Третья Империя

Юрьев Михаил Зиновьевич

Мир бесконечно далек от справедливости. Его нынешнее устройство перестало устраивать всех. Иран хочет стереть Израиль с лица земли. Америка обещает сделать то же самое а отношении Ирана. Мусульмане жгут пригороды Парижа. Все страны ужесточают иммиграционное законодательство. Японцы, считая себя высшей азиатской расой, презирают Китай. Но Китай — объективно будущая сверхдержава. Черные режут друг друга в Африке… Такое уже бывало в ХХ веке в мировой истории, когда все страны и народы были недовольны своим положением и друг другом — накануне Первой мировой войны. И Второй… Следовательно? Третья мировая война неизбежна, как неизбежно новое устройство мира по окончании этой войны! О том, какая это будет война и как после нее будет устроен этот мир, захватывающе, детально, даже дотошно, доказательно и смело описал Михаил Юрьев в своей новой книге «Третья Империя». Мир будет поделен между пятью сверхдержавами, утверждает М. Юрьев. И Россия — одна из них.

Предисловие

Дорогие соотечественники! Я, Алвареду Бранку душ Сантуш, родился в городе Сан-Паулу в 2025 году — в тот памятный для нашей Федерации год, когда произошли два события, годовщину которых мы отмечаем в праздники Полной Независимости и Торжества Католицизма. Семья моего отца, душ Сантуши, — старые бразильские промышленники, последние несколько десятилетий специализирующиеся на выпуске шин: наш бренд, «Братир», вот уже более сорока лет один из наиболее ценимых потребителями, и ныне является вторым по объемам продаж в Федерации. Моя мать, Вероника душ Сантуш, урожденная Бранку, весьма известная в обществе и как светская дама, и как руководитель одной из крупнейших общеамериканских благотворительных организаций, происходит из еще более высокого рода: ее дядя, мой двоюродный дедушка Алвареду Бранку, — легендарный основатель и первый президент нашей страны, а ее двоюродный дядя — космический магнат Жуан Бранку, второй по размеру состояния человек в Федерации, живой и здравствующий, слава Богу, и поныне.

Я рос в достатке, окруженный любовью и уважением к себе как к личности, в ревностной католической среде, ценности которой пытались — вполне успешно — привить и мне. Я окончил университет Сан-Паулу в 2049 году; соученики относились ко мне хорошо, не ставили мне в вину богатство и высокое происхождение — я не могу припомнить ничего серьезнее, чем когда в 2044 году столицу Федерации после смерти дедушки переименовали в Алвареду, меня постоянно дразнили шлягером того сезона «Come with me to Alvaredu». Я не хотел заниматься семейным или иным бизнесом, как моя старшая сестра Габриэла, или политикой, как старший брат Антониу душ Сантуш, заседающий ныне в Алвареду в Сенате Федерации, причем не от родного штата, а от штата Диксиленд, где он работал в 2047–2048 годах председателем правительственной комиссии по ликвидации последствий цунами (помните, когда упал астероид?) и заслужил большое уважение. Вместо всего этого меня привлекала академическая карьера: я хотел и хочу понимать, как устроено человеческое общество, как функционируют и развиваются страны и народы — а уж потом, может быть, заняться политикой. Моя семья, разумеется, не возражала, и я отправился готовить диссертацию на соискание степени доктора философии в Университет имени семьи Буш в городе Хьюстоне, штат Плейнсленд; моя тема называлась «Самоподдерживающиеся сетевые организации в человеческом сообществе».

Но более всего меня привлекала так называемая компаративистика, то есть сравнительный анализ того, как что-то устроено в разных странах, и мне очень хотелось сделать такой анализ по теме своей диссертации, хотя бы для начала ограничившись христианским миром. Причем мне хотелось не просто изучить через Сеть, как все это устроено в России, а поехать и посмотреть самому — возможно, это сказывались гены моего дальнего предка, капитана Педру Одноухого, который в XVII веке возил рабов из Африки и доходил на своем фрегате с грузом ценной древесины паун-бразил даже до Китая.

Я начал убеждать в этом моего научного руководителя, профессора Хиггинботама, который долго сопротивлялся — все янки (а уж тем более янки из Новой Англии, как мой профессор) недолюбливают Россию по понятным причинам в отличие от нас, латиносов и бразильцев. Но наконец он сдался, в чем я и не сомневался, потому что он очень хорошо относится ко мне. Оформив саббатикал в университете, я отправился в Алвареду и пришел в российское посольство за визой; около 12 тысяч долларов, которые надо было за нее заплатить, хотя и являются большой суммой, для меня не представляли проблемы. Знаменитый технодопрос, на который я шел с замиранием сердца, оказался довольно быстрой и не страшной процедурой; в общем, получить российскую визу и сесть на космоплан Алвареду—Москва оказалось гораздо проще, чем все думают (если есть деньги, конечно).

Я провел в России почти двенадцать месяцев, предварительно выучив русский; я встречался и беседовал за это время с разными людьми — и простыми, и высокопоставленными. Я нисколько не заметил на себе пресловутой русской ксенофобии — подавляющее большинство людей были со мной вполне доброжелательны. Более того, мне соглашались дать аудиенцию многие достаточно важные и известные люди, в том числе даже руководители государства, — впрочем, я отношу это в первую очередь к имени моего деда, которого в России считают таким же великим человеком, как у нас. Я также читал разные книги и материалы, просматривал прессу, смотрел кино, причем — что греха таить — меня интересовало гораздо больше, чем нужно было для диссертации. У меня вызревал замысел написать книгу о России вообще — о всех аспектах ее жизни, в сравнении нынешней и прошлых эпох, из которого читатель сможет составить себе некое объективное впечатление об этой стране. Потому что я все больше понимал, что мы совсем не знаем и не понимаем Россию. В этом нет ничьего злого умысла — просто эта цивилизация настолько отличается от нашей, при очень большой внешней схожести, что в нее надо погрузиться, чтобы понять, — ровно это, дорогие соотечественники, я и пытаюсь помочь вам сделать.

ЧАСТЬ I

ИСТОРИЯ РОССИИ

Глава 1

Первая и Вторая империи

История русских насчитывает более одиннадцати веков — до того это была не более чем племенная предыстория. Говоря «русских», я здесь подразумеваю не все население Российской Империи, а лишь изначальную и основную ее нацию (там ее обозначают как «стержневую»), иначе называемую великороссами; у ряда других народов Империи письменная история началась на двадцать и более веков ранее, у иных, напротив, — намного позднее. К слову, эта двусмысленность слова «русские» — то ли вполне конкретный народ со своей историей и обычаями, то ли все население Российского государства — вещь для России традиционная и весьма значимая, о чем речь еще не раз пойдет в этих заметках. Так вот, государственная история русских начинается с того, что примерно к девятому-десятому веку нашей эры варяги, до этого ежегодно проходившие со своими дружинами — хирдами по территории будущей России с целью грабежа или торговли, осели там полностью и превратились в феодальную знать, правящую местным населением, в основном представленным славянскими племенами. Эти племена заселили территорию между бассейнами Дуная и Волги после скифов и сарматов; точное их происхождение не известно. Полуофициально в России считается, что славяне произошли не от библейского Яфета, младшего сына Ноя, как, например, все западноевропейские народы, а от его старшего сына Сима, как арабы или евреи (полуофициально — потому что официальная российская история не включает в себя так называемое исчисление народов из Книги Бытия; с другой стороны, она находится, как и все в России, под сильным влиянием православия и отрицать это тоже не может). Считается, что часть потомков старшего сына Сима Элама, эламитов (это вполне исторический народ, один из самых древних из известных нам), переселилась из мест своего обитания — ныне это запад провинции Иран Исламского Халифата — на северо-восток и там, в междуречье Волги и Дона, дала начало славянам, заселившим впоследствии все вокруг. Это библейское противопоставление себя западноевропейцам играет важную роль в российской идеологии: в Библии Яфет олицетворяет мощь, а Сим — дух («распространит Бог Яфета, Сам же будет в шатрах Симовых»); именно так русские представляют сами себя.

Варяги же были одним из племен воинственных северных народов, норманнов, иначе называвшихся викингами. Ранее считалось, что это были даны; ныне же утверждается, что это отдельный народ, живший на восточном и юго-восточном побережье Балтийского моря. Их культура была промежуточной между норвегами и данами, с одной стороны, и славянами — с другой; как первые, это был народ непревзойденных воинов, ставящий воинскую доблесть превыше всего. Они брили бороду и волосы на голове, носили длинные усы, а вожди — еще и оставленную длинную прядь на темени; самые прославленные воины получали право красить усы синей краской. Став правящей знатью среди подданных — славян, они постепенно смешались с ними, образовав русских. По крови их вклад был невелик, поскольку их было много меньше, чем славян; генетически их место в создании русской нации примерно то же, что испанцев в создании нации мексиканцев. Тем не менее отношение к воинской этике, особенно у высших сословий, взялось у русских именно от них: истинно великий правитель лишь тот, кто сокрушил врагов, а не просто набивал казну — это тоже часть того, как русские представляют сами себя.

В конце X века русские приняли христианство, причем восточного обряда, поскольку находились в цивилизационной сфере влияния Византийской империи. Начался 250-летний период Киевской Руси — первого государства русских с великокняжеской столицей в Киеве. Интересно, что русские считают свое государство преемником не Киевской Руси, а Московской, никак с ней не связанной; поэтому никогда не обсуждается перенос столицы в Киев, хотя вообще тема переноса столиц или части столичных функций у русских одна из любимых. Поэтому же нумерация правителей России с одним именем идет только с Московской Руси, а не с Киевской: так, сейчас правит император Владимир III, являющийся третьим после Владимира I Иуды (1917–1923) и Владимира II Восстановителя (2000–2012); а множество Владимиров — великих князей киевских, начиная со святого равноапостольного Владимира Крестителя, не считаются. Не так с Московской Русью: предыдущий император, Василий V Строитель (2040–2050), назывался так после великих князей московских Василия I (1389–1425), Василия II (1434–1462), Василия III (1505–1533) и царя московского и всея Руси Василия IV (1606–1610). Период Московской Руси начинается с конца XIII — начала XIV века, в период владычества монгольско-тюркской Золотой Орды. Центром же русских земель Московская Русь стала в конце XIV — начале XV века, когда великий князь московский Дмитрий, впоследствии прозванный Донским, в многочисленных войнах ослабил основных соперников за первенство на Руси — Тверь, Суздаль, Новгород, Рязань и других — и отнял у них много земель. Помимо этого он сначала в битвах на Воже и особенно на Куликовом поле разбил монгольское войско Мамая, якобы узурпировавшего власть у кагана Тохтамыша, а потом, напротив, принес покаянную присягу Тохтамышу и даже дал ему войско для войны с Тамерланом, что принесло ему и его потомкам поддержку Орды в дальнейшей борьбе с русскими соперниками. Окончательно они были сломлены и поглощены Московской Русью при Иване III Великом (1462–1505), предпоследнем великом князе московском (его внук, Иван IV Грозный, был уже царем всея Руси), и при нем же закончилось владычество Орды. В это же время, после падения Византии, появился тезис, ставший квинтэссенцией русской национальной идеи, который начертан на гербе Российской Империи, на вымпеле, который свисает с лап двуглавого орла: Москва есть Третий Рим, и четвертому не бывать.

В XVI веке были завоеваны и присоединены Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, что превратило Россию в крупную державу, и, как естественное следствие, с этого времени в западноевропейских странах начинает складываться образ России как врага христианской (имеется в виду западной) цивилизации. В это же время царствование Ивана Грозного, с его жестокостями и отходом от устоявшихся традиций, ослабили нацию изнутри, что привело к продолжительным междоусобицам и беспорядкам, причем на фоне фактической оккупации поляками, что получило название первого Смутного времени (1605–1613). В течение XVII века, после окончания Смутного времени и изгнания поляков, Россия вернула все то, что при этом потеряла, и еще присоединила Центральную и Восточную Украину, принадлежавшую Польше. В конце века началось царствование Петра I Великого (1689–1725). В это время Россия, победив Швецию, присоединила значительную часть восточной Прибалтики и выход к Балтийскому морю — основной европейской торговой артерии того времени; в связи с этим государство было перестроено на западноевропейский лад, а любые связи с Западной Европой всячески стимулировались. В конце правления Петра Великого Россия была объявлена империей, впоследствии названной Первой Империей, а сам Петр — императором. Особенного могущества Россия достигла при Екатерине II Великой (1762–1796), когда она присоединила Литву, Курляндию, половину Польши и Крымское ханство. В это время Россия уже стала одной из великих держав, что привело к осознанию и началу реализации последовательного и целенаправленного антироссийского курса правящим классом тогдашней сверхдержавы, Англии, — курса, впоследствии разделенного всей Западной Европой и США и продолжавшегося вплоть до Двенадцатидневной войны. В XIX веке Россия развивалась в русле тех же тенденций — ее статус великой державы, утвержденный победой над Наполеоном в начале века, был лишь ненадолго поколеблен поражением в крымской войне и сохранялся вплоть до вступления в Первую мировую войну в 1914 году. За XIX век Россия присоединила Кавказ, Закавказье, Финляндию и Среднюю Азию. При этом противостояние с Западом, особенно с Англией, стало перманентным фактором, неоднократно прорывающимся прямыми столкновениями; заключенный в конце века союзнический договор с Англией и Францией (Антанта) преследовал тактические цели и не менял эту расстановку. Тем не менее к началу XX века, иначе говоря к Первой мировой войне, Россия пришла великой и процветающей державой, в которой, однако, накопилась критическая масса внутренних нерешенных проблем, которая вскоре и прорвалась.

В 1917 году в России произошла революция, в результате которой к власти пришли коммунисты, победившие в последовавшей Гражданской войне (1918–1921). По жестокости, непримиримости и упорству в физическом истреблении целых социальных групп она примерно соответствовала Великой французской революции (1789–1794), но имела одну отличительную черту — в силу особенностей идеологии тогдашних коммунистов (так называемых большевиков) они были антинационалистами, которые стремились исключительно к мировой социалистической революции и Россию рассматривали всего лишь как плацдарм для этого. Соответственно их нисколько не интересовали национальные интересы России, они без боя (и в прямом, и в переносном смысле) отдали Польшу, Финляндию, Бессарабию и Прибалтику; с той же легкостью они продавали или дарили за границу произведения искусства, являвшиеся национальным достоянием. Слова «русский» и «русское» считались малоприличными, а нерусская национальность человека была большим подспорьем в любой карьере — это пошло еще с Гражданской войны, когда самые боеспособные части большевиков целиком состояли из представителей национальных меньшинств или иностранцев. Так было при Владимире Иуде и в первые годы правления Иосифа I Великого (1924–1953), пока он не изменил эту ситуацию. Он понимал, что необходимо возрождать российское национальное государство, и использовал коммунистическую идеологию исключительно как базу для этого. Он провел в 1930-е годы серию массовых репрессий, направленных преимущественно (но не исключительно) против элиты страны, в результате чего погибло и пострадало много невинных людей. Но поставленную им самим задачу он выполнил — основная часть большевиков была истреблена; кроме того, прошла модернизация промышленности и социальной структуры страны. Далее, с момента начала войны с Германией (1941–1945), Иосиф Великий ускорил эти процессы — вернул культ гордости Россией с ее славной историей, снял запрет на православие, введенный большевиками, восстановил многие символы прошлого, такие как погоны в армии, форменную одежду в школе и т.д.; так называемая новая мораль, например в сексуальной сфере, заменялась на традиционную. После победы в войне он провел вторую волну репрессий, имевшую несколько иные цели и объекты, а именно нейтрализацию реальных и потенциальных коллаборационистов, непокорных народов, восставших против власти Москвы, а также тех, кто не принял отхода от коммуно-интернационалистических принципов и возврата к российской традиции.

