ПРОПАВШИЙ КРЕЙСЕР

Рейто Енё

Эта удивительная история не попала на страницы мировой печати лишь потому, что британское адмиралтейство постыдилось придать ее огласке. Где это видано, чтобы прямо из порта бесследно пропал новейший крейсер?! Можно было подумать, что к исчезновению крейсера причастны какие-то потусторонние силы, хотя они здесь ни при чем. Потому что на самом деле крейсер… Но не будем пересказывать эту историю, полную захватывающих событий и ярких персонажей. Добавим лишь, что дело здесь не обошлось без женщины, а точнее, без юной девушки по имени Эдит. Шерше ля фам, как говорят французы, и они совершенно правы. Однако намерения у Эдит были самые благородные…

ПРОПАВШИЙ КРЕЙСЕР

Эта удивительная история не попала на страницы мировой печати лишь потому, что британское адмиралтейство постыдилось придать ее огласке. Где это видано, чтобы прямо из порта бесследно пропал новейший крейсер?! Можно было подумать, что к исчезновению крейсера причастны какие-то потусторонние силы, хотя они здесь ни при чем. Потому что на самом деле крейсер… Но не будем пересказывать эту историю, полную захватывающих событий и ярких персонажей. Добавим лишь, что дело здесь не обошлось без женщины, а точнее, без юной девушки по имени Эдит. Шерше ля фам, как говорят французы, и они совершенно правы. Однако намерения у Эдит были самые благородные…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Это был самый странный молодой человек, какого можно было только себе представить. А если учесть, что Крокодил держал его за горло мертвой хваткой, юноша вел себя на редкость хладнокровно. Не исключено, что он успел задохнуться, поэтому-то и терпеливо сносил — молча и с закрытыми глазами — столь неудобное положение. Напротив компании Палачей (Крокодил заправлял в этой компании всеми денежными делами) выстроилась Исповедников; они стояли вроде бы с безразличным видом, но в то же время явно настороженные. Прозвищем своим эта троица была обязана исчезновению двух французских военных моряков. Упомянутые моряки регулярно переправляли украденное троицей барахло на крейсер «Маршал Жоффр» — разумеется, без ведома командования, — и однажды ухитрились уйти в море, «позабыв» заплатить за товар. Крейсер отправился в долгое плавание к берегам Индии, и моряки спустя год преспокойненько вернулись в гавань, уповая на свойственную людям забывчивость. Однако троица контрабандистов оказалась не из забывчивых — в результате легкомысленных матросов и след простыл. Поговаривают, будто бы поначалу понесшие урон дельцы пытались склонить матросов выдать тайник, где была спрятана привезенная ими контрабанда. Дело в том, что матросы эти не только сбывали на сторону здешний товар, но и кое-что привозили с собой. Поговаривают также, что во время той оживленной беседы один матрос приказал долго жить. Другой, уяснив себе, чем грозит отказ от «исповеди», выложил все как на духу, и ущерб, нанесенный троице контрабандистов, был возмещен немалым количеством наркотиков, припрятанных на дне спасательной шлюпки. С тех пор троицу и прозвали Исповедниками.

Компания же собутыльников, именуемых Палачами, занималась вопреки прозвищу, благотворительной деятельностью в пользу безработных матросов, причем не совсем бескорыстно, поскольку члены сего объединения — безработные матросы — сами нуждались в помощи. Так что компания эта, в сущности, была обществом самовспомоществования, ибо помогали они сами себе, и тут уже все средства были хороши, будь то нож или кастет.

Итак, ситуация выглядела следующим образом: компания Палачей заняла позицию неподалеку от входа в таверну, плотно сбившись вокруг своего казначея по кличке Крокодил. А тот стиснул шею некоего молодого человека с явным намерением спровадить его к праотцам путем удушения. Напротив них с напускным безразличием, но явно выжидая, как развернутся события, стояли Исповедники во главе с Ржавым, который спокойно потягивал сигарету. Второго из этой компании почтительно величали Господином Доктором, и не без причины: одного из своих приятелей, который при дележе добычи вздумал было прикинуться дураком, сей Исповедник, очень терпеливо и не жалея времени, отволтузил столь успешно, что приятель этот, три недели провалявшись на больничной койке, возвратился к своим подельникам в полном блеске интеллекта и, во избежание повторного курса лечения, внял справедливым притязаниям Господина Доктора. Третий Исповедник по кличке Дубина, стоял справа от Господина Доктора, вроде бы почесывал плечо, а на самом деле нащупывал под курткой скрученный вчетверо стальной трос со здоровенной железякой на конце. Этому своеобразному средству убеждения Дубина и был обязан своим прозвищем.

— Эй, Крокодил! Чего вы привязались к Мальцу? Мне показалось, он хотел подсесть к нашему столику, — сонным голосом проговорил Ржавый.

Крокодил чуть ослабил хватку, поскольку не в его правилах было во время беседы заниматься убийством.

2

— Теперь уж точно придется сматываться отсюда, и побыстрее, — подвел итог Ржавый, когда вся компания была в сборе.

Молодой человек поочередно бросал испуганные взгляды на каждого из трех своих грозных спасителей, уже расположившихся в кафе-ресторане «У четверки дохлых крыс», где приличной публике сулили танцы (и, если верить другому объявлению, с иностранцами изъяснялись по-немецки).

Приличная публика, развлекающая танцами, состояла по большей части из безработных боксеров и торговцев с черного рынка, а также дамочек на любой вкус (попадались среди них как негритянки и малайки, так и белокожие). Дамы все, как на подбор, были облачены в коротенькие платья с глубоким декольте и пребывали в состоянии подпития.

— По-моему, нам пора отсюда сваливать, — согласился Господин Доктор. — Палачей этих здесь пропасть, всех не перебьешь. Я и так удивляюсь, чего это мы ввязались в потасовку из-за какого-то незнакомого хлюпика.

— Я вам искренне и глубоко признателен… — заговорил молодой человек по-прежнему дрожащим голосом, но Ржавый добродушно прервал его:

3

Молодой человек от неожиданности лишился дара речи. Ржавый задумчиво уставился в пол.

— Так и быть, докажу тебе свою дружбу, Ржавый! Безо всякой приплаты сообщу еще кое-какие сведения о об этом Томасе Ливене. Слушай. Ливен сел на пароход с неким бельгийцем по фамилии Лакруа. Через два месяца я после их отъезда я получил письмецо от Лакруа, где он просил меня уладить одно дельце с его подружкой, у которой он оставил кое-что из своего барахла. В том же письме бельгиец упоминал, что они вместе со своим попутчиком прошли в Джибути трехнедельный курс обучения, после чего их направили в Сайгон, в расположении первого батальона. Так что этот Ливен сейчас обретается в Индокитае… Ну, а теперь не мешайте мне спать! Да захлопните дверь поплотнее! — рявкнул он вслед уходящим.