазам больно. У слуг, понятное дело, пластинчатых доспехов нет, однако ж кольчуги сияют — не хуже княжеской. Да и шлемы тоже ничем не хуже, правда, без полумасок, открытые. Зато в руках — щиты червленые с умбонами золочеными да короткие сулицы-копья. У Александра же — меч, добрый клинок, как раз по руке княжеской. Ой не поздоровится вражинам от такого меча, ох постоит князюшка за всю новгородскую землю! И князюшка, и Михаил — Миша-новгородец, и сын тысяцкого — чин в Новгороде немалый — Сбыслав Якунович, и молодой боярин Гаврила Олексич. Все, ясное дело, окольчужены, при мечах, некоторые — со щитами. А у молодого Сбыслава — секира огромная! Не забалуешь, чай, не погулять вышли!

Княжеский конь позади тихонько всхрапнул. Тихонько, а показалось — громко, Миша-Михаил аж вздрогнул, да крепче сжал в руке рукоять меча. Снова оглянулся на князя — не пора ли?

Тот перехватил взгляд, улыбнулся, кивнул — пора, парни, пора. Взобрался в седло, тронул поводья, опустив наперевес копье:

— Постоим, братие, за Новгород и Святую Софью!

Глава 2

Июль. Усть-Ижора — Рыбацкое — Усть-Ижора

Менеджер среднего звена

Эту группу ролевиков-реконструкторов Михаил отыскал года два назад, в Интернете — «в контакте» или еще где — уже сейчас и не помнил. Просто сам интересовался средневековьем, да и специальность имел подходящую — «учитель истории и обществознания», правда, в школе проработал всего года три, а потом попал — именно что попал, сам и не рвался — к бывшему однокласснику в фирму. Обычная такая была фирма — «купи-продай», каких много, только вот везло приятелю, и фирмочка его обороты набирала, а вместе с ней росло и Мишино благосостояние — что было очень даже неплохо. На квартиру, правда, не хватало — после развода с женой снимал в Металлострое — не очень-то удобно на работу добираться, зато недорого.

Торговала фирма удачно — за три года Михаил сменил старую «четверку» на новый «Мицубиси-лансер», чем вызвал лютую зависть бывшей жены, с которой как-то случайно встретились. Вот ведь как, бывают такие женщины, как говорил шеф (одноклассник), тоже, кстати, разведенный — «когда мне хорошо — ей от этого плохо». Вот и Миши бывшая тоже была из таких. Слава богу, ума развестись хватило… еще до приличных заработков, а то бы… Ну, детей не было — так что остались при своих. А вот второй раз Михаил жениться опасался, обжегшись на молоке — дул на воду. Нет, женщины, конечно, в его жизни имелись, как же без них-то? Но… Но вот что-то серьезное с ними замутить — на этого у Миши пока не хватало духу. Вот, наверное, в дальнейшем, может быть, как-нибудь…

А вот так они, годочки-то, и шли, можно даже сказать — бежали. Родители дулись — как же, внуков хотели, да и вообще… У сестры личная жизнь тоже как-то не очень складывалась — двадцать восемь лет уже, а еще не замужем, и даже никто в качестве жениха не намечался. Зато не бедствовала — каталась на «ровере», и не в коммуналке жила, далеко не в коммуналке. Да вот, что и сказать — «ровер» есть, а счастья — нет. Ну и у Михаила примерно так же. Хотя, с другой стороны, ему легче, он же мужик, что же касаемо женского полу — баба, она баба и есть: хоть с «ровером», хоть с собственной фирмой, а все ж, без мужика — неприкаянная. Про таких говорят — горе мыкают.

У Миши хоть отдушина была — история, ролевики, мечи, кольчужки, шлемы — а у сеструхи-то одна работа, работа, работа… Бедная! Не работа бедная — сестра…

И вот тут как-то раз грянул кризис. Сначала вроде бы и неплохо все было, а потом — раз! — и — резко! — пошли неплатежи. Народ в офисе заволновался, занервничал, один Михаил был более-менее спокоен — профессия-то имелась. Ну уволят! Ну пойдет обратно в школу указкой махать, и что? С голоду не подохнет. Да и друзья-приятели-реконструкторы — вот они, никуда не делись! Так что, несмотря на то, что дела в фирме купи-продай шли все хуже и хуже, чувствовал себя Михаил вполне уверенно… в отличие от многих своих молодых коллег. Некоторые даже антидепрессанты горстями ели. Особенно одна молодая особа, которую Миша про себя — впрочем, и не только про себя — перефразируя классиков, называл «людоедкой-Леночкой». Все ж таки испытывал к ней симпатию, да и как-то раз было… да и не раз, правда, ни во что большее ничего не вылилось, но все же — не чужой человек.