Сердцу не прикажешь

Роудз Карен

Разве могла Элизабет Мейсон, скромный менеджер отеля из Канзас-Сити, предположить, что посылка с куклами-марионетками, доставшимися ей в наследство от дальнего родственника, принесет не только материальное благополучие, но и послужит поводом для сближения с известным психологом и телеведущим Квинтом Лоренсом?

Однако, прежде чем Элизабет обрела свое счастье, ей, как и другим героям романа, пришлось многое пересмотреть в себе и своих взглядах на жизнь.

1

Бушевавший на улице ветер швырял в оконное стекло пригоршни снега. В маленькой жарко натопленной квартире было тихо и уютно. Элизабет Мейсон стояла у окна, скрестив на груди руки и вознося к небесам безмолвные молитвы. Она страстно надеялась, что вещь, которая досталась ей по наследству, обладает хоть какой-то материальной ценностью, и при этом успокаивала сама себя, что это не является таким уж большим грехом.

– Что ты там копаешься, Грант? – спросила она, устраиваясь на краешке кровати, чтобы удобнее было наблюдать за происходящим.

Грант Холбрук опустился на колени перед стоявшим на полу деревянным ящиком и в раздумье почесал рукой квадратный подбородок. Ящик был длинный и занимал все пространство между кроватью в спальне и столиком со стеклянной крышкой, стоявшим в соседней гостиной.

Элизабет была настолько возбуждена ожиданием, что даже замызганная этикетка транспортной компании, приклеенная на крышке, показалась ей диковинной. На самом же деле этикетка выглядела обыкновенно. Несмываемыми чернилами на ней были выведены фамилия Элизабет и ее адрес в Канзас-Cити.

– Да успокойся ты наконец и не смотри на меня такими жадными глазами, – ответил Грант с добродушной улыбкой. – Лучше принеси-ка сюда молоток и самую большую отвертку.

2

«Очень подходящий зал», – с удовольствием отметил Квинт. Он стоял на подиуме и внимательно осматривал банкетный зал «Парквей Армз Отеля». Здесь ему предстояло работать ближайшие полтора месяца.

С высокого, украшенного лепниной потолка свисали четыре огромные люстры. Обитые кремовым штофом стены были отделаны по низу дубовыми панелями. В зал вели двойные под потолок двери, которые почти полностью занимали пространство стены слева от Квинта. Сиянье люстр отражалось в полированных ручках из латуни.

– Ну, вот, дружище, – вслух произнес Квинт, – ты и добрался до вершины. – Голос гулко разнесся по пустынному залу.

Иногда, вспоминая пройденное, Квинту с трудом верилось, что он и есть тот мальчик, что вырос в убогой лачуге на берегу реки. А иногда, напротив, он чувствовал, что далеко еще не исчерпал свои способности. Квинт не мог бы точно ответить, к чему стремится, но твердо верил, что ему предстоит еще долгий путь. Он должен двигаться вперед, только вперед.

– Да, искусство держать удар и подниматься с колен я постиг в совершенстве, – пробормотал он с иронической усмешкой.