Переполох в Бате

Эйр Джоржетт

В этом любовном романе много забавных, иногда даже несколько пикантных ситуаций, интриг и всепоглощающей любви: Молодые женщины, почти ровесницы, одна — вдова, другая — ее падчерица приезжают из Лондона на курорт в Бат, где попадают в вихрь событий, порой самых неожиданных…

Первая и вторая книги романа выходят в свет одновременно.

Глава I

В библиотеке Милверли-парк сидели две леди. Темная шляпка и обилие траурных креповых лент в одежде той, что была моложе, указывали, что это вдова. Она сидела у стола, на котором покоилась молитвенная книга, вторая леди — красавица с золотисто-каштановыми волосами, на вид ей можно было дать лет двадцать пять — сидела в одной из глубоких оконных ниш. Окна с этой стороны выходили в парк. Вдова некоторое время читала вслух заупокойную своим приятным, благоговейным голосом, но потом закрыла молитвенник. Наступила продолжительная тишина, которая прерывалась лишь отрывистыми фразами, произносимыми то одной, то другой леди, да тиканьем часов, что стояли на каминной полке.

Библиотека, о которой отзывались похвально все путеводители по Глучестерширу, благодаря ее необычным, резным книжным стеллажам, была действительно красивой комнатой. Она располагалась на цокольном этаже особняка и была обставлена хоть и несколько мрачно, но несомненно с большим вкусом. До

самого последнего времени ею пользовался покойный граф Спенборо. Об этом говорил легкий аромат сигар, который до сих пор ощущался в воздухе, а также письменный стол из красного дерева, заваленный бумагами, на котором то и дело останавливался взгляд голубых глаз вдовы. Словно она надеялась каким-то чудом вновь увидеть мужа на его рабочем месте. Имя графа было окружено атмосферой тихой скорби, не доводимой до истерики, а на красивом лице вдовы застыло какое-то смущенно-недоуменное выражение, словно она до сих пор отказывалась осознать свою потерю.

Роковая развязка наступила внезапно и совершенно неожиданно для всех, включая и самого покойного. Никому и в голову не могло прийти, что граф, который был цветущим и крепким мужчиной, на своем пятидесятом году вдруг окажется на смертном одре из-за такой пустяковой причины, как простуда, подхваченная им на рыбалке в Вае, где он промышлял лосося. Хозяин и хозяйка дома, в котором гостил граф, всячески уговаривали его не дразнить судьбу и подлечиться, но все было бесполезно, и на следующий день он вновь пошел на рыбалку. Занятие это доставляло ему большую радость, и графвовсе не хотел от него отказываться из-за какого-то пустякового недомогания. Вернувшись в Милверли, лорд Спенборо в ответ на заботливые расспросы родных раздраженно ответил, что прекрасно себя чувствует. Однако несмотря на его уверения, что он здоров, внешне он так изменился в худшую сторону, что дочь, решительно проигнорировав все его запреты, немедленно послала за врачом. Графу был поставлен безжалостно страшный диагноз: двустороннее воспаление легких, и в течение недели он угас. Его молодой жене и дочери от первого брака осталось только скорбеть по нему, а кузену Хартли, который был на пятнадцать

Похоже, сейчас в голове вдовы роились невеселые мысли. Она проговорила печальным, скорбным голосом:

— Ах, если бы я до конца осознавала свой долг! Я ведь чувствовала, что исполняю его не полностью. А теперь эта мысль просто угнетает меня.

Глава II

Серена вскочила со стула.

— Мой отец… он что, с ума сошел?! — вскричала, она. — Ротерхэм будет выделять мне?!.. Ротерхэм будет давать согласие на мой брак?!.. О Боже! Какой позор! Какая гадость!..

Ненависть душила ее. Она стала мерить комнату нервными шагами, раскрытым ртом глотая воздух, которого ей сейчас не хватало. Сжав одну руку в кулак, девушка била им в раскрытую ладонь. Не задумываясь, резко оттолкнула своего дядю Доррингтона, когда тот, тяжеловесно приблизившись к ней, сделал попытку встать у нее на пути и остановить ее.

— Прошу тебя, Серена!.. Прошу тебя, дитя мое! Успокойся! Это гадко, мы с тобой согласны, но возьми же себя в руки, — увещевал он ее. — Честное слово, это ж надо так? Назначить опекуном человека, который не является даже членом семьи! Это переходит всякие границы! В это невозможно поверить. А кто же я, по-вашему? Никто? Я ее дядя! Дядя — вот наиболее приемлемая кандидатура для назначения! Видит Бог, никогда еще я не был так рассержен!

— Можно сказать, что это как раз тот самый случай, когда эксцентричность человека заходит слишком далеко, — заметил господин Иглшэм. — Как несправедливо! Рискну предположить, что Терезе это очень и очень не понравится.