Поход клюнутого

Чичин Сергей

На стылых и суровых склонах Железных Гор, где спокон века селятся кланы горных гоблинов, можно иногда встретить редкую птицу гобломинго цвета ультрамарин, если не врут упыханные гоблинские орнитологи. Бытует легенда, что поймавший ее обретет небывалую удачу и сможет с легкостью выходить из самых страшных переделок. Однако лихих охотников за удачей осаживает продолжение той же легенды: тот, кого гобломинго клюнет (а клюнет она непременно — склочная скотина, куда там индюкам и эльфам), навеки поражен будет ужасным проклятием, от которого покоя не будет ни ему самому, ни тем, кто вокруг него, да и на дальних задворках мира будет аукаться. Потому никто в здравом уме за птичкой этой не охотится, а встретив в горах случайно, бежит сломя голову, потому что никакая удача не искупит ауры возмутителя спокойствия.

Но порою находится долбоклюй, между ушами которого народные поверья не задерживаются. Это — история одного из них.

1

Лошадь была большая. Ну просто до неприличия здоровенная зверюга. Ткнувшись своим хищным крючковатым шнобелем в ее яростно раздутые кожистые ноздри, Бингхам поприкинул мощь и грузоподъемность твари, оценил грозный разворот грудной клетки, толстые ножищи, перевитые сухими плотными мышцами, не без содрогания заставил себя заглянуть в налитые кровью свирепые зенки и подвел промежуточный итог осмотра со свойственной гениям краткостью:

— Ого!

— Пфе! — ответила лошадь с давно заготовленным презрением и метко уронила клочок мутной белесой пены на носок Бингхамова сапога.

То есть уронила-то она метко, но гоблин с неподдельной, непредумышленной грацией разгильдяя-везунчика как раз убрал сапог, и в кровавых глазищах страшилы промелькнуло что-то типа уважения. Черные тугие губы раздвинулись в зловещем оскале, должном обратить наглеца в паническое бегство, но Бинго был парень простой, труса не праздновал, по крайней мере на базаре, где паниковать себе дороже, и на улыбку ответил улыбкой. Зубы у него были ничуть не хуже лошадиных, правда, располагались в причудливом порядке — через один, но тех, что еще не были выбиты, вполне хватило бы, чтобы перегрызть кочергу. Коняга обескураженно схлопнула губы и тоскливо пристукнула в землю могучим копытом, словно бы раздумывая, не испытать ли на любопытном субъекте этот последний аргумент.

Гоблин, напротив, свою пасть растянул до ушей и ненавязчивым жестом подал лошади под нос кулак. От кулака крепко несло копотью, железом и желанием с размаху врезаться во что-нибудь достойное. Шкура на костяшках ороговела так, что никаких латных перчаток не надо — верный признак того, что обладатель кулака не какой-то там придворный теоретик, мастер писать антраша по банкетному залу, изячно взмахивая платочком и опустивши долу томные с поволокою глаза. Нет, этот малый знает жизнь во всех ее проявлениях! — кричал кулак. Мы с ним с длинных стругов на плоский берег!.. В седых океанах, с высоких башен, и до сих пор по свету, трубим в трубы и бьем… и бьем, и бьем, и не только в барабаны, но и, скажем, в иной бубен треснуть тоже вполне себе состоятельны. Я всегда впереди, а гоблин следом волочется — не бросать же, право слово, растяпу, сгинет без меня! О, он о многом говорил понимающему, этот напоенный свирепой поэзией битвы кулак, и лошадь, будучи существом как раз понимающим, с легким всхрапом уступила: чуть осела крупом и сделала два крошечных, чисто символических шажка назад. На морде ее отчетливо нарисовались скука и высокомерие — не задираться же, мол, с каждым побродяжником; но базар, преисполненный личностей тертых, было на мякине не провести. Залился обидным прерывистым ржанием какой-то весельчак, предусмотрительно укрывший свою персону за овощным рядом, лихо свистанула в два пальца дородная личность в кепке и полосатом халате, а кряжистый орк с двумя мечами поперек окольчуженной спины одобрительно кхекнул и наградил Бингхама дружественным шлепком промеж лопаток. Гоблин с великим трудом устоял, и то, видимо, сугубо из боязни, что, влипни он мордой в лошадиный анфас, потом от насмешек всего базара ему будет не отмыться. Так что фыркнул со старательно подпущенным смущением, распустил кулак-аргумент в свободную ладошку с весло размером, привычно вытер ее о штаны и пояснил орку, как ближе всех случившемуся:

2

Ходить взапуски с длинноногим и шустрым, к тому же не отягощенным доспехами гоблином — радости оказалось мало. Хорошо хоть, Бинго вынужден был делить большую часть своей избыточной энергии между созерцанием предлагаемых с лотков чудес цивилизации и обереганием драгоценного кувшина от прикладного внимания встречных. Единственный, кого гоблин ненароком покалечил, сам был виноват — кто же лазает в карман верзиле, топающему бок о бок с капитаном стражи? В кармане, как видно, была прореха (или же сам карман оказался удачной прорехой), рука незадачливого воришки увязла в ней, и локоть Бингхама выстрелил в его сторону движением, с восхитительной непосредственностью вплетенным в перекладывание кувшина под другую руку. Сэр Малкольм оценил по достоинству деликатное поведение гоблина, который не стал прыгать на поверженном, исполняя варварский победный танец, как наверняка хотел, и наградил свеженанятого сотрудника леденцом на палочке. Растроганный Бинго сгрыз и леденец, и палочку, а в миг, когда сэру Малкольму отсалютовали стражники ратуши, как раз вылизывал ладонь и вид имел самый гуманный.

— Здесь-то уж нам не помешают, — заверил капитан, проводивши гостя к массивной двери в полуподвальное помещение. — Это, чтоб ты знал, одно из немногих мест, где можно по душам побеседовать, не опасаясь подслушивания.

— Это каждый раз, как приспичит, ты сюда бегаешь? — сочувственно откликнулся Бинго, изучая суровую каменную кладку стен. — У нас с этим проще — выбери елку по вкусу да выкладывай ей… под нее… А кто подслушал, тот сам себе совершенно виноватый.

— Попрошу без варварских идиом! — Сэр Малкольм извлек из поясного мешочка большой ключ и отомкнул тяжкий замок на двери. — Это вовсе не то, что ты подумал. Тут у меня оружейная. Наша служба и опасна и трудна — вот и приходится о собственной безопасности заботиться. Заходи, будь как дома.

Бинго горестно вздохнул, то ли по дому, которого давненько не видал, то ли от перспектив взаправду поселиться в оружейной, но башку послушно пригнул и проник в полутемное помещение, только через решетчатые окошки на уровне мостовой и освещаемое.