Ганнибал

Харрис Томас

Самый знаменитый серийный убийца наших дней преспокойно живет в Италии инкогнито.

Он — доктор Ганнибал Лектер. Каннибал, маньяк, изворотливостью которого можно только восхищаться. Лучший друг и консультант агента ФБР Клэрис Старлинг.

И — вот оно, новое дело Клэрис и Ганнибала!

Дело об убийствах? Естественно!

Дело о тайнах? А как же иначе!

Но — дело о мистике? О невероятном и непостижимом? О связи прошлого и современности? Почему бы и нет, если к этому делу причастен доктор Лектер.

Читайте роман «Ганнибал» — продолжение величайшего триллера «Молчание ягнят»!!!

Часть I

ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ

Глава 1

«Форд-мустанг» с Клэрис Старлинг за рулем с ревом взлетел по пандусу, ведущему к входу в Управление контроля за оборотом алкоголя, табака и огнестрельного оружия (УКАТО) на Массачусетс-авеню. Штаб-квартира управления размещалась в доме, арендованном в целях экономии у самого преподобного Муна.

Штурмовой отряд ждал ее в похожем на пещеру гараже, разместившись в трех автомобилях: изрядно побитом микроавтобусе без опознавательных знаков и двух стоящих чуть сзади него черных автобусах отряда спецназа. Двигатели всех машин уже работали на холостом ходу.

Старлинг подхватила сумку со снаряжением и побежала к грязно-белому микроавтобусу, обе дверцы которого украшала надпись: «Мандавошкин дом».

Через открытые задние дверцы за ее приближением наблюдали четверо мужчин. Даже в камуфляжной форме Старлинг выглядела стройной и, несмотря на тяжеленную сумку, двигалась легко и быстро. В призрачном сиянии ламп дневного света ее волосы слегка поблескивали.

— Ох уж эти женщины, — сказал полицейский из округа Колумбия, — постоянно опаздывают.

Глава 2

Заканчивающаяся тупиком улица в населенных рабочим людом кварталах Арлингтона, штат Виргиния. Время чуть за полночь. Теплая осенняя ночь после только что закончившегося дождя. Пахнущий влажной землей и листьями воздух медленно движется, отступая перед приближающимся холодным атмосферным фронтом. Одинокая цикада поет свою песню. Она замолкает, когда до нее долетает приглушенный шум пятилитрового двигателя «мустанга», за которым следует машина федеральной полиции. Оба автомобиля сворачивают в тупик и подъезжают к аккуратному домику на две семьи. «Мустанг» подрагивает, пока его двигатель работает на холостом ходу. Но вот мотор стихает. Выждав несколько секунд, цикада возобновляет песню — последнюю песню перед приходом холодов, последнюю песню в жизни.

Из «мустанга», оставив сиденье водителя, появляется федеральный исполнитель в форме. Он обходит вокруг машины и открывает дверцу для пристроившейся на пассажирском месте Клэрис Старлинг. Клэрис вылезает из автомобиля; Широкая белая повязка вокруг головы удерживает марлевый тампон на ее ухе. Шея Клэрис чуть выше выреза зеленой хирургической блузы, которую она носит вместо куртки, испещрена красно-оранжевыми пятнами антисептика бетадин.

В пластиковой сумке на «молнии» Старлинг несет свои пожитки — немного денег, ключи, удостоверение личности специального агента ФБР, скорозарядное устройство с пятью патронами, небольшую баночку крема. В той же руке Клэрис тащит пояс с пристегнутой к нему пустой кобурой.

Федеральный исполнитель передает ей ключи от машины.

— Спасибо, Бобби.

Глава 3

Серый рассвет принес газеты и ранние телевизионные новости.

Услышав, что Старлинг зашевелилась, Мэпп пришла к ней, захватив с собой несколько горячих булочек. Вскоре они обе уселись перед телевизором.

Си-эн-эн и все остальные крупные телесети купили у «Дабл-ю-эф-ю-эл ТВ» право на показ пленки. Эти эксклюзивные кадры были сделаны с вертолета, кружившего над головами участников событий.

Старлинг их уже видела. Ей надо было убедиться в том, что Эвельда выстрелила первой. Переведя взгляд на Мэпп, она увидела, что темное лицо подруги искажено гневом.