Глава 2

Период Восстановления

1. Реформы 2006–2007 годов

Периодом Восстановления в России называется время между Второй и Третьей Империями (2000–2012) — время начала возрождения великой России, совпавшее с началом третьего тысячелетия. С 2000 года (фактически с конца 1999-го) началось правление Владимира II Восстановителя, удостоенного этого прозвища потому, что при нем Россия опять стала великой державой (к концу правления даже с элементами сверхдержавы). Кроме того, при нем и благодаря ему нормализовались и начали развиваться все сферы общественной жизни, хотя не все одинаково — одни быстрее, другие медленнее; все это подготовило страну для цивилизационного рывка к невиданному прежде величию, произошедшему при его преемнике. Владимир II был приведен к власти окружением Бориса Проклятого в качестве его наследника, о чем оно быстро пожалело. Впрочем, первую и даже большую половину своего правления хоть он и был весьма популярен и даже любим народом и все шло неплохо, но ничто не предвещало тех бурных событий, благодаря которым он вошел в историю так, как это случилось. Первый срок своего президентства и почти весь второй он предпочитал не разрушать сложившееся, пусть и не очень терпимое, положение, что, казалось бы, граничило с преступным бездействием. Однако малозаметными действиями он сумел вызвать за это время радикальные изменения в настроениях народа и в состоянии общества. Вот вроде бы все так же плохо, как несколько лет назад, ничего принципиально не изменилось, по-прежнему правят бал олигархи и коррупционеры, все так же давит Запад — а тем не менее самоуничижение сменилось возвратом национальной самоидентификации и самоуважения, на смену деморализации и отчаянию пришли уверенность и озлобленность. Как теперь мы понимаем, такая политика минимального вмешательства проводилась Владимиром II не из-за нерешительности, а именно из-за понимания того, что крутые виражи не делаются государствами в фазе полной деморализации. К тому же он хорошо понимал и чувствовал своих соотечественников и знал, что очень многие, вполне патриотические люди мучаются сомнением: а может, попробовать уйти от повторения традиционного цикла российской истории? Может, не воссоздавать империю, не ставить амбициозных национальных целей, а интегрироваться в европейскую цивилизацию и стать богатым и спокойным, хотя и не великим государством? Сейчас известно, что Владимир II, плоть от плоти своего народа, и сам мучился теми же сомнениями. Вот если ход жизни подведет к тому, что это невозможно, думал он, тогда уж можно будет сказать самим себе: мы сделали, что могли, и не наша вина в том, что это не наш путь.

Но с 2004 года начали постепенно нарастать явления, которые сделали неизбежным начало политики реванша. Поднял голову внутренний враг — сначала был раскрыт заговор Ходорковского (первого из репрессированных олигархов), потом по стране прокатилась волна массовых выступлений против неудачных решений властей в социальной сфере, переходящих в массовые беспорядки. Все они, даже начавшиеся стихийно, затем оплачивались и управлялись извне, в основном через российских эмигрантов — врагов режима. В это же время США нарушили существовавший у них с Россией тайный договор о том, что Россия не мешает США на мировой арене, в частности не вооружает их врагов и не использует против них свое право вето в Совете Безопасности ООН, а США не действуют против интересов России и вообще не проявляют активности на постсоветском пространстве. В 2004–2006 годах Америка успешно организовала перевороты в Грузии, Украине, Киргизии, приведшие к власти проамериканские и при этом оголтело антироссийские режимы, а также безуспешно пыталась сделать это в Белоруссии. Все это было направлено не только и не столько на окружение России врагами, сколько на отработку методов захвата власти в постсоветских государствах с целью применить их далее на самой России. Одновременно было усилено давление на Россию по всем фронтам международной политики — наиболее показательным является пример того, как ее под надуманными предлогами много лет не пускали во Всемирную торговую организацию (ирония заключается в том, что России при ее тогдашней структуре экспорта ВТО была и не нужна, и Запад проиграл намного больше). Все это явилось реакцией на осознание того, что Россия несмотря ни на что обладает потенциалом к восстановлению величия (как раз по итогам первого пятилетия правления Владимира II), значит, ее надо уничтожить или резко ослабить — все разговоры об отступлении ее от демократии были не более чем словесной шелухой. Базовый оперативный сценарий заключался в том, чтобы любым способом вызвать в России кризис (настоящий), а на его фоне инсценировать демократическую революцию (ненастоящую, в силу абсолютной маргинальности так называемого демократического движения в России) и в помощь ей осуществить интервенцию силами НАТО. Потом новые власти отказались бы от ядерного оружия (еще Ходорковский обещал это в случае прихода к власти), ликвидировали бы ВПК, а потом устроили бы «добровольное» разъединение России на несколько русских и несколько нерусских государств, повторив путь Югославии.

Но российская элита в середине 2000-х годов, при всей общенациональной критике в ее адрес (притом вполне справедливой!), была уже совсем не та, что в 1995-м и даже в 2000-м. Из так называемых революций в указанных странах ближнего зарубежья были извлечены уроки, и власть совершила все необходимые превентивные действия — ослабила и изолировала потенциальные центры такой «революции» у себя, перекрыла каналы финансирования и т.п.: ничего особо жесткого предпринимать и не пришлось. Все-таки в тогдашней России в отличие от ее соседей коррупция, несправедливость и тому подобные проявления (называемые по-русски «беспределом») не перешли всех мыслимых границ — напротив, с 2000 года они хоть и медленно, но уменьшались. Наиболее одиозные ошибки (типа так называемой монетизации льгот) были оперативно исправлены, и были приняты аппаратные меры, исключающие их непродуманное появление в дальнейшем. В результате уже к 2006 году всем стало понятно, что никакой революции в России не будет. На международной арене Россия резко повысила независимость своего поведения, но при этом не нарывалась на конфронтацию с западными странами и не давала им ни малейшего серьезного повода придраться к себе. А для США, напротив, это были не самые удачные годы — они втянулись в целый ряд ненужных авантюр, да и их отношения с союзной Европой и лояльным Китаем стали напрягаться. В результате всего этого — как внешнеполитических ошибок США, так и четкого и взвешенного поведения России — акции последней в мировой политике стали резко расти. Кульминацией этого стало ее председательство в 2006 году в так называемой «Большой восьмерке» — клубе восьми индустриально развитых стран, претендующем на решение мировых проблем, нечто вроде нынешнего Всемирного форума пяти держав на острове Святой Елены. Впрочем, уже при проведении ежегодной встречи этой «восьмерки» в городе Санкт-Петербурге стало понятно, что долго эта идиллия не продлится.

Поняв, что время пришло, Владимир II начал действовать — период мира еще продолжался, но стремительно приближался к своему концу. В первую очередь следовало позаботиться об экономике — вообще-то она в это время была на подъеме, но по своей отраслевой и институциональной структуре совершенно не была готова к каким-либо потрясениям. Зависимость от импорта была недопустимо велика, как и от экспорта сырья и полуфабрикатов, а основная часть инвестиционного потенциала приходилась на крупных, космополитически настроенных игроков (хотя в основном российского происхождения). Кроме того, огромные для тогдашней России средства — золотовалютные резервы Центробанка и стабилизационный фонд правительства, на общую сумму более 300 миллиардов долларов, — находились непосредственно в валюте, причем в основном именно в долларах США. Это означало, что их в любой момент можно просто заморозить, и при любом обострении международной ситуации Америка, а под ее давлением и Европа не преминут это сделать. Все это надо было как-то решать. К середине 2006 года был принят ряд решений, позволивших российскому рублю стать резервной валютой, но это касалось лишь снятия оставшихся к тому времени ограничений на капитальные операции. В конце 2006 — начале 2007 года были оперативно осуществлены меры по выводу золотовалютных резервов из долларов, хранящихся в США, — частично путем перевода в другие валюты, а частично перемещением на долларовые же счета, но в банках других стран. Долларовый счет ведь можно иметь и на субсчете, например в Банке Китая (что Россия и сделала) — там американцы технически не могут его заморозить, разве что вместе со всеми долларами Китая. А в 2007 году в знаменитой екатеринбургской речи Владимиром II уже четко были сформулированы тезисы новой экономической политики. Вам они, дорогие соотечественники, покажутся самоочевидными и были таковыми в наших странах и в те времена — но в России 2007 года, после 15 лет псевдолиберального безумия в экономике, они произвели эффект разорвавшейся бомбы. Тезисов было семь:

1) масштабные государственные инвестиции в реальный сектор — и в коммерческие предприятия на рыночных принципах, и в инфраструктуры;

2. Ликвидация олигархии

Впрочем, едва ли можно назвать экономические новации 2007 года благостно-бескровными. Хотя подавляющее большинство субъектов рынка ощутили себя как кандальник, с которого неожиданно сняли кандалы, было и меньшинство. В первую очередь это были коррумпированные чиновники и криминальные лидеры — к тому времени эти две категории представляли массовую группу российской элиты, в частности бизнеса, и даже не особо маскировались. Еще в 2006 году начались массовые увольнения коррумпированных офицеров и генералов спецслужб, но это были, по русскому выражению, «еще цветочки». Во время знаменитой так называемой чистой ночи в 2007 году было арестовано около 150 крупных государственных чиновников, действующих и бывших; притом среди них было много людей из близкого круга президента, так называемых питерских, которые всеми считались неприкасаемыми. Также были выписаны ордера на арест около 400 крупнейших криминальных авторитетов, большая часть которых, однако, была застрелена при оказании сопротивления (сейчас трудно сказать, реального или вымышленного). Народ замер; оставшиеся на свободе коррупционеры и бандиты были полностью деморализованы, в основном из-за резкого, почти мгновенного, перехода: еще вчера всё имеющие и могущие и ничего не боящиеся хозяева жизни, как говорят русские, «кумы королю, сваты министру» — а сегодня затравленная дичь, ожидающая выстрела охотника. Но кроме самих пострадавших, недовольных особо не было — и коррупция, и криминал всех достали; никто не ожидал такой решительности от Владимира II, но никто и не возражал. Спорили только о том, сможет ли теперь президент как-то договориться с олигархами об ограничении их влияния на страну, поскольку трудно даже представить себе, сколь существенным было это влияние — совсем не таким, как в 1996–1999 годах, но все равно колоссальным. На самом же деле Владимир II не собирался договариваться ни с кем и ни о чем.

Тому было много причин, главной из которых, как сейчас видно с высоты прошедшего полувека, было даже не то, что все они в той или иной степени были пятой колонной Запада. Главным было то, что те способы, которыми они добились своего положения, предопределяли совершенно конкретный тип личности, никак не вписывающийся в нормальную экономику и вообще нормальное общество, особенно с сильным государством. Не случайно все олигархи, особенно первого ряда, были похожи друг на друга как братья-близнецы. Это был тип людей, безусловно, незаурядных: умных, хватких, решительных, хорошо разбирающихся в людях, полностью бесстрашных — в общем, тех, кто выживает в любых обстоятельствах. С другой стороны, это были люди, совершенно не способные к стратегическому планированию, не способные ни к каким формам взаимодействия и сотрудничества, постоянно ведущие войну всех против всех, глубоко презирающие остальных людей и страну в целом — точнее, вообще не способные понять, что такое страна, кроме как место их охоты и кормежки. Пожалуй, правильнее всего было бы сравнить их с раковыми клетками в организме, которые, конечно же, намного превосходят остальные клетки, но только по своей способности к выживанию и разрастанию, а не по пользе для организма — для организма они смертельны. Нельзя сказать, дорогие соотечественники, что у нас таких людей нет — но они гораздо более характерны для криминального мира, чем для элиты нашего крупного бизнеса. Скорее, они являются полными антиподами таких знаменитых капитанов индустрии, как, например, инфотехнологический магнат Билл Гейтс из Сиэтла или нанотехнологический магнат Хорхе Лопес из Гвадалахары, впервые в истории создавший состояние в триллион долларов, жившие достаточно скромно до конца жизни. И уж вовсе невозможно представить их на месте космического магната Жуана Бранку (моего троюродного дедушки), который во время расследования предполагавшегося экологического урона от запуска ракет с ядерным приводом в 2034 году заявил, что его внутреннее расследование показало — да, этот урон действительно имеет место и что он сам останавливает все запуски впредь до устранения. На вопрос журналистов, а как же десятки миллиардов долларов убытков (которые он в результате и понес), он раздраженно ответил: «А жить мне с этими десятками миллиардов где прикажете, в амазонской сельве?» Так вот, полное отсутствие такой идентификации себя со страной и устремленности в будущее у российских олигархов, тогда еще будущих, и дало им внутреннюю свободу рвать на части свою страну, когда еще все остальные считали, что этого делать нельзя. По этой же причине большинство олигархов первой волны были нерусскими по национальности (при том что русских в тогдашней России было более 80%, и, как показало дальнейшее, они вполне хорошие предприниматели), причем далеко не только евреями, что традиционно являлось больным вопросом в России, а представителями многих нерусских национальностей. Им было проще считать страну не своей: решиться рвать на части чужого человека, даже дальнего родственника, все же легче, чем собственного отца.

Не надо, однако, думать, что претензии Владимира II к олигархам ограничивались этими общефилософскими соображениями — скорее, они были реальной подоплекой тем пяти конкретным претензиям, которые к ним были. Это, во-первых, то, что они практически без денег и без всяких иных оснований завладели государственным, то есть, по сути, общенародным, имуществом на миллиарды и десятки миллиардов долларов каждый; во-вторых, то, что, уже обладая эти имуществом, они практически ничего (в пропорции к размеру имущества) не инвестировали в его реновацию, расширение и диверсификацию, предпочитая скачивать наличность и вывозить ее за границу, с удовольствием «ложась» при этом под западные правительства; в-третьих, то, что они практически не платили налогов или платили, сколько считали нужным; в-четвертых, то, что единственное, во что они не скупились «инвестировать», — это в назначение своих и коррумпирование имеющихся государственных чиновников; в-пятых, то, что так же, как к государству, они относились к любым предпринимателям меньше себя размером, считая нормальным отнимать у них бизнес с помощью своих коррупционных и криминальных возможностей. Поэтому Владимир II отделил, так сказать, овец от козлищ и определил группу из наиболее крупных и одиозных из них, человек двадцать, с которыми переговоры велись только об одном: сколько денег государство готово им оставить, в случае если они добровольно отдают все остальное, включая все промышленные активы и выведенные за границу капиталы; с этими деньгами они могли либо уезжать за границу, либо оставаться в России и выстраивать себе новый бизнес, но уже на обычной рыночной основе. Публика об этих переговорах ничего не знала и узнала лишь через несколько лет от Гавриила Великого, когда уже он был правителем России. Я же знаю о них намного больше, потому что мне посчастливилось встретиться и поговорить с несколькими живыми участниками многих событий того времени — сейчас им всем за восемьдесят или за девяносто. Так, например, один из них вспомнил, как Владимир Восстановитель, обращаясь у себя в резиденции к нескольким олигархам, сказал: «Если кто-то из вас, оставшись с небольшим, по нынешним вашим меркам — но гигантским, по меркам всех остальных, — капиталом и без коррупционных связей, решит продолжить бизнес в России и вторично выстроит финансовую империю, перед тем я не только признаю, и лично и публично, что ошибался в отношении его, но и найду способ компенсировать ему свою ошибку».

Нельзя, однако, сказать, что это произвело на олигархов какое-либо впечатление. Переговоры шли ни шатко ни валко, даже с теми, кто был арестован и находился в тюрьме, — это был народ не из пугливых. Но это пока один из олигархов не взорвался в своей машине в Лондоне — после этого все переговоры были завершены в относительно сжатые сроки; остаться в России не выбрал ни один из олигархов. Предприятия, по сути отобранные у них, были разделены на две группы: сырьевые, в основном нефтяные, были объявлены государственной собственностью (в смысле навсегда), и доходы от них являются существенной статьей приходной части государственного бюджета и поныне, а в те годы были важнейшей. Для эффективности они были слиты не в одну топливно-энергетическую компанию, а в четыре конкурирующих (шесть, если считать с двумя компаниями, на которые был разбит Газпром — государственная корпорация, производящая, в противоположность нефтяным, много газа и относительно немного нефти), управляемых частными управляющими компаниями, не имеющими отношения к собственности; любопытно, что четыре из шести этих управляющих компаний в 2007 году были иностранные, в том числе три западные, невзирая на противостояние. «Для чего нам передавать в частную собственность нефтяную и газовую промышленность, представляющую комбинацию того, что нам дал Бог, и того, что потом и кровью создали наши отцы, — спросил у народа Владимир II в телевизионном обращении, — если эта как раз та отрасль — одна из весьма немногих, — где государственные компании работают столь же эффективно, как частные, например саудовская, китайская или мексиканская?» Другие отобранные компании, такие как угольные, металлургические и химические, были объявлены к продаже в течение пяти-шести лет, а до этого также управлялись победившими на тендерах управляющими компаниями.

Что же касается следующего, после олигархического, эшелона крупного российского бизнеса, то с ним был заключен договор (тоже, разумеется, не в юридическом смысле), впоследствии названный пактом Бочарова Ручья (по названию места), суть которого сводилась к одной фразе: не делайте так, как делали олигархи (да и вы тоже в меньших масштабах!), и можете твердо рассчитывать на безопасность себя и своего имущества и на всяческую помощь государства. Давайте в диалоговом режиме определим с каждым из вас, сказали им, сколько вы должны государству за взятую за бесценок государственную собственность и за неуплаченные налоги — честно, в том числе с учетом всех дисконтирующих факторов. И тем, с кем будет достигнуто согласие, мы дадим почти любую рассрочку и другие послабления. Кроме того, тратьте основную часть своих доходов не на казино и не на яхты и самолеты, а на модернизацию, расширение и диверсификацию своего — не чужого ведь! — бизнеса. Не вывозите за рубеж капитал, кроме как когда это реально нужно для построения транснациональной корпорации; честно платите все налоги — мы гарантируем вам, что они не будут разорительными или даже очень обременительными; не имейте с чиновниками коррумпированных отношений, а если они будут у вас вымогать, быстро звоните, мы вам скажем куда, и ничего не бойтесь; не держите служб безопасности сверх абсолютно необходимого, не имейте дела с криминалом, не занимайтесь криминалом сами, от прослушки до убийств; и не наезжайте с целями отъема друг на друга и на тех, кто помельче, кроме как сугубо финансово-рыночными методами. Вы же не бандиты, а бизнесмены, опора общества — так и ведите себя соответственно! И тем, кто будет это выполнять, мы не только разрешим в награду, как говорится, дышать — мы допустим вас до любых государственных программ, включая военные, и до любых государственных ресурсов; мы будем серьезно помогать вам деньгами — огромными деньгами! — в любых проектах по созданию новых производств и бизнесов, не претендуя на долю; мы предоставим все наши возможности и усилия для продвижения ваших интересов в других странах; и мы защитим вас от преступных, чиновничьих и иностранных посягательств так, как никогда не защищала ни одна «крыша». Надо сказать, что крупный российский бизнес в основном принял эти правила — видимо, успел устать от беспредела. Вкупе с государственными инвестициями, налоговой реформой, стимулированием спроса, импортозамещением, военным производством и нормализацией правоохранительной системы это явилось той искрой, от которой российская экономика завелась и набрала обороты.

3. Первая экспансия

Однако все эти действия сами по себе не являлись конфронтацией с Западом — лишь подготовкой к ее последствиям. Они привели, естественно, к резким заявлениям со стороны Запада, на которые Россия отвечала в том же духе — но такие обмены колкостями, вообще характерные для международной дипломатии эпохи национальных государств, оставались не более чем словами. Искра, которая воспламенила эту пороховую бочку и перевела конфронтацию из сферы слов в сферу действий, пришла из соседней Украины. Эта страна, отколовшаяся от России во второе Смутное время, вызывала в России особое раздражение самим фактом своего существования, гораздо большее по сравнению с другими постсоветскими государствами. Причина этого очевидна — те все-таки были национальными государствами народов, этнически весьма далеких от русских; а украинцы ничем не отличались от русских и, собственно, и были русскими. В этом смысле про книгу «Украина — не Россия», которую написал второй президент Украины Кучма, можно было сказать словами из книги русско-украинского писателя Булгакова: «Поздравляю вас, гражданин, совравши». Тем не менее Россия не вмешивалась в дела Украины (кроме как в той степени, в какой большие страны всегда вмешиваются в дела меньших соседей), несмотря на доходившую там иногда до истерики антирусскую риторику. В конце 2004 года там произошла организованная Америкой так называемая оранжевая революция, в результате чего к власти пришло проамериканское, антироссийское правительство — пришло в результате фальсификаций и беспорядков, против воли населения восточной и южной частей страны. Эти территории, составлявшие до половины населения страны и львиную долю ее экономического потенциала (достаточно, впрочем, скромного), никогда не считали себя частью западноевропейской цивилизации, но, напротив, всегда ощущали себя частью России — в отличие от населения Центральной и особенно Западной Украины. В 2006 году там прошли парламентские выборы, причем с их момента Украина, по принятым изменениям в конституции, становилась парламентской республикой — так что эти выборы определяли, кто будет править страной. Вопреки ожиданиям президента и правительства и их западных покровителей (а точнее, кукловодов) они проиграли выборы, несмотря на весь свой административный ресурс, которым они пользовались без всякого стыда. В результате затянувшегося кризиса, а точнее их череды, президент распустил парламент в 2007 году, все-таки не дав править страной премьеру, который был ставленником восточных областей — хотя он и опирался на парламентское большинство. Люди по-разному относились к этому большинству, за которым стояли олигархи, притом в основном криминального типа, но роспуск парламента в этой ситуации нельзя было расценить иначе, чем вытирание ног об избирателей. И потому в конце 2007 года в Восточной и Южной Украине началось восстание — оно просто не могло не начаться.

Это восстание, в своей исторической сути повторяющее восстание 1649–1654 годов (в результате чего Восточная Украина и стала частью России), вспыхнуло под лозунгами воссоединения с Россией и отказа от политики форсированной интеграции в Европу и вступления в антироссийский блок НАТО под патронажем Америки и Польши. В итоге девять областей (Донецкая, Харьковская, Запорожская, Луганская, Днепропетровская, Херсонская, Одесская, Николаевская и Крым) объявили о непризнании украинской власти и вообще украинской государственности и о провозглашении Донецко-Черноморской республики. Они сместили представителей центральной власти (кроме перешедших на сторону восставших), выдвинули своих руководителей и объявили о референдуме о выходе из Украины и вхождении в Россию. Когда украинские власти приказали всем дислоцированным на востоке и юге войскам выступить против мятежников, выяснилось, что большинство их уже перешли на сторону восставших (как и значительная часть полиции и спецслужб). Остальные не захотели вступать в бой и частью выехали без оружия из зоны восстания, частью были блокированы на своих военных базах. Все это, естественно, было абсолютно противозаконно — но, как говорят в России, «мятеж не может кончиться удачей — в противном случае его зовут иначе»; если бы восстание не увенчалось успехом, оно бы, наверное, называлось в сегодняшних учебниках истории незаконным мятежом. Россия на словах полностью дистанцировалась от этого процесса, заявляя о том, что это дело самих восточных украинцев, но что она не может игнорировать интересы братского народа и, безусловно, примет его в Россию, если он так решит. Сейчас трудно сказать, участвовала ли Россия в подготовке этого восстания или оно было сугубо доморощенным — в любом случае оно считается героическим эпизодом в истории русского народа. Тем временем украинские власти обратились за помощью к НАТО, и несколько дивизий начали перебрасывать в Украину — но, конечно, пока что в западную и центральную часть, а не в зону восстания. Россия не стала, по собственному выражению русских, «ждать у моря погоды» и ввела в марте 2008 года в Восточную Украину — естественно, по просьбе руководства восставших — корпус численностью 80 тысяч солдат; Черноморский флот, и так дислоцированный на юге Украины, был приведен в полную боевую готовность, а его береговые базы усилены переброшенной из России морской пехотой. В ответ на это натовские части двинулись к Восточной Украине, а российские части — им навстречу; соприкосновение произошло на границе Днепропетровской и Кировоградской (это тогдашние названия городов Екатеринослава и Елизаветограда) областей, около местечка под названием Пятихатки. Более 140 тысяч человек заняли позиции друг напротив друга, с бронетехникой и огневыми средствами; началось так называемое великопостное противостояние (потому что в это время был православный Великий пост).

Антироссийская истерия в прессе и в политическом истеблишменте в Европе и США в этот период достигла совершенно сюрреалистического уровня. Общим местом стало утверждение, что русские неизмеримо страшнее для человечества, чем Чингисхан и Гитлер, вместе взятые, так что возникало впечатление, что они завтракают грудными детьми. Украинцы же изображались не просто как жертвы, но чуть ли не как средоточие всего светлого и достойного на Земле — при том что подавляющее большинство европейцев и особенно американцев понятия не имели, где находится Украина и кто такие украинцы (я их видел достаточно много и могу засвидетельствовать, что это обычные русские). Надо отдать русским должное — их пресса в это время хотя тоже не показывала чудес объективности, тем не менее была намного более умеренной и не впала в такой коллективный маразм. При всем том, однако, американские лидеры не решались отдать приказ о штурме, поскольку русские явно демонстрировали свою готовность идти до конца. Попавшие на западное телевидение (видимо, не без помощи русской разведки) киносюжеты о том, как российские ядерные ракеты перенацеливают на США, а к бомбардировщикам подвешивают крылатые ракеты для пуска по Европе, вызвали везде на Западе уже забытое ощущение того, что если русские захотят, то конец света наступит через полчаса. То, что при этом погибнут и сами русские, не воспринималось как большое утешение, поскольку все чувствовали, что русские готовы к этому, без блефа. США переоценили значимость факта полного разложения военной верхушки России, почти у всех членов которой были нелегальные банковские счета на Западе (это не считая значительного количества тех, кто прямо работал на западные разведки). Русские за считанные недели заменили практически весь высший генералитет — тогда впервые были применены технодопросы, представляющие допрос с применением психотропных средств (называемых у нас наркотиком правды); в наше время это весьма широкая практика в Российской Империи (см. главу «Правоохранительная система»).

Тем временем в самих восточных областях Украины прошел референдум, где за вхождение в Россию проголосовало 82% населения. Не похоже, что это была фальсификация, потому что в этих областях на президентских выборах 2004 года почти столько же проголосовало за кандидата, считавшегося пророссийским (при том что сам кандидат был, мягко выражаясь, специфичен). Россия объявила референдум у себя: о согласии на принятие Восточной Украины в состав России; забегая вперед, скажу, что на нем «за» проголосовало 93% от принявших участие русских. Политически время работало против Запада, от его лидеров ждали действий против русских чудовищ — но действия лидеры начинать боялись; а над русскими, как говорится, «не капало» — потерпевшей была не их сторона. В результате Западу пришлось пойти на попятную (в разговорном русском это называется словом «слить»). В мае было заключено так называемое Днепровское перемирие — оно было подписано на барже на середине реки Днепр, на равном расстоянии от Полтавской («западной») и Днепропетровской («восточной») областей между НАТО и Россией. НАТО являлось подписантом потому, что Украина к тому времени уже была — за два месяца — принята в НАТО и Евросоюз. В договоре, хотя и не было политически признано присоединение востока Украины к России, была зафиксирована демаркационная линия, проходящая по границам Сумской, Полтавской, Кировоградской и Винницкой областей с западной, то есть украинско-натовской, стороны, и Харьковской, Днепропетровской, Николаевской и Одесской областей с восточной, то есть российской, стороны. Стороны обязались не нарушать линию, а также обеспечить свободный проезд через нее гражданских лиц; особо было оговорено, что Россия отказывается от любых посягательств на территорию западнее демаркационной линии. Это была сугубо пиар-акция со стороны США, потому что они прекрасно знали, что Россия и не предполагала ничего такого; но это было раздуто в Америке и Европе как большая победа в обуздании российского империализма.