Неожиданно почувствовав тошноту, Старлинг выбежала из комнаты, чтобы облегчить желудок.

Глава 4

В этот ранний час спортивный зал в Центре Дж. Эдгара Гувера был почти пуст. Два немолодых человека отмеривали неторопливые круги по беговой дорожке. Из дальнего угла доносился лязг тренажера, а в малом зале слышались выкрики и стук мячей. Там играли в ракетбол. Шум игры эхом отражался от стен главного зала.

Голосов бегунов слышно не было. Джек Крофорд бегал в обществе Директора ФБР Танберри по его просьбе. Они пробежали уже три километра и начали слегка задыхаться.

— Блейлок за этот провал вверх тормашками вылетит из своего алкогольно-табачного арсенала. Это случится не сейчас, но его песенка спета, и он это знает, — сказал Директор. — Он также может известить преподобного Муна, что освобождает его территорию.

Сотрудников ФБР немало забавлял тот факт, что Управление контроля за оборотом алкоголя, табака и огнестрельного оружия арендует служебное помещение у преподобного Муна.

Глава 5

Старлинг была хорошей хозяйкой, но ей не хватало методичности. На ее стороне домика, который они занимали вместе с Арделией, царила чистота, и она могла найти любую вещь, но в то же время дела имели тенденцию накапливаться. Это могло быть стиранное, но не разобранное белье или большая гора журналов, для которых на полках не осталось места. С невыглаженной одеждой она смирялась, так как считала себя мировой рекордсменкой по скорости глажения, да и наряжаться ей приходилось очень редко.

Но когда ей хотелось настоящего порядка, она через общую кухню отправлялась на территорию Арделии Мэпп. Если Арделия была дома, то Старлинг обращалась к ней за советами. Советы эти, как правило, оказывались весьма полезными. На тот случай, если Арделия отсутствовала, между ними имелось соглашение: Старлинг может сколько угодно предаваться размышлениям в атмосфере полного порядка, при условии, что ничем данный порядок не нарушает. Вот и сегодня Старлинг сидела на половине Арделии. Это было жилье, в котором постоянно ощущалось присутствие его владельца.

Старлинг смотрела на заключенный в самодельную рамку страховой полис бабушки Мэпп. Этот полис висел здесь на стене точно так, как он когда-то висел в хижине, когда бабушка арендовала землю у фермера. Полис украшал стену и в дешевой квартире, где прошло детство Арделии. Бабушка продавала овощи и цветы, экономила каждый цент, чтобы вовремя внести очередной страховой взнос. В итоге старушка под залог своей страховки ухитрилась получить ссуду, которая помогла Арделии преодолеть последнее препятствие на ее нелегком пути в колледже. На стене висела и фотография миниатюрной старой женщины в платье с белым крахмальным воротником и соломенном канотье на голове. Женщина даже не пыталась улыбнуться, а из-под полей шляпы смотрели ясные, исполненные древней мудрости глаза.

Обращаясь к прошлому, Арделия ежедневно черпала новые жизненные силы. Вот и для Старлинг настало время сделать то же самое. В лютеранском приюте в Бозмене девочку не только кормили и одевали, но и привили ей навыки достойного поведения. Но сейчас этого было недостаточно, сейчас она хотела прислушаться к голосу крови.

Что ты имеешь за душой, если происходишь из нищей белой семьи и родилась в таком месте, где Реконструкция

Часть II

ФЛОРЕНЦИЯ

Глава 17

Ночь в самом сердце Флоренции. Исторические здания старого города украшены художественной подсветкой.

Поднимающийся из тьмы площади, залитый светом палаццо Веккьо с его сводчатыми окнами и мощными стенами казался воплощением средневековья. Зубцы стены по периметру крыши светились так, как светятся в ночь Хеллоуина прорези в тыкве со свечой внутри. Темноту неба пронзала освещенная сторожевая башня.

Перед светящимся белым циферблатом башенных часов охотились на москитов летучие мыши. Они будут это делать до тех пор, пока в воздух не взовьются разбуженные колокольным звоном ласточки.