Дальше России крупно повезло — американские власти совершили грубую внешнеполитическую ошибку. Желая не допустить сближения с Россией такой огромной и стратегически важной страны, как Казахстан (также осколка Красной Империи), США сделали ставку на свержение режима, возглавлявшегося президентом Назарбаевым, и обеспечение избрания проамериканского «демократического» президента. Этого делать им совершенно не следовало, потому что Назарбаев выстроил у себя в стране весьма успешную, ориентированную на мировой рынок экономику и весьма стабильное социальное государство. Он и без того готов был быть американским клиентом, а уж глядя на российскую экспансию в период украинских событий, и вовсе был готов на многое. Но в США было решено, что он по самому своему происхождению слишком ориентирован на Россию (выходец из системы Второй Российской Империи, дети учились в Москве и т.д.). К тому же он якобы авторитарен и коррумпирован (в США уже несколько лет шло судебное разбирательство о взятках Назарбаеву, в Швейцарии были арестованы его счета), а потому непременно сговорится с русскими — следовательно, его надо менять. На самом деле здесь проявилась системная слабость американской империи — всегда побеждала не та точка зрения, которая была вернее или хотя бы полезнее для Америки, а та, которая была слышнее (что обычно значит, что она попросту лучше лоббировалась). Именно таковой была вышеупомянутая позиция, продвигаемая в США различными диссидентами-эмигрантами из Казахстана, каждому из которых очень хотелось, чтобы американцы сделали его казахским президентом.

4. Холодная война

Российский Союз 2009 года не сильно отличался от Российской Федерации 2006 года, до начала реформ Владимира II, по своему политическому и иному устройству; но по атмосфере это были практически две разные страны. В 2006 году пресса, включая государственное телевидение, в подавляющей части все еще была как минимум антидержавной, а как максимум — антироссийской, и уж в любом случае катастрофичной и пораженческой. А в 2009 году, хоть и публиковалось и показывалось немало материалов, несогласных с конкретными управленческими решениями властей, все это уже было с патриотических, дружелюбных к собственному государству позиций — так, как это есть везде в мире. В 2006 году все партии, кроме чисто бюрократической официозной «Единой России», были маргинальными и соревновались друг с другом в том, кто будет выглядеть более оппозиционно, чтобы понравиться так называемому протестному электорату. А на выборах 2008 года в Государственную Думу прошли две уже вполне нормальные партии — Имперская партия Российского Союза (ИПРС) и Российская партия прогресса (РПП), образовавшиеся в результате мирного развода «Единой России», — и более левая Молодогвардейская партия Руси (МПР), представлявшая преимущественно, но не только, избирателей новых украинских и белорусских территорий. Никакие маргинально-протестные партии близко не набрали 5%, и общая атмосфера на выборах (и далее в Государственной Думе) была солидной и консенсусной в базовых ценностях — как и должно быть, но совсем не так, как было в России до этого. Сильно снизилась коррупция, причем опять-таки особенно изменилась атмосфера — чиновники стали считать себя не коммерсантами на заработках, как еще незадолго до этого, а должностными лицами великой страны; представить себе двух чиновников, открыто беседующих в 2009 году о личных незаконных заработках, в отличие от 2006-го и особенно 2000 года, совершенно немыслимо. Этому способствовало и широкое использование психотропных технодопросов (см. выше), и возврат к существовавшей еще во Второй Империи системе «конвертов», то есть неофициальных значительных выплат чиновникам; но главной причиной, вне всякого сомнения, было изменение настроений в обществе. (Интересно, что, когда Владимира II во время телеинтервью спросили о конвертах, он прямо сказал: да, это имеет место, уважаемые граждане, и не надо пока ни делать эти выплаты официальными, ни спрашивать меня или других о деталях, чтобы не накалять страсти, — и русские это нормально приняли и, наоборот, сочли, что правитель поступает с ними честно, так, как и должно быть.) Не знаю, увеличилась ли при этом эффективность чиновников — похоже, что увеличилась, — но осмысленности в их действиях добавилось точно; это равно касается и социально-экономического блока, и политико-силового. Бизнесмены — и средние, и крупные, — которые еще совсем недавно вели себя как охамевшие и презирающие всех хозяева жизни (но на самом деле постоянно ожидающие краха, тюрьмы или пули), теперь стали ощущать себя солидными столпами общества, которых уважает и ценит их страна и которым нечего бояться. И уж совсем значительно изменилось настроение среди простых людей: казалось бы, война, пусть пока еще холодная — а оптимизма и уверенности в завтрашнем дне прибавилось стократно! Это рассказывали мне в России все люди старшего возраста, с которыми я говорил: вместо ощущения беспросветности появилось чувство справедливости и осмысленности, оправданности всего происходящего, включая трудности, и уверенности в том, что вместе мы прорвемся и все будет хорошо. Кстати, в это время в Церковь, к вере Христовой, пришло много больше русских, чем от безысходности 90-х годов, подтверждая некую особенность русского мировосприятия, некую особую чувствительность к справедливости, четко сформулированную в старинной фразе: «Не так Бог любит веру, как правду». Почему же так все изменилось? Я думаю, что русский народ отличается тем, что для него крайне важно иметь четко сформулированную и общепринятую национальную цель, придающую смысл если не индивидуальной жизни человека, то по крайней мере общественной. И я рискну высказать гипотезу, что именно в этом кроется исток русского коллективизма в отличие от коллективизма восточного: в индивидуальной жизни смысла нет (кроме как для тех, кто реально способен жить ради спасения и жизни вечной), а в общественной есть — значит, надо максимально растворить индивидуальную жизнь в общественной, потому что смысл нужен, без него никак. Сейчас понятно, чего лишилась Россия и русские в 90-х, после краха Второй Империи, и по чему они так тосковали, впадая в полную деградацию, — не богатства, мощи или даже величия: они лишились смысла существования. Деньги и вообще личный успех, которыми пытались это заменить, есть в любом случае фактор лишь индивидуальной жизни — а общий смысл в чем? Владимир II даже не сформулировал этот смысл, не вербализировал образ будущего, к которому надо стремиться, он действовал, строго говоря, реактивно — но все почувствовали, что этот смысл есть; а каков он именно, не так и важно. Для цивилизации русского типа такое ощущение обычно и приходит как результат военного противостояния с врагом, лучше намного более сильным, еще лучше со всем миром; это и имело место. Таким образом, Запад своими руками сделал то, что сами русские сделать явно не могли: дал им смысл существования, а с ним — силу.

Естественно, в этот период довольно значительные изменения претерпели в том числе идеология и внешняя политика. Еще перед началом великопостного противостояния, в начале 2008 года, Россия объявила о выходе из двух связанных друг с другом европейских организаций — Совета Европы и Парламентской Ассамблеи Совета Европы (если бы она не вышла сама, ее бы выгнали). Судя по тогдашней прессе, Запад это застигло врасплох, хотя трудно понять, как могло быть иначе. Когда другая европейская организация, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, созданная еще в 1970-х годах, причем в большой степени самой Россией (Второй Империей), приняла в ответ на это резолюцию о фактическом политическом бойкоте России, та вышла и из этой организации. «Мы вам не нравимся? — риторически спросил Владимир II в интервью французскому телевидению. — Ну так пойдите на нас войной и завоюйте нас. Ведь вы, европейцы, уже пробовали это — и при Наполеоне, и при Гитлере; что ж, как говорят у нас, Бог троицу любит. Или откажитесь от покупки наших энергоносителей, нефти и газа, чтобы мы умерли с голоду. (Это была издевка — отказ от российской нефти в те времена вызвал бы скачок цен, который обрушил бы европейскую экономику; российский газ вообще нечем было заменить.) А нет, так знайте, что вы похожи на собаку, которая оглушительно лает, потому что боится укусить; у нас про таких говорится: «Моська, знать, она сильна, если лает на слона». Конечно, ритуальные фразы о том, что Россия есть часть европейской цивилизации, по-прежнему произносились, но к ним добавилась новая позиция. Она была четко выражена в послании Владимира II к Федеральному Собранию 2008 года: Россия есть отдельная, древняя и самодостаточная, цивилизация, которая вовсе не стремится в «политическую Европу» — хотя географически и исторически является частью Европы и желает с ней добрососедских отношений. Не только интеграция в Европу не является главной целью российской внешней политики, но наоборот, одной из главных целей является недопущение таких попыток. Поскольку Владимир знал, что менталитет русской нации в значительной степени ориентирован на символы и символические действия, он сделал ряд таких действий. Приведу один пример: коммунисты ввели в России в 1918 году григорианский календарь, как на Западе, в то время как до этого был юлианский; в Церкви же остался юлианский, поэтому государство и Церковь жили по разному летоисчислению. Это различие, вероятно, раздражало относительно небольшое количество воцерковленных людей, но большинству было безразлично; время от времени раздавались маргинальные призывы так называемых обновленцев сделать церковный календарь григорианским. Владимир ликвидировал это различие своим указом — но ровно наоборот, сделав государственный календарь юлианским, так что и поныне даты в России отличаются от наших на 13 дней (как до 1917 года). Другой пример: была изменена форма автомобильных номеров, которые к этому времени были латинизированного европейского образца. «Мы что, для того выиграли кровопролитную войну у немцев, — сказал Владимир II, — чтобы нас теперь с нашего же согласия называли «рус»?» (Обозначение страны на номерах было «rus».) Были и другие символические шаги, малосущественные сами по себе, но четко дававшие понять, что любовь с Западом, в частности с Европой, закончилась — причем любовь односторонняя, поскольку со стороны Запада, и в частности Европы, ее отродясь и не было.

Здесь я хотел бы прервать свой рассказ, дорогие соотечественники, и как историк и социолог немного порассуждать о некоторых закономерностях истории. Ну зачем Западу, особенно США, было пытаться «додавливать» Россию, что привело его в конечном итоге к собственному краху, хотя тогда он этого еще не знал? Ну почему было не протянуть, наоборот, руку дружбы или хотя бы уважения? Политическая система, как и вообще система ценностей, была в России примерно такой же, как в самих США (в те времена для Америки это было очень важно), а различия не выходили за пределы таковых со своими союзниками, например с Европой. Проамериканские настроения еще в конце 1990-х и даже в начале 2000-х годов были весьма сильны среди русского народа, а тем более среди элит; и дай им хоть небольшой шанс, русские были бы лучшими друзьями Америки и ее надежнейшими союзниками, и антиамериканские взгляды без всяких усилий стали бы в России маргинальными. И для этого вовсе не надо было оказывать России значимую финансовую помощь, как это делалось в Германии и Италии после Второй мировой войны: русские, в отличие от западноевропейцев, — цивилизация не торговая и потому ценят не столько деньги, сколько статус. Сейчас совершенно ясно, что более чем достаточно было тогда вести себя с Россией как с великой державой, пусть переживающей не лучшие времена, и в частности объявить так называемое постсоветское пространство (совершенно, к слову сказать, не нужное самому Западу, кроме как для того, чтобы насолить России) зоной интересов ее и только ее — тем более что это ее же бывшая территория! Ну и приструнить свою прессу в ее маниакальной ненависти к России (а возможно — теперь уже не разобраться — просто перестать ее в этом науськивать и поощрять). Нет, делали все возможное, чтобы зачем-то при всяком удобном и неудобном случае унизить, а в перспективе уничтожить Россию, при том что реально она ничем Западу не угрожала и даже не мешала, — и в своей слепоте вели к уничтожению собственную цивилизацию. Для чего? Обычно говорят, что сила кружит голову — но наше с вами государство, Американская Федерация, и больше, и сильнее тогдашних США во всех смыслах — и в экономическом, и в военном. Мы самые большие на Земле и по территории, и по размеру экономики, и нет никого в мире, кто мог бы считать себя выше нас, — а меж тем ничего такого с нами не происходит. Я думаю, что кружит голову не сила сама по себе, не высокое положение, а его монопольность. Когда кто-то что-то монополизировал, ему начинает казаться, что иначе существовать уже невозможно или, по крайней мере, весьма затруднительно (хотя это вовсе не так), и все свои силы он начинает тратить на недопущение появления конкурентов. Именно в этом опасность любой монополии, а не в том, что она вредна и неэффективна, — если бы не ее действия по недопущению конкуренции, она быстро развалится сама именно в силу своей неэффективности. Мы знаем из опубликованных архивов США, что главным соображением того времени было желание не дать России, как и вообще кому-либо, стать реально сильным государством, а самим навечно оставаться единственной силой в мире — но так не бывает; это только вызывает обратную реакцию, которая тем сильнее, чем сильнее были потуги предотвратить это. Потому что, если бы Господь хотел, чтобы все человечество жило под одной державой, Он бы дал построить вавилонскую башню и не смешал языки. А Запад, особенно США, хотел править всем миром, причем не владеть, а именно править, не владея, — при том что США, при их природных богатствах и экономической мощи, были в те времена единственными, кому остальной мир был как раз не особо нужен. И именно такой подход Запада, а не что-либо иное предопределил его гибель — так же как почему-то вообще в истории всякая цивилизация, достигнув пика своего могущества, начинает своими действиями рыть себе могилу.

Но вернемся в 2009 год, в разгар холодной войны. Это была достаточно странная война, в том смысле, что она, несомненно, была войной в психологическом аспекте, то есть все население по обеим сторонам Атлантического океана считало себя в войне со всеми вытекающими последствиями — но и только. Торговля между Россией и Западом практически не изменилась, потому что России больше неоткуда было взять денег на приобретение многих видов промышленного оборудования и потребительских товаров. А энергоносители, цветные металлы и другое сырье и полуфабрикаты, то есть то, что составляло основу российского экспорта на Запад, Западу взять было больше неоткуда (во всяком случае, без катастрофических ценовых последствий). Все те товары, которые можно было купить в соответствующих количествах вне России (например, сталь), Запад, как выяснилось, и до войны не давал продавать у себя российским компаниям, даже если у тех они и были дешевле, — а соответственно те, которые взять было негде, приходилось покупать у России. Экспорт в Россию также не был особенно ограничен, причем даже не столько из-за интересов своих экспортеров, сколько потому, что все понимали, что, если русским не позволить тратить вырученные ими доллары и евро (тогдашняя валюта Евросоюза), они прекратят экспорт по причине его бессмысленности. Естественно, все товары так называемого двойного назначения, то есть которые можно использовать в военной промышленности или непосредственно в армии, русским не продавались — но, как опять-таки выяснилось, они им не продавались и в период 1992–2008 годов; это не бросалось в глаза только потому, что военная промышленность и вообще оборона России была в это время не в центре интересов руководства страны. Гражданские лица с обеих сторон по-прежнему могли просто так поехать в страну-противника: Америка не могла выступать против этого, поскольку в защищаемой ею системе ценностей свобода международного передвижения была на одном из главных мест; Россия также не возражала.

Зато Америка поддерживала всех инсургентов, включая террористов, действующих против России, — но это она тоже делала и раньше. В 2007 году Владимир II в одном из телевыступлений продемонстрировал материалы, однозначно свидетельствующие о том, что американские спецслужбы непосредственно стояли за большинством крупных терактов в России 2002–2006 годов, в которых погибли тысячи гражданских лиц. На Западе это было трактовано, естественно, как фальшивка, но после публикации в 2020–2022 годах американских секретных архивов, захваченных в ходе Двенадцатидневной войны, выяснилось, что это все-таки правда, по крайней мере в основном. Русское руководство заявило американскому, сначала неофициально, а потом и публично, что, если США не прекратят эту практику, Россия поможет действующим против США террористам, хотя ей это и противно; но никакого конструктивного ответа со стороны Америки не последовало. В результате Америка получила взрыв в Сирс-Тауэр в Чикаго 2009 года, унесший жизни более двух с половиной тысяч человек, и химическую атаку в шопинг-молле в Огайо 2010 года, когда погибло почти четыре тысячи человек. Как мы теперь знаем, Россия не планировала их непосредственно и даже не знала о них в точности заранее, но всячески помогала тем террористическим группам, про которые ей было известно, что они готовят нечто крупное внутри США. Еще хуже для Америки было то, что Россия не раз предупреждала ее: если вы не прекратите предоставлять политическое убежище людям, преследуемым в России по закону (имелись в виду в первую очередь политические преступники и вообще враги режима, хотя Америка не выдавала и обычных мошенников, если те объявляли себя диссидентами), и не начнете выдавать их нам в соответствии с вами же подписанными соглашениями, то мы начнем давать убежище тем, кого разыскиваете вы. (Я не оговариваюсь, когда пишу о соглашениях — они действовали, потому что формально войны-то не было!) Не можете из моральных соображений выдать нам тех, кого уже приютили, — ладно, велите им хотя бы прекратить антироссийскую деятельность и перестаньте укрывать новых; но и на это Америка никак не откликнулась. Тогда Россия публично заявила, что с ее территории нет выдачи на Запад и в прозападные, в частности исламские, государства; все те, кто не будет вмешиваться во внутрироссийские дела, могут находиться в России, в том числе вести отсюда антизападную деятельность, сколь угодно долго. Антиамериканские группировки, в их числе знаменитая «Аль-Каида», тут же перенесли свои штабы, тренировочные базы и реабилитационные центры сюда, что для американцев означало крах планов по их ликвидации и поимке их лидеров. (Заодно, по договоренности с российскими спецслужбами, они помогли полностью разгромить ваххабитское и вообще исламское подполье на Кавказе и в остальной России — это было для них не столь большой платой за наличие надежного тыла.) Такое наличие, естественно, резко усилило эти группировки — им не хватало именно тыла, деньги и бойцы у них были — со всеми вытекающими последствиями для Запада; война явно переставала быть холодной, и американцам надо было что-то делать. Но тут разразился знаменитый Великий финансовый кризис 2010–2014 годов, и Западу стало на время не до России.

Глава 3

Третья империя

1. Избрание Гавриила Великого

Гавриил Соколов, прозванный еще при жизни Великим, пятый за всю историю России правитель (2012–2030) с таким прозвищем, основатель Третьей Российской Империи, по состоянию на сегодняшний 2054 год явно является самым великим человеком ХХI столетия — я же думаю, что с ним не сравниться и ни одному из великих правителей прошлого. Потому что империя большинства из них либо отнималась еще при их жизни, как у Наполеона или Гитлера, либо распадалась сразу после их смерти, как у Александра Македонского или Чингисхана, либо, в крайнем случае, переживала их на несколько десятилетий, как у Карла Великого или Иосифа Великого. Лишь у очень немногих, как у Кира Великого или султана Османа I, созданная ими империя пережила их на много поколений, как, похоже, будет и с Российской Третьей Империей — но ни одна не изменила общую ситуацию на Земле так, как она. Гавриил был высоким и худым немногословным человеком, с каштановыми волосами и светлыми глазами — в целом в его внешности и манере держаться не было ничего особенно примечательного; он родился 26 июля (по григорианскому стилю, ныне его день рождения празднуют 13 июля) 1962 года в семье военного офицера и учительницы. Он окончил юридический институт в 1984 году и работал в милиции — сначала сыщиком, затем следователем, до 1995 года; потом уволился и стал предпринимателем — импортировал и фасовал продукты питания, такие как кофе, рис и крупы. В 2003 году, уже став богатым человеком (естественно, не по олигархическим меркам), он с помощью приобретенных связей и денег вернулся на государственную службу, в прокуратуру, поскольку зарабатывать дальше, уже имея на обеспеченную жизнь до ее конца, ему по его натуре было неинтересно, а тянуло его служить государству. В 2007 году, в возрасте 45 лет, он стал сотрудником аппарата Совета Безопасности России, а в 2008-м — помощником президента Владимира II: он занимался искоренением коррупции («чистая ночь» — его рук дело), присоединением Казахстана, реформированием силовых структур, началом строительства Трансполярной железной дороги; в 2009 году он был назначен премьер-министром. Когда приблизились выборы 2012 года, Владимир II в категорической форме заявил, что не собирается переизбираться, хотя по Конституции у него есть право на второй срок: он и так, дескать, правит уже три срока, что хотя и не нарушает букву закона (потому что в части исчисления сроков президентства Российский Союз не правопреемствовал Российской Федерации), но нарушает его дух. Он открыто предложил в качестве своего преемника Гавриила, объявив, что пусть люди решают, — но он, Владимир, считает наилучшим кандидатом именно Соколова. Гавриил был к тому времени уже широко известен и достаточно популярен, при том что он не любил протокольных, а также так называемых тусовочных мероприятий и не часто появлялся в телевизоре, да и то в основном в новостях, но он все-таки два года был премьером, то есть вторым после президента ньюсмейкером. Популярность же его родилась в период его борьбы с коррупцией и олигархами — в 2007 году он пережил покушение и был тяжело ранен, при том что по стечению обстоятельств это произошло перед телекамерами (во время торжественного мероприятия). Он и кампанию вел так же — не ездил на встречи с избирателями, не давал интервью, не расклеивал листовки и не показывал ролики; лишь несколько раз выступил по телевидению в положенное кандидатам бесплатное время. Его словами, объясняющими столь необычную кампанию, были: «Чего там говорить, вы не один год знаете меня по делам»; а ключевым, как у нас говорят, посланием было то, что, хотя и кажется, что все хорошо, стране не выиграть войну без глубоких изменений. Народу, однако, такая кампания понравилась, и Гавриил был избран уже в первом туре, получив 52,9% голосов. И никто не ожидал ничего особенного — ни его сторонники, ни противники, — когда он появился в телевизоре после объявления избирательной комиссии, — но на самом деле это были последние спокойные минуты России на долгие годы.

Гавриил сказал, что все гораздо хуже, чем принято считать, и что, если это не услышали как следует во время его кампании, это проблема слушающих. Сейчас Запад занят своим кризисом, но ни один кризис не бывает вечным, и, когда на нас навалятся, мы не выдержим в настоящей войне на истощение, потому что даже сейчас наш ВВП меньше объединенного западного более чем в четыре с половиной раза. У нас негодная армия, хотя и не сравнимая с той, что была двенадцать и даже семь лет назад; у нас отсталая наука и плохое образование. Главное — у нас нет понимания истинной цели, поэтому нет гармонии, чувства справедливости существующего порядка, а значит, нет и правильно выстроенной социальной структуры государства, которая выдержит любые тяготы столкновения с внешним или внутренним врагом. И для создания ее нужны столь глубокие изменения, что их нельзя сделать слуге народа — президенту, избранному по действующей Конституции. А посему я отказываюсь быть вашим президентом, сказал Гавриил, хоть вы меня и избрали; я готов впрячься и сделать все это, но только в качестве самодержца. Никто ведь не знал, что меня изберут сразу, избирательные участки готовы ко второму туру через две недели; так пусть вместо него будет референдум, на котором ответьте на один вопрос, который я тут для вас вывел на бумаге (Гавриил показал в объектив лист с напечатанным вопросом): согласны ли вы отменить Конституцию 2008 года; учредить в России самодержавие; призвать самодержцем Гавриила Соколова и наказать ему подготовить и вынести на народное утверждение в 2013 году новую конституцию? Если не захотите, можете либо считать избранным того, кто получил второе место после меня, либо назначать новые выборы — как решит избирком; с этими словами Гавриил закончил свое выступление.

Сказать, что люди обалдели, — значит не сказать ничего; пожилые очевидцы рассказывали мне, что минут пять вся страна в прямом смысле с открытым ртом сидела у выключенных телевизоров. На следующий день у Гавриила взяли телеинтервью, и все поняли, что это не шутка; когда ему сказали, что за такое можно сесть в тюрьму (у нас, дорогие соотечественники, посадили бы точно), он посмотрел в объектив и сказал: «Сажайте», — и всем стало совершенно ясно, что он и вправду не боится этого, как и вообще ничего. «А вас что, надо будет называть «Ваше Величество»? И ваших детей тоже?» — «Нет, — отвечал Гавриил, — самодержец не обязательно царь — я не люблю царей и горжусь тем, что мои и ваши предки сбросили царя; семью с детьми только убивать нельзя было, это грех. Самодержец — это всего лишь единоличный верховный правитель, чье решение, пока он правит, является окончательным, без всякого разделения властей; а потом он передает власть следующему самодержцу». — «Кому, своему сыну?» — «Тому, кто будет определен по принципу, записанному в конституции, которая будет принята, — может, и через всеобщие выборы, как сейчас, может, как-то иначе; но я вас заверяю: точно не через наследование — семейственность и мажоров я не люблю, на детях больших людей природа всегда отдыхает. Так что видите: и правитель, скорее всего, выбираться будет, и конституция будет действовать — только это будет правитель над вами, а не слуга народа, «наемный менеджер», как вы любите говорить; и конституция будет настоящая, а не нынешняя, которая не то что даже плохая, а просто не про то». — «Зачем же вы участвовали в выборах, если вы ни в грош не ставите нашу конституцию?» — спросили у него. «Так ведь если бы я захватил власть силой, вы бы все говорили, что я боюсь того, что на честных выборах мне ничего не светит, — ответил Гавриил. — Даже если бы я вместо выборов объявил бы референдум — а не после выигранных выборов, как сейчас, — вы бы все равно сказали, что референдум — не выборы и что я просто боюсь конкуренции. А так я выиграл в равной борьбе и теперь имею право сказать: думайте над тем, что я вам предложил».

Первые дни никто тем не менее всерьез думать над предложением Гавриила не собирался — все считали его эксцентричной выходкой уважаемого человека; потом, однако, стали активно обсуждать и ожесточенно спорить между собой. К концу второй недели большинство уже склонялось к предложенному, и в результате за предложение Гавриила проголосовало целых 58% — больше, к слову сказать, чем за самого Гавриила на выборах. Как это могло быть? Вместо того чтобы саркастически ссылаться на загадочную русскую душу, как любят делать наши ученые, я попробую высказать свое предположение, основанное на том, что Гавриил Великий всегда был человеком смыслов: не человеком харизмы, не человеком интриги, не человеком баланса — а именно человеком смыслов. В отличие от великих людей ХХ столетия, своего предшественника Иосифа Великого и побежденного им Адольфа Гитлера, он не обладал магнетическим воздействием на толпу и даже на своих соратников и не любил публичных выступлений, хотя говорил вполне нормально. Он, безусловно, был по своему складу прирожденным лидером, это чувствовали все, но лидером скорее типа военного вождя, чем народного трибуна или религиозного пророка. И как у военного вождя сила личности обязательна, но является все же лишь дополнением к стратегическому дару, так и у Гавриила она была дополнением к умению понять и сформулировать смысл; она служила скорее для его донесения до соратников. Причем смыслы, которые привносил в жизнь России Гавриил Великий, были не просто плодами схоластического умствования — они всегда отвечали таким глубинным архетипам народного сознания (о которых народ, вместе с интеллигенцией, часто и не подозревал), что никого не могли оставить равнодушным. Именно поэтому другие страны и покоренные народы впоследствии воспринимали его не как личность, а как фатум, как рок. Так вот я думаю, дорогие соотечественники, что то, что предложил своим согражданам Гавриил, хотя и казалось с позиции рациональных представлений в лучшем случае смешным, а в худшем — страшным, на иррациональном уровне всколыхнуло такие глубины «коллективного бессознательного», о которых сами русские и не подозревали. Причем это было не только в самой идее, но и в ее словесном оформлении — в термине «самодержец» (а не, например, «монарх»), в словах «призвать» и «наказать». То, что человек добровольно готов расстаться с властью, только что полученной в тяжелой борьбе, и даже отправиться в тюрьму, вместо того чтобы радоваться жизни в Кремле, если будет не так, как он считает правильным, также соответствовало глубокому русскому представлению об убежденности и жертвенности. Проведенные позже социологические исследования показали, что даже «продвинутая» молодежь из сетевых сообществ — казалось бы, полнейший антипод идее авторитаризма и вообще архаических, свойственных премодерну элементов — в массе своей проголосовала «за». При этом никаких более вразумительных причин этого, чем «а что, прикольно», привести она не могла — но значит, и она не была свободна от указанных архетипов, хотя в явном виде этого и не осознавала. И как часто оказывалось с предложениями Гавриила Великого, они попали в резонанс с этими глубинными малоосознаваемыми представлениями, в том числе и у тех, кого Гавриил Соколов не особо прельщал в качестве обычного президента, — вот истинная причина 58% голосов, полученных на референдуме.

2. Реформы 2013–2016 годов

Тем не менее все начало 2013 года ничего особенного не происходило, а Гавриил руководил государством ровно так, как Владимир II до него; когда его спрашивали про перемены, ради которых все это затевалось, отвечал в том смысле, что вот будет конституция — уже скоро! — тогда и начнем действовать. Такое его поведение находилось, казалось бы, в вопиющем противоречии со всеми известными концепциями власти — по которым чрезвычайные полномочия нужно использовать, иначе они перестанут восприниматься как таковые! — но Гавриил знал, что делал. Он как-то направлял и надежды, и недовольство общества в русло ожидания конституции; все помнили его слова «существующая конституция просто не о том» и чувствовали, что это будет вовсе не другой документ о перечне органов государственного управления и об их взаимоотношениях, но что-то глобальное, определяющее, как жить дальше. И когда конституция была опубликована в январе 2013 года для трехмесячного обсуждения, всем стало понятно, что так и есть. Она начинается словами: «Данная Конституция определяет цели и уклад общественной жизни русского народа и остальных народов России». Цель определена так: «Поскольку главной целью жизни любого человека, хочет он того или нет, является заслужить спасение и обрести жизнь вечную, то смыслом существования государства является создание, поддержание и защита такой общественной жизни, которая наибольшим образом способствует этой цели. Для этого государство, не подменяя собой Царствие Небесное, должно быть устроено на принципах, отвечающих Божьим заповедям. Целью народа является построение такого государства». Далее сказано, что иные, сугубо личные и земные цели отдельных людей не являются предметом конституции, поскольку вообще не интересуют государство; они могут преследоваться людьми любым способом, не противоречащим истинным целям государства, и регулируются государством исходя из соображений управленческой целесообразности при соблюдении принципа минимального вмешательства. На эту тему Гавриил Великий впоследствии неоднократно говорил, что его совершенно не интересует, богато или бедно живут люди: хотят жить богато — пусть живут богато, устраивает жить бедно — пусть живут бедно. Таким образом, уже из первых строк этого документа, действующего и поныне, становится понятно, что он не имеет ничего общего с конституцией, например, нашей Американской Федерации или с конституциями большинства тогдашних стран — он действительно не про то.

Я еще буду далее подробно писать о конституционных принципах России, здесь же для дальнейшего повествования об истории надо отметить две вещи. Первое — Конституция утверждает: «Россия образована русским народом, а также народами-союзниками русского народа

Наибольшие дебаты вызвала доктрина сословности, в соответствии с которой, в частности, вводилось служилое сословие, которому передавалась вся власть в стране, даже исключительное право избирать власть. Выступая незадолго до срока референдума и подытоживая результаты обсуждения, Гавриил Великий сказал по этому поводу: «Не примете конституцию в ее полноте — не надо, я не пойду против вашей воли. Столь принципиальные вещи, как доктрина сословности, даже самодержец не может принять сам, не имея прямого мандата народа. Но учтите, что тогда все будут служить в армии и воевать, если воевать будет страна, даже калеки — в эпоху компьютеров подыщем службу и для них. Это не угроза, — объяснил он далее, — это просто констатация того очевидного факта, что прав не бывает без обязанностей. Кто не хочет служить в армии, тем более в нынешнюю лихую годину, не будет иметь избирательных и вообще политических прав: или служить и, таким образом, иметь права будут только те, кто хочет, — это то, что я предлагаю, — или права будут иметь все, но и все будут служить. А то, что во время обсуждения многие говорили, что мы возрождаем опричнину — что ж, это точное замечание: пусть служилое сословие называется опричниками, я внесу это в окончательный текст для референдума». К слову, применение для обозначения служилого сословия этого термина, которым во времена Ивана Грозного называли богомерзких палачей и карателей, было со стороны Гавриила не более чем рассчитанным эпатажем, а вовсе не идеологией — Ивана Грозного он не любил и опричниками а-ля Иван Грозный свое новое сословие не видел и в страшном сне. По сути, гораздо более точно отражающим реальность названием было бы «рыцари» — но это слово и само понятие, к сожалению, не русские. По итогам обсуждения, кстати, были учтены и внесены в текст и целый ряд других поправок, в том числе весьма важных, но общей сути они не меняли. В итоге 1 мая 2013 года конституция была принята, в том числе и принцип сословности, и с тех пор 1 мая является государственным праздником, который называется День Конституции.

Имея конституцию, Гавриил начал действовать, как и обещал. Нам надо пройти четыре фазы, сказал он: реформировать себя, чтобы стать сильными; сокрушить врагов; установить новый мировой порядок, который не мешал бы нам в наших планах; и начать строить подобие Царства Божьего на земле. (Это было любимое выражение Гавриила Великого — «Царство Божье на земле строить грех, но стремиться построить подобие его мы обязаны».) Реформы начались с экономики. Она к этому моменту и так стала довольно закрытой и ориентированной на внутренний рынок, а тут в соответствии с доктриной автономности начала перестраиваться в направлении почти полной автаркии. В частности, если в 2006–2007 годах была введена полная конвертируемость рубля (путем снятия всех ограничений на операции с рублями, а затем запрета любого экспорта за валюту и разрешения его только за рубли, которые надо было купить на рынке), то теперь, наоборот, была отменена даже внутренняя конвертируемость, которая существовала с 1991 года, и валютный рынок исчез. Центробанк продавал валюту по фиксированному, достаточно низкому для импортеров курсу, в основном под программы импортозамещения; для импорта остальных товаров было установлено, что продажа валюты будет вестись по объявленному графику ограниченное число лет, необходимое для создания соответствующих производств дома. Было запрещено иметь счета, фирмы и имущество за границей, причем как гражданам, так и корпорациям; все, что имелось, предписывалось в течение двух лет ликвидировать и валюту продать Центробанку, по достаточно, впрочем, справедливому курсу. Выезд за границу был ужесточен: прямого запрета не было, не были даже введены выездные визы, но цены за получение виз в Россию для иностранных граждан были увеличены во много раз; естественно, и все государства ввели почти запретительную цену на визы для россиян. Кроме ценовых, были введены и другие такого же рода ограничения — правда, это не касалось эмиграционных виз. Был принят новый закон об эмиграции, по которому эмиграция стала отдельным юридическим понятием, со своей процедурой; а до этого, как ни странно, юридически в России понятия эмиграции не было, и эмигрант просто покупал билет и уезжал так же, как турист. Интересно, что, хотя закон (он действует и поныне) дает неограниченное право на эмиграцию, за исключением специфических случаев, в Конституции это право не обозначено — в России это не считается неотъемлемым правом, но разрешено по соображениям целесообразности. То есть, если завтра государство сочтет это право нецелесообразным, оно отменит его на совершенно законных основаниях (примерно как у нас отсутствие призыва в армию). Правда, в современном мире это не особо актуально, поскольку наша Федерация вовсе не жаждет принимать у себя иммигрантов из Российской Империи, если таковые вдруг появятся в массовых количествах, а представить себе значимое число русских или представителей любого другого народа России, решивших эмигрировать в Халифат, Индию или Поднебесную, довольно затруднительно.

Но вернемся к экономическим реформам: изменение валютных правил сопровождалось деноминацией рубля в сто раз и введением золотого стандарта (см. главу «Экономика»). В практике это значит, что в обращение наряду с банкнотами поступили серебряные, золотые и платиновые монеты достоинством от 0,5 рубля до 100 рублей (1 рубль соответствовал тогда, как и ныне, примерно 4 долларам). Это сильно подняло психологический статус рубля, особенно с учетом того, что, кроме Халифата, больше нигде в мире такого нет и по сию пору. Во исполнение библейских заповедей был введен бесплатный кредит (см. главу «Экономика»), который весьма способствовал и развитию экономики; были принципиально изменены налоговая система, землевладение, рынок ценных бумаг. Радикально изменилась политика государства в области науки — и в части принципов организации, и по объемам финансирования — это оказало решающее значение, как потом выяснилось, на исход будущей войны.

3. Двенадцатидневная война

По мере выхода западного мира из кризиса 2010–2014 годов противостояние с Россией стало опять выходить на первое место повестки дня. Нет, ничего особо агрессивного по отношению к Западу она с 2015 года не делала, террористическая война по договоренности сторон была закончена, по отношению к соседям также никакой агрессии от нее, со времени экспансии Владимира II, не наблюдалось. Но Россия стала слишком большой и сильной, причем с экономикой, малозависимой от Запада и не пострадавшей от кризиса в отличие от Китая и Индии. Мы бы сейчас, дорогие соотечественники, сделали в такой ситуации очевидный вывод, что раз кто-то силен, но не проявляет признаков агрессивности, так и не надо его трогать. Но тогдашние лидеры западного мира имели другую ментальность, о чем я уже писал выше: они считали, что терпеть кого-либо сильного, кроме самих себя, никак не возможно. Тем более что президентом США в 2016 году вместо Хилари Клинтон стал Джеб Буш III; он считал, что его отец выиграл у России, когда в 1989 году Вторая Российская Империя потеряла своих восточноевропейских сателлитов, а в 1991 году рухнула, а старший брат проиграл России, когда она осуществила экспансию 2006–2007 годов, — и его роль как члена той же семьи в том, чтобы поставить точку в этой давней вендетте. На самом деле все это был полный бред — и в 1988–1991 годах Красная Империя сначала съежилась, а потом дезинтегрировалась по своим внутренним причинам, имеющим крайне малую связь с политикой Буша-старшего, и потому вряд ли может рассматриваться как его победа (скорее уж как везение). И первую экспансию России можно считать поражением Буша-младшего лишь постольку, поскольку он вбил себе в голову, что она очень сильно задевает интересы США — на самом деле она их никак не задевала. Тем не менее Буш III горел желанием поставить Россию на место — при том что любому здравомыслящему человеку было понятно, что в конце 2010-х годов сделать это уже можно было, только уничтожив ее (непонятно, впрочем, как именно). Но атмосфера накалялась и достигла кульминации во время так называемого бенгальского кризиса 2018– 2019 годов; предыстория его в том, что Россия договорилась с Индией о поставке ей ядерных ракет межконтинентального радиуса действия. В ответ на демарш НАТО и ООН о том, что это грубо нарушает международный правопорядок и международное сообщество примет меры, Россия отвечала, что она уже пять лет как вышла из Договора по нераспространению ядерного оружия и поэтому никак, при всем желании, не может его нарушить, а мировой правопорядок давно растоптан Западом. По поводу мер было сказано, что любимая мера Запада, экономические санкции, вряд ли повредит российской практически автаркической экономике — к тому же Россия тогда введет свои санкции: для начала отключит Европе газ, в том числе по уже оплаченным контрактам. А что касается присылки «голубых касок» (международные войска ООН), отвечала Россия, то можете присылать, но вместе с гробами — за свой счет мы их выдавать не будем.

Серьезнее звучали менее истеричные упреки в адрес России, что она собирается поставлять оружие массового поражения в горячую точку, то есть зону конфликта, — Индия и Пакистан готовились к ядерной войне с 2001 года (она произошла, как известно, в 2021 году), что есть нехорошо. На это Россия резонно утверждала, что это действительно нехорошо, но межконтинентальные ракеты просто технически нельзя использовать в локальном индо-пакистанском столкновении, они могут использоваться Индией лишь как способ защиты своего суверенитета от США, почему ей Россия и помогает. К слову сказать, в полную противоположность Красной Империи во времена аналогичного кубинского кризиса Россия в этом вопросе вела себя абсолютно честно, как повелось с Владимира II, — она никогда не отрицала, чту именно она поставляет Индии. Американцы ввели морскую блокаду побережья Индии, заявив что любой корабль в 200-мильной зоне будет досматриваться; русские на это ответили, что любые корабли американцы могут досматривать сколько угодно, но попытка задержать корабль под российским флагом приведет к открытию огня. И вот 28 апреля 2019 года (я даю все даты по принятому в России юлианскому календарю) группировка российских надводных кораблей в составе двух авианосцев — «Иван Великий» и «Иосиф Сталин», трех крейсеров, восьми больших кораблей сопровождения и четырех подводных лодок показалась в Бенгальском заливе, в поле зрения американской ударной группировки из трех авианосцев класса CVN-21, четырех ракетных крейсеров и кораблей сопровождения. На требование американского флагмана «Джордж Буш-старший» остановиться российский флагман ответил: следую своим курсом. Тогда американские корабли, запросив и получив из Вашингтона подтверждение имеющихся письменных приказов, дали залп из всего имеющегося оружия и вступили в бой.

Но времена, когда русские действовали в мировой политике реактивно, исключительно реагируя на чужие действия, прошли: вся эта ситуация, на самом деле, была тщательно подготовлена русскими в течение длительного времени и реально задумывалась не более чем не очень значащим эпизодом в большой игре. Дело в том, что еще с конца 80-х годов XX века Россия научилась строить практически не обнаруживаемые, особенно в пассивном режиме, подводные лодки. Правда, совсем бесшумными получались только относительно небольшие ударные лодки, а не стратегические ракетоносцы, но для того, о чем здесь идет речь, этого было вполне достаточно. Начиная с 2000 года было построено достаточно много таких лодок (класс «Кило-М»), причем России удалось, после практически полного разгрома разведывательной сети ЦРУ, обмануть американскую разведку и построить их на три десятка больше, чем представлялось США. Грандиозная спецоперация длилась целое десятилетие, и в ходе ее использовались многие способы создать у противника ложное представление о возможностях и количественном составе этих подводных сил: так, все лодки, кроме «тайных», всегда ходили на не полностью бесшумном режиме, а таком, который с трудом, но обнаруживался противником, — а «тайные», наоборот, ходили только на полностью бесшумном. В результате, как русские и хотели, американцы твердо знали, сколько лодок этого класса есть у русских и где какая находится в данный момент на боевом дежурстве, — но это было ложное, точнее, неполное знание.

За несколько месяцев до описываемых событий все не известные врагу лодки, держась подальше от известных, вышли на дежурство и сели на хвост всем курсирующим в открытом море крупным группировкам, а также находящимся в портах. К 28 апреля четыре из них находились рядом с американской группировкой в Бенгальском заливе, еще пятнадцать тенью следовали за другими эскадрами, а остальные караулили военно-морские базы США, включая главные базы в Норфолке и Сан-Диего. Кроме того, у русских на орбите постоянно было около десяти спутников с так называемыми ГМДВ (генераторами магнитодинамического взрыва) — устройствами, дающими при взрыве мощностью в несколько десятков килотонн очень сильный электромагнитный импульс, в который уходило до 80% мощности; один такой спутник постоянно находился над Бенгальским заливом. Когда американцы дали залп — а русские этого ждали, в прямом смысле держа палец на кнопке, — кодированный сигнал в то же мгновение ушел в Москву, а через секунду Москва ответила сигналом спутнику и лодкам. Через три секунды после американского залпа — снаряды и ракеты еще были в воздухе — спутник взорвался, и вся электроника на площади в несколько десятков тысяч квадратных километров мгновенно вышла из строя — поэтому ни одна из ракет первого залпа не поразила цели. В это самое время четыре американские субмарины, входящие в группировку, вступили в бой с русскими подлодками — но только с «известными»; «неизвестные» лодки через несколько секунд после электромагнитного импульса беспрепятственно ударили по вражеским кораблям ракетами и сверхзвуковыми торпедами. В результате скоротечного боя русские потеряли один авианосец, один крейсер, один эсминец и две субмарины; американская же эскадра была потоплена вся. Но гораздо хуже для американцев было то, что еще большее избиение (потому что совсем не ожидаемое) постигло остальные американские группировки в море и в портах, в том числе на своих базах: было уничтожено одиннадцать авианосцев (из двадцати одного), шестнадцать тяжелых крейсеров и большое количество меньших кораблей; почти 35 тысяч моряков погибло и более 10 тысяч было взято в плен. Это было побоище, превосходящее Перл-Харбор; американские военно-морские силы — как равный или превосходящий противник для русских — перестали существовать. Вечером того же дня главком Военно-морских сил России Борис Фетисов (который сам находился на русском флагмане, потопленном в ходе боя, был подобран на борт другого авианосца и прилетел в Москву на сверхзвуковом истребителе) собрал иностранных журналистов на пресс-конференцию. Там были показаны отснятые со спутников горящие и тонущие американские авианосцы и взятые на борт российских кораблей пленные матросы — российские власти не хотели, чтобы американцы попытались скрыть или преуменьшить свой разгром. На вопрос о том, означает ли это объявление войны Америке, он ответил: «Если какое-то животное становится агрессивным и начинает нападать на людей, у него вырывают клыки и когти или спиливают рога — а убивать-то его зачем? Считайте, что мы просто вырвали американцам когти, хоть и не все, и никакой войны мы им объявлять не собираемся, хотят — пусть объявляют сами; да к тому же война между нами и так уже идет более семидесяти лет». Американские сенат и палата представителей собралась на срочное заседание, последовали экстренные переговоры с союзниками, и 30 апреля 2019 года президент США Буш III сообщил всему миру об объявлении войны Российскому Союзу Америкой и всем блоком НАТО.