Главный следователь Квестуры

[21]

Ринальдо Пацци, чей плащ казался черным на фоне белых статуй, изображающих главным образом сцены убийств и изнасилований, вышел из тени Лоджии и зашагал по площади. Его бледное лицо словно цветок подсолнечника все время было обращено на залитый светом дворец. На том месте, где на костре был сожжен церковный реформатор Савонарола, Главный следователь остановился и взглянул на окна дворца, за которыми нашел свою смерть один из его предков.

Вон из того высокого окна был выброшен голым и с петлей на шее Франческо де Пацци. Под этим окном он умирал, дергаясь, вращаясь и ударяясь о шершавые стены. Архиепископ во всем своем облачении, повешенный рядом с Пацци, духовного утешения тому не принес. С вылезшими из орбит глазами хрипящий пастырь в предсмертной судороге вцепился зубами в плоть предка следователя Ринальдо.

Глава 18

О таком подозреваемом, каким оказался Джироламо Токка, можно было только мечтать. Еще совсем молодым человеком он получил девять лет тюрьмы за убийство мужчины, которого Токка застукал в темной аллее, когда тот обнимал его невесту. Его также обвиняли в сексуальном надругательстве над своими дочерьми и других семейных преступлениях. Кроме того, ему пришлось отсидеть и за изнасилование.

Квестура чуть ли не до основания разрушила дом Токки, пытаясь найти вещественные доказательства его преступлений. В конце концов Пацци, лично обыскивая жилище подозреваемого, обнаружил коробку из-под патронов, которая и была представлена суде в качестве одного из немногих фактических доказательств со стороны обвинения.

Сам суд явился сенсацией. Заседания суда проводились в защищенном здании, именуемом «Бункер». «Бункер» располагался напротив флорентийской редакции газеты «Ла Нацьоне», и в нем в семидесятых годах шли процессы над террористами.

Приведенные к присяге присяжные, пятеро мужчин и пять женщин, закрылись ненадолго в совещательной комнате и признали Токку виновным практически без доказательств, исходя лишь из личности обвиняемого. Большая часть публики считала Токку невиновным, но много было и таких, которые заявляли, что Токка — мерзавец и в любом случае заслуживает тюрьмы. Как бы то ни было, но в возрасте шестидесяти пяти лет он был приговорен к сорока годам заключения в Волтерре.

Несколько последовавших за этим месяцев были поистине золотыми. Вот уже почти тысячу лет никто из Пацци не был столь знаменит, как Ринальдо. Его славу можно было сравнить лишь со славой самого Паццо де Пацци, вернувшегося из Первого крестового похода с осколками кремня от Гроба Господня.

Глава 19

Именно в это ужасное время, ожидая неизбежного удара, Пацци впервые встретил человека, известного в ученых кругах Флоренции как доктор Фелл…

Ринальдо Пацци взбирался по внутренней лестнице палаццо Веккьо, выполняя одно из тех ничтожных заданий, которые изыскивали для него бывшие подчиненные, наслаждающиеся падением шефа. Шагая по истертым временем ступеням вдоль покрытой фресками стены, следователь смотрел лишь на носки своих ботинок, не обращая внимания на окружавшие его произведения искусства. Пятьсот лет тому назад его окровавленного предка силой волочили по этой лестнице.

Добравшись до площадки, Пацци, как подобает мужчине, расправил плечи и взглянул в глаза изображенных на фресках людей, с некоторыми из которых он состоял в дальнем родстве. До его слуха уже доносились отзвуки спора, кипевшего в расположенном выше этажом Салоне лилий. Там проводили свою совместную сессию дирекция Галереи Уффици и Комиссия изящных искусств.

Ринальдо предстояло заняться исчезновением человека, который много лет был хранителем палаццо Каппони. Многие считали, что старикан просто сбежал либо с женщиной, либо с чужими деньгами, а может быть, с тем и другим одновременно. Вот уже четыре раза подряд он не являлся в палаццо Веккьо на ежемесячное заседание руководящего комитета.

Пацци направили сюда для продолжения расследования. Главный следователь Пацци, который после взрыва в музее сурово наставлял серых от страха членов дирекции Галереи Уффици и их вечных соперников (столь же почтенных представителей Комиссии изящных искусств) о необходимости принимать адекватные меры безопасности, теперь вынужден был заниматься совершенно ничтожным делом. Ему предстояло задавать вопросы об амурных похождениях хранителя. Это не вдохновляло.

Глава 20

Теперь, когда мир, в котором мы обитаем, огрубил наши сердца и сделал их бесчувственными к проявлениям низости и беспутства, нам иногда полезно взглянуть на предметы, все еще представляющиеся людям воплощением зла и пока еще способные пробудить от сна равнодушия нашу так похожую на тесто, вялую и покорную совесть.

Во Флоренции открылась выставка, именуемая «Ужасающие орудия пыток», и именно на этой выставке Ринальдо Пацци во второй раз встретил доктора Фелла.

Экспозиция состояла более чем из двух десятков классических пыточных инструментов, множества иллюстративных материалов и документов. Размещалась она в Форте ди Бельведере, возведенном Медичи в шестнадцатом веке для защиты южной стены города. Твердыня имела грозный и весьма неприветливый вид. Выставка совершенно неожиданно вызвала ненормальный ажиотаж. Некоторые зрители испытывали такое возбуждение, что создавалось впечатление, будто им в брюки забралась живая форель.

Рассчитанная на месяц экспозиция продержалась полгода. «Ужасающие орудия пыток» привлекли посетителей не меньше, чем Галерея Уффици, оставив далеко позади Музей дворца Питти.

Организаторы зрелища — пара неудачников таксидермистов, питавшихся ранее останками животных, из которых они делали чучела, стали миллионерами и, облачившись в новые смокинги, совершили триумфальное турне по всему континенту.

Глава 21

Согласно легенде, христианский мученик святой Миниато поднял с песка римского цирка свою отрубленную голову и, взяв ее под мышку, прошагал до склона холма на противоположном берегу реки, где с тех пор и покоится в великолепной церкви, получившей его имя.

Тело святого Миниато, широко расправив плечи, а может быть, и сгорбившись, прошествовало, вне всякого сомнения, по той улице, где мы с вами сейчас находимся — по виа де Барди. В город пришел вечер, и улица опустела. Выложенные замысловатым узором камни мостовой блестят под мелким зимним дождем, недостаточно холодным даже для того, чтобы убить стойкий кошачий запах. Мы с вами находимся среди дворцов, сооруженных шесть сотен лет тому назад князьями коммерции — созидателями правителей и великими ценителями флорентийского искусства эпохи Ренессанса. На расстоянии полета стрелы от нас, на противоположном берегу Арно, видны злобные зубья парапета палаццо Веккьо на пьяцца Синьориа — на площади, где был повешен, а затем сожжен монах по имени Савонарола и где находится Галерея Уффици с сотнями распятых в ней Христов.

Эти семейные дворцы, законсервированные усилиями современной итальянской бюрократии, стоят тесно прижавшись друг к другу, внешне очень похожие на унылые тюремные здания. Но в чреве своем они прячут просторные и молчаливые залы с высокими потолками и стенами, задрапированными или обитыми истлевающим шелком. Этих залов никто не видит, хотя их стены вот уже многие, многие годы украшают менее известные картины самых великих мастеров Ренессанса, и лишь вспышки столь редких в этих местах молний иногда выхватывают эти картины из постоянно окружающей их тьмы.

Вот здесь, совсем рядом с вами, стоит дворец, принадлежавший когда-то семейству Каппони — семейству, славившемуся целую тысячу лет. Один из Каппони разорвал и швырнул в лицо французскому королю предъявленный тем ультиматум, а другой Каппони даже занимал Святой престол.

В окнах палаццо Каппони за тяжелыми металлическими решетками сейчас нет света. Кольца, в которых когда-то ярко пылали факелы, опустели. В старинном, покрытом волосными трещинами стекле вон того окна вы видите оставшееся еще с сороковых годов отверстие от пули. Подойдем ближе. Приложите ухо к холодному металлу так, как до вас это сделал полицейский, и прислушайтесь. До вас донесется едва слышный звук клавикордов. Кто-то играет баховские «Вариации на тему Гольдберга» — играет не безукоризненно, хотя и очень хорошо, демонстрируя прекрасное понимание музыки. Игру нельзя назвать совершенной лишь потому, что левая рука исполнителя чуть-чуть зажата.