На следующий же день, в полдень по московскому времени 1 мая, 36 русских ракет «Тополь» разных модификаций были запущены из своих шахт и мобильных пусковых установок по территории США. Через 8 минут президент США Буш III, у которого было 4 часа утра и еще оставалось около двадцати минут до подлета ракет, связался по так называемой горячей линии с Гавриилом Великим; тот ждал его звонка. «Означает ли это полномасштабную ядерную войну?» — спросил Буш. «Нет, иначе мы запустили бы не тридцать шесть ракет, а тысячу», — ответил Гавриил. «Что же это значит? — спросил Буш. — Или ракеты эти без ядерных боеголовок?» — «Нет, ракеты вполне боевые, — ответил Гавриил, — и вы очень скоро поймете, что это значит. А пока действуйте как при полномасштабной войне — сбивайте, отвечайте или делайте что сочтете нужным; и не особо переживайте раньше времени, они не нацелены на города, а то инфаркт еще получите». С этими словами Гавриил повесил трубку. Американская система национальной противоракетной обороны сбила всего 7 из 36 ракет — больше и не могло быть, она никогда и не рассчитывалась на полную задержку массированного пуска; при полномасштабной русской атаке процент сбитых ракет был бы еще меньше. Остальные ракеты выпустили разделяющиеся боеголовки, которые взорвались в ряде малонаселенных районов США — в пустынях Невады, Юты и Нью-Мексики, в прериях Техаса и Монтаны, вдали от чего бы то ни было. Из людей мало кто пострадал, военных или экономических объектов в местах попадания не было — в общем, было совершенно непонятно, что это значит, и основной версией было, что Гавриил сошел с ума. Тем не менее рисковать никто не хотел, и американцы ответили залпом в 500 боеголовок (это составляло около 12% их арсенала) по всем видам целей на территории России. Все в Совете национальной безопасности США прильнули к экранам мониторов, на которые выдавалась картинка движения ракет с радаров и спутников; все ракеты шли нормально, никаких признаков российской противоракетной активности не было видно. Боеголовки вышли на цели, и… ни одна не взорвалась. Точнее, спутники фиксировали обычные слабые взрывы, но ни одного термоядерного. Дав Бушу несколько минут на то, чтобы переварить это, Гавриил позвонил ему и сообщил, что Россия разработала и развернула абсолютный стратегический щит; ни один ядерный заряд не может взорваться над Россией. Тогда американцы, охваченные паникой, одномоментно выпустили по России большую часть всего, что у них было; но и из этого мегазалпа ничего не взорвалось. Гавриил позвонил еще раз и сказал: «Вы видите, мы можем поражать вас — а вы нас не можете, да у вас больше уже почти и нечем. Поэтому мы объявляем вам ультиматум, который я сейчас передам вашему послу, благо он еще здесь: суть его в том, что вам дается пять часов на принятие решения о полной капитуляции. Если через пять часов такого решения не будет, мы начнем вас расстреливать, залпами по пятьдесят боеголовок раз в час — на этот раз они пойдут не по пустыням, а по городам и военным объектам; мы и пять часов даем вам для того только, чтобы, если вы не капитулируете, люди успели покинуть города. Потому что мы вовсе не жаждем убить побольше людей, мы даже не стремимся уничтожить вас как страну. Так же как вы хотели в отношении нас, мы хотим лишь ликвидировать вас как самостоятельного участника мировой политики. Так что решайте».

4. Вторая экспансия

Тем временем американские союзники по НАТО замерли в ожидании: они вроде как находились в состоянии войны с Россией, поскольку ей объявили войну 30 апреля не только США, но и весь блок. Но после этого обмен ядерными ударами произошел столь быстро, что европейские страны просто не успели ничего сделать, а дальше о них как будто забыли. Они осторожно (потому что дипломатические отношения в связи с объявлением войны были прерваны) пытались выйти на российское руководство, но безуспешно. Однако уже после парада Победы, в конце июня, Гавриил пригласил к себе в Москву для беседы президента Франции и премьер-министров Великобритании, Италии и Испании как самых больших стран НАТО, заверив их в личной неприкосновенности; отказаться никто не решился. Среди них не было канцлера Германии, потому что еще 30 апреля Германия заявила, что не присоединяется к объявлению войны России и выходит из военной организации блока. Более того, канцлер Римнек высказался в таком духе, что создавалось впечатление, что он понимает и не осуждает Россию. Это явилось ожидаемым следствием нарастания объективных противоречий между германскими и американскими интересами, а также роста националистических, в том числе антиамериканских и антиатлантических, настроений в Германии. Однако это было и плодом неспешной, но последовательной политики России на сближение с Германией и ее откол от Америки, начатой еще Владимиром II. Россия тогда немедленно ответила дипломатической нотой о том, что, мол, она приветствует решение Германии и также не считает, что находится в состоянии войны с ней, хотя та формально и остается членом блока; более того — Россия надеется на долгие и взаимовыгодные отношения с Германией. Второго мая, после принятия Америкой русского ультиматума, Германия поздравила Россию с победой и воздала должное российскому стремлению свести к минимуму жертвы другой стороны. А 11 мая, после нью-йоркской речи Гавриила, Германия еще раз воздала должное умеренности и гуманности российского подхода к поверженному противнику — так что к концу июня, к моменту приглашения лидеров НАТО в Москву, Германия и Россия уже были как бы союзниками, хотя это еще не было формализовано.

Когда лидеры четырех упомянутых европейских стран прибыли в Москву, они высказали общую позицию: они согласны на такие же условия, которые Россия предложила Америке. Но их ждал весьма неприятный сюрприз. Гавриил сообщил, что такие условия Россия им предлагать не собирается, но предлагает сдаться — они же находятся с Россией в состоянии войны — на иных условиях. Европейские страны будут аннексированы и станут частями России, с полной потерей суверенитета, причем части будут не автономные или самоуправляемые, а самые обычные. Их население получит вид на жительство, и через восемь лет натурализации, при отсутствии претензий со стороны полиции, все станут российскими гражданами. Население и коммерческие предприятия будут обложены единоразовым налогом в виде определенного процента от стоимости имущества, порядка одной трети, который, впрочем, можно будет оплатить в рассрочку или долями (для предприятий). Все люди и предприятия изначально будут находиться под защитой российского закона. «С теми же из вас, — продолжил Гавриил, — кто решит не соглашаться на эти якобы унизительные условия, мы начнем реальную войну, хотя и не ядерную — зачем нам радиация в Европе, тем более на своих же будущих территориях? Если вы сумеете отстоять свою свободу — отлично, но если нет, знайте: ваши люди получат вид на жительство другой формы, по которым срок натурализации отсчитываться не будет. Все имущество частных лиц и предприятий будет конфисковано, а люди не будут находиться под защитой российского закона, по крайней мере до момента капитуляции, и никто не запретит нашим солдатам убивать их — разве что насиловать и грабить их не будут, поскольку это ниже чести опричников. Вот ваш выбор — делайте его, и пусть его сделают и все остальные страны Евросоюза, с которыми вы, как лидеры, переговорите». На замечание президента Франция Ришара, что в Европе так не воюют, Гавриил ответил, что русские, собственно, и не являются европейцами, о чем он, Гавриил, лично неоднократно читал во французской прессе. На вопрос премьер-министра Великобритании Иана Перкинса, почему подход к странам Евросоюза столь отличается от понятного европейским народам и вполне гуманного подхода к Америке, Гавриил ответил довольно четко: «Тот, кто давит тебя своей силой, может вызывать даже и ненависть, но презирать его не за что; а вот тот слабый, кто задирает и гадит из-за спины сильного, вызывает жгучее презрение и никакой чести не достоин». Так закончилась эта встреча в Москве.

Европейские страны начали консультации друг с другом, поскольку Гавриил не поставил им жестких сроков, но время работало на Россию. Дело в том, что почти сразу после поражения Америки, 7 мая (то есть даже еще до подписания капитуляции), произошло восстание в Сербии, где народ сверг прозападное правительство и привел к власти националистов; полиция и спецслужбы, либо полностью деморализованные, либо сочувствующие восставшим, никак этому не помешали. Причина этого кроется в истории: сербы, этнически и религиозно очень близкий русским народ, стали в 1999 году объектом открытой военной агрессии со стороны НАТО (это был один из самых позорных эпизодов в истории западной цивилизации). В результате этого Косово, историческая область Сербии, содержащая ее основные святыни, было от нее отторгнуто, а сербы подвергнуты дискриминации, граничащей с геноцидом. Еще раньше были ликвидированы, фактически также западными странами, так называемые сербские республики (краины) в Хорватии и Боснии, а сербы оттуда изгнаны. Причем до того отряды сербов действительно убивали хорватов и боснийцев, в том числе гражданских, о чем власти и СМИ западных стран раструбили по всему миру, но ни слова не было сказано о не меньших (а возможно, и больших) преступлениях против сербов, в том числе и после изгнания сербских отрядов и большей части сербского населения. В начале 2000-х годов западные страны по отработанной до стандартности технологии, в том числе опираясь на местную пятую колонну, привели к власти в Сербии прозападное правительство, которое не имело народной поддержки и в таком виде просуществовало до 2019 года; неудивительно, что восставшие буквально растерзали членов кабинета. Россия 11 мая поздравила Сербию с прекращением, как было написано в ноте, «фактического режима протектората США и Евросоюза» и в инициативном порядке, без просьбы сербов, пожелала им скорейшего возвращения их «исконных вотчин». Новое сербское правительство попросило Россию помочь оружием, и Россия ответила — все это происходило совершенно публично! — согласием. В двадцатых числах мая начали прибывать транспорты с артиллерией, бронемашинами и боеприпасами, а также стали прилетать своим ходом боевые самолеты. Еще до этого, 18 мая, сербы напали на вооруженные силы так называемой Косовской республики, которым пришли на помощь албанские войска: началась не долгая, но очень кровопролитная война, которая в России вошла в историю под названием сербской национально-освободительной войны. К середине июля сербы, разбив вражеские части, заняли всю территорию Косово и Албании, кроме труднодоступных гор; погибло 23 тысячи сербских и 63 тысячи косоварских и албанских солдат и ополченцев — раненых не оставляли, в плен не брали. После этого началась резня, в результате которой погибло до полумиллиона косовских и албанских гражданских лиц (косоваров было уничтожено больше половины), и почти миллион убежал из страны на албанских и турецких судах, которым русские боевые корабли не чинили препятствий.

Римский Папа Иоанн Павел III обратился с призывом (хотя албанцы и косовары были мусульманами) к сербам и русским: «Братья, вспомните слова апостола Павла: «Не мстите за себя, возлюбленные»; вспомните и слова самого Спасителя: «Мне отмщение, и Аз воздам». Сербы не откликнулись, а вот Гавриил публично ответил Святому престолу. «Что же не вспомнили, — сказал он, — как сказано у Павла далее: «…но оставьте место гневу Божьему» — вот гнев Божий и явился посредством сербов; потому что разве за себя они мстят — нет, за своих предков и свои святыни. Господь не языческий бог, сам потрясающий трезубцем и кидающий молнии, — Он творит Свою волю между людей посредством других людей. Ангелов карающих Он пошлет, как мы знаем, лишь при конце мира. А вот где была ваша Церковь, когда западные страны растаптывали сербов — ваших единоверцев? Когда в Косово взрывали и поджигали не только сербские дома, но христианские храмы и монастыри? Или, по-вашему, православные не значит христианские — тогда чего вы к нам сейчас обращаетесь? Нет, Римско-католическая церковь одобряла или молчала — конечно, это не дает морального права сербам мстить, но лишает вас морального права выступать теперь с поучениями».

А тем временем сербы, накопившие огромную энергию многолетнего национального унижения (в некоторых районах страны вообще не осталось мужчин — все добровольно ушли в ополчение), еще до окончания албанско-косовской операции напали одновременно на Хорватию и Боснию, причем Хорватия была членом НАТО, но это уже никого не волновало. Кроме собственных ярости и бесстрашия, а также материальной и моральной помощи русских, в пользу сербов играла полнейшая деморализация этих стран после падения Америки и неминуемого падения Евросоюза. Бои в Хорватии и Боснии продолжались до декабря, и в них погибло 58 тысяч сербов и 96 тысяч хорватов и боснийцев; резни гражданского населения не допустила уже Россия, причем даже не прибегая к силе: авторитет ее среди сербов (особенно после слов Гавриила «Простите нас, сербы, что нам понадобилось столько времени, чтобы прийти к вам на выручку») был к этому времени запределен.

5. Учреждение Третьей Империи

Итак, к концу апреля флаг Российского Союза был поднят над Канадой и на всей территории Европы, кроме Швейцарии, а также Латвии, Литвы и Эстонии; о них будто бы забыли (напомню, что им даже не было послано предложение о капитуляции), но все понимали, что ненадолго. Без объявления войны (поскольку они не входили в НАТО), путем ультиматума, были также присоединены бывшие части Первой и Второй Российских Империй — Узбекистан, Таджикистан и Киргизия. Весь конец апреля и начало мая через Триумфальную арку проходили все участники боев, прибывшие для этого в Москву без военной техники; каждый легион, кроме того, вез через арку повозки с досками, на которых были выбиты имена всех погибших в боях. Девятого мая состоялся грандиозный парад — это была и первая годовщина победы над Америкой, и 75-летие победы над Германией. На нем не проводили пленных или арестованных, даже из воевавших стран, но зато Гавриил Великий первый и последний раз в жизни выступил прямо с Мавзолея (так называется главное правительственное место на Красной площади в Москве, где когда-то лежали мумии основателей Второй Империи Владимира Иуды и Иосифа Великого; Иосиф был перезахоронен в 1956 году, а Владимир — в 2013-м). «Когда Владимир II начал возрождать великую Россию пятнадцать лет назад, — сказал он, — нас уже все списали со счетов, и свои и чужие, — все, кроме горстки тех, кому величие страны было важнее своего жалкого существования. „Убогие неудачники, вечное государство второго сорта, навоз под ногами западной цивилизации“, — говорили одни. „Да, в прошлом могучие тупой силой, но ныне „сбитые летчики“ и импотенты, арена для конкуренции чужих стран и корпораций“, — говорили другие. „Жалко, конечно, но что же сделаешь, против лома нет приема“, — говорили третьи. Да, граждане, душой вы были с нами, иначе бы не проголосовали за Владимира в 2004 и в 2008 годах, а за меня — в 2012-м. Но многие ли из вас, а тем более из иностранцев безоговорочно верили в успех, многие ли могли, вторя нам, сказать: с нами Бог, наше дело правое, мы победим? Но мы сделали это — и богомольцы своей молитвой, и опричники своей силой, и весь народ своей работой и доверием. И где теперь этот великий Запад? Его нет и более никогда не будет. Родятся новые враги России, но этому врагу больше не бывать. Посмотрите, сколько поколений русских бились с переменным успехом за выход к Черному, а потом Балтийскому морям — а теперь они даже и не моря вовсе, а внутренние озера России, хоть и соленые. Сколько людей, с самого зарождения нашей государственности, мечтало о Царьграде — и вот, смотрите, град равноапостольного Константина наш, и над Святой Софией скоро будет поднят крест, впервые за шесть веков. Вдумайтесь, что мы все вместе совершили: западная цивилизация, вечный и главный враг православной веры и Российского государства, не остановлена, не уничижена, не побеждена — она вообще ликвидирована, сметена с лица Земли, притом без богопротивного геноцида; это была великая миссия поколений, и она выполнена. Не зря, как муравьи, много веков строили наши предки Русскую державу, не зря потом отринули ее, чтобы в страшных лишениях и жестокостях Красной Империи сделать последний рывок и догнать Запад. Не зря терпели, стиснув зубы, разложение второго Смутного времени, не зря нашли силы подняться с колен, дабы совершить третью попытку. Еще Сергий Радонежский говорил: нет греха в том, чтобы упасть, — есть в том, чтобы не подняться. Она удалась, третья попытка, но она была подготовлена всей историей русского государства, в ней есть заслуга всех поколений. И я сейчас провозглашаю Третью Российскую Империю — третью и потому, что ей предшествовала царская Россия и Советский Союз, и потому, что ей предшествовали великие евразийские империи прошлого, Римская и Византийская. Мы есть Третий Рим, и четвертому не бывать! Мы заслужили быть великой империей, потому что истинно велик не тот, кто достигает высот, но тот, кто поднимается с земли и одерживает победу, уже будучи повержен и раздавлен. И мы теперь можем строить великую империю свободно и беспрепятственно — потому что вторую половину задачи построения нового мирового порядка мы выполним в течение года, не сомневайтесь». Так этот день, 9 мая, стал не только Днем Победы, но и Днем Империи. Несмотря на чувство гордости и душевного подъема, такого ликования, как за год до того, у людей не было: все ходили словно слегка пришибленные, явственно ощущая, как колеблется земля от творящейся на глазах Истории. Не той истории, которую чувствуешь при великой победе, случающейся два-три раза за век, а той, которая творится раз в тысячелетие. Были изменены герб и флаг России — они стали такими, как сейчас; на декабрь были назначены выборы (естественно, только опричниками) первого императора — но поскольку Гавриил заявил, что будет избираться, то никто не сомневался в исходе. Тем временем министр иностранных дел Нуржан Алиев — к этому моменту он уже назывался начальником Имперского внешнеполитического управления России — разъяснил в телевизионном выступлении планы по прибалтийским государствам. «Все западные страны были враждебны по отношению к нам, — сказал он, — но они по крайней мере были полноценными древними нациями и действовали в первую очередь не против нас, а просто следуя собственным интересам. Прибалтийские же так называемые государства никакими древними нациями не являются, это возомнившие о себе дикие и отсталые окраины нашей державы, населенные народами, славящимися своей тупостью и неблагодарностью. Разве были они когда-нибудь независимыми, кроме давнего и недолгого периода великого княжества Литовского — которое, впрочем, имело к нынешней Литве весьма отдаленное отношение и скорее соответствовало Белоруссии? Да, мы их завоевали в XVI–XVIII веках, но разве тогда это считалось неправильным, разве не так образовались все государства, в том числе и европейские? А в XX веке, когда они дважды якобы завоевывали независимость, разве кто-нибудь им мешал в этом, разве пролили они хоть каплю своей крови? В 1940 году мы просто возвращали свое — то, что отдал Владимир Иуда, которому не было дела ни до чего, кроме мировой революции. А то, что многих прибалтов мы сослали в лагеря, так посмотрите, что было дальше. В 1941 году уже к июлю, еще до полной оккупации немецкими войсками, они уничтожили почти всех своих евреев, причем не имея даже войск, руками забили — свои евреи-то им что плохого сделали? И далее, в течение всей войны, они отличались жестокостью даже по немецким меркам. Так что действительно зря мы многих из них сослали в Сибирь — надо было не ссылать, а расстреливать, и не многих, а всех.

А потом, при развале Советского Союза, разве хоть кто-то мешал им отделяться, разве грозил хоть чем-то? И что в благодарность — апартеид по отношению к проживающим там русским, при том что никакого ущемления прибалтов, проживающих в России, нет и по сию пору. Так уже бывало — когда немецкие солдаты отстояли Латвию от войск большевиков в 1918 году, а латыши уже через два года в благодарность изгнали немцев, от которых, кстати, в свое время получили даже письменность. Эти так называемые государства, точнее, богопротивные недомерки сделали ненависть к России и всему русскому стержнем, основой не только своей внутренней и внешней политики, но и главным смыслом своего существования. Но в Писании сказано: мера за меру. Поэтому они не только не заслуживают того, чтобы сохраниться как государствам — отдельных государств не будет и у тех, чьего мизинца не стоят прибалты, например у немцев и сербов, — а и сохраниться как нации. Поэтому, начав вторжение, мы будем убивать и разрушать, сколько сможем, ибо нет чести для прибалтов. Но главное начнется потом: все латышские, литовские и эстонские города и поселки, улицы и реки будут переименованы русскими названиями. Сами слова «Латвия», «Литва» и «Эстония» будут запрещены к публичному употреблению на всей территории Российской Империи иначе чем в исторических исследованиях. Латышский, литовский и эстонский языки будут также запрещены к публичному употреблению. Литовцы, как отличившиеся менее других в русофобии, сохранят право жить на территории нынешней Литвы, хотя все движимое и недвижимое имущество будет у них конфисковано, как у латышей и эстонцев; но те ко всему будут еще и выселены из Прибалтики, с бессрочным лишением права жить там. И с русскоязычными жителями этих стран будет так же, только с лишением на пять лет, — к ним у нас тоже нет особой любви: нечего было терпеть унижения, этим вы стали их сообщниками. Пусть будет с этими странами, как с Содомом и Гоморрой, потому что само их существование оскорбляет нас».

На следующий день русские войска вторглись в Прибалтику, и все произошло так, как было обещано; убито было не так много людей — все-таки, как говорят русские, сердце не камень, кровь не вода, — но выселены были действительно все. Города Таллинн, Рига и Вильнюс стали Ивангородом, Алексеевском и Александрией (в честь Ивана III Великого, Алексея I Тишайшего и Александра I Праведного). Эстонцы попытались селиться в этнически родственной им Финляндии или хотя бы в других Скандинавских странах, а латыши — в Германии, но им этого не разрешили, дав право селиться только в Восточной Сибири, Северном Казахстане, Средней Азии или Турции. В результате к 2022 году подавляющая часть латышей и эстонцев, около двух миллионов человек, эмигрировала в Северную Америку, где США (к тому времени уже Американская Федерация) приняли их с согласия Российской Империи. Это был один из самых жестоких, хотя и не самых кровавых эпизодов в войнах 2019–2021 годов. И хотя я не судья, дорогие соотечественники, но мне кажется, что русские повели себя не по-христиански (в отличие от их же поведения по отношению к американцам) — все-таки все народы созданы Богом, и не людям решать, каким из них быть, а каким нет. Русские же отвечали мне на это, что в принципе они считают так же, но прибалты своим поведением в течение тридцати лет уж очень старались их в этом разубедить и преуспели в этом. Так завершилась вторая экспансия России.

Глава 4

Новый мировой порядок

1. Создание Поднебесной Республики

После провозглашения Империи в мае 2020 года оставалось непонятным, что имеет в виду Гавриил под второй половиной задачи установления нового мирового порядка (напомню, что разгром и присоединение Евросоюза он назвал выполнением первой половины), а он не комментировал это. В течение лета, однако, произошли события, которые вначале никто с заявлением Гавриила не увязал, но они как раз и были прелюдией к выполнению второй половины задачи. В конце мая в Москву прибыла с официальным визитом весьма представительная делегация Китайской Народной Республики — почти все реально значимые фигуры первого ряда во главе с председателем Лю Баном, сменившим на этом посту Ху Цзиньтао за год до этого. За время визита ядро делегации дважды надолго оставалось с глазу на глаз (если можно так сказать о большой группе людей) с Гавриилом и начальниками Военного и Внешнеполитического имперских управлений России. О чем шла речь, не сообщалось, но никто особо и не интересовался — все и так примерно понимали о чем: о гарантиях ненападения на Китай, а также о том, как теперь Китаю торговать с Европой, ставшей частью России, и с суверенной, но некоторым образом зависимой от России Америкой. На самом же деле разговор, главным образом, был совсем о другом. В результате в начале июля, спустя полтора месяца, 120-тысячный китайский экспедиционный корпус, с танками, артиллерией и авиацией, без предупреждения высадился на северовосточном побережье Австралии, южнее города Маккай, и двинулся к югу, на Брисбен, Сидней, Мельбурн и Аделаиду. Уже после высадки войск (которые продолжали прибывать) Пекин объявил войну Австралии; война, впрочем, ограничилась одним сражением под Сиднеем, после чего Австралия капитулировала — иного исхода для страны с населением 19 миллионов человек и сухопутными силами численностью 30 тысяч быть не могло. Тридцатого июля КНР объявила об аннексии Австралии — таким образом, ее территория увеличилась на 80%, причем по большей части за счет незаселенных или малозаселенных земель.

Шестого августа КНР официально обратилась к Японии; в ноте говорилось о том, что падение Америки и Европы и создание гигантской Российской Империи создает в мире новую ситуацию, с новыми и не до конца понятными вызовами, и что тихоокеанская цивилизация (именно в этом документе было впервые официально использовано это понятие) должна встречать их вместе, чтобы не пропасть поодиночке. Поскольку Китай намного больше остальных, не менее уважаемых наций этой цивилизации, говорилось далее, и по населению, и по территории (особенно после присоединения Австралии), и по экономике, и по военной мощи, то разумным видится объединение путем вступления всех этих наций в состав КНР, с гарантиями учета их интересов и сохранения своеобразия. После захвата Австралии это выглядело плохо замаскированным ультиматумом, хотя опыт существования Гонконга в составе КНР после 1997 года подтверждал, что эти гарантии не пустые. Переговоры с Японией длились почти два месяца и 30 сентября завершились подписанием договора об объединении, стержнем которого была модификация все того же «гонконгского» принципа — одна страна, две системы; в данном случае он был обозначен как одна империя — две страны. После этого такие же предложения, теперь уже не поочередно, а одновременно, получили Корея, Монголия, Вьетнам, Таиланд, Камбоджа, Лаос и Филиппины. Второго ноября состоялось подписание многостороннего соглашения, а позже, уже в 2021 году, в него были включены Новая Зеландия, Папуа-Новая Гвинея и островные государства Океании. Отсутствие сопротивления, например со стороны Японии и Вьетнама, имевшими долгий и успешный опыт войн с Китаем, имело причиной не только и не столько предрешенность итогов военного столкновения с китайским гигантом — менталитет этих наций как раз склонен к тому, чтобы воевать и погибнуть не ради победы, а ради долга и чести, — а то, что все видели, что мир неудержимо и стремительно меняется, и не находили в нем себе иного места, чем то, что предлагалось Китаем. В этом смысле китайская фраза «Чтоб не пропасть поодиночке» являлась не восточной цветистостью, а точной и нашедшей полный отклик формулировкой. Седьмого ноября 2020 года в Пекине, в присутствии руководства всех вышеупомянутых стран, была провозглашена Поднебесная Республика, существующая и поныне, — наш с вами, соотечественники, западный сосед.

2. Создание Американской Федерации

Российская Империя поздравила Китай и все остальные страны — участницы соглашения и выразила полное удовлетворение тем, что все произошло именно так, а не иначе; российская делегация во главе с Гавриилом присутствовала в Пекине на церемонии. Но до этого, после захвата Австралии и направления ноты Японии, все ждали жесткой реакции со стороны Москвы; рассуждали так: ну до Австралии, понятно, России особого дела нет — где Россия и где Австралия, — хотя усиление Китая России в любом случае ни к чему. Но объединение с дальневосточными странами, особенно с экономическим гигантом Японией, создание огромной империи на своих восточных границах — этого Россия явно не позволит; и в мае, наверное, китайцы затем и ездили в Москву, чтобы объяснить свои планы и заверить Россию в своей лояльности, — но вряд ли у них это получится. Однако на самом деле все было ровно наоборот: Россия не только не была против, но выступала главным локомотивом и даже инициатором этого процесса. Мне рассказывали многие участники тех событий, что в Москве, куда китайцы прибыли по русскому приглашению, а вовсе не по своей инициативе, Гавриил с соратниками долго убеждали их создать эту империю, в противном случае они даже грозили присоединить Японию к Российской Империи. А все думали обратное, потому что никто не понимал логики российского руководства — никто, кроме моего двоюродного дедушки, в то время президента Бразилии Алвареду Бранку, который первым понял, что происходит, и увидел в этом окно возможности для нас. Он понял, еще не зная деталей и причин, что Россия почему-то хочет, чтобы мир состоял из небольшого количества огромных стран, и готова на многое ради этого. И он потратил весь август, сентябрь, октябрь и ноябрь, чтобы убедить руководителей и элиты всех латиноамериканских стран (в том числе в своей собственной Бразилии) объединиться таким же образом. Какими способами, какими аргументами ему удалось сделать это, трудно даже и представить, зная тогдашнюю взаимную неприязнь наших народов и полное отсутствие чувства общеамериканской солидарности. Единственное, что ему помогало, — это близкая дружба с президентом Мексики, в будущем третьим президентом нашей Федерации Хорхе Портильо (они были женаты на двоюродных сестрах). Тем не менее 6 декабря 2020 года двенадцатью южноамериканскими, семью центрально– и североамериканскими и четырьмя (не считая совсем мелких) карибскими странами был подписан пакт о создании Американской Федерации и ликвидации их всех как отдельных суверенных государств. Мой дедушка, который видел дальше, чем остальные, настоял на таком названии, хотя оно вызывало недоумение — большинство предлагало назвать Федерацию Латиноамериканской или Южноамериканской. Невзирая на факт подписания, вся конструкция была весьма рыхлой, не удалось договориться ни по столице, ни по разбиению на штаты; но Алвареду Бранку это не смущало, для него это был лишь первый шаг трехходовки, необходимый для совершения второго шага. В декабре он, как председатель организационного комитета Федерации, поехал в Москву, но не только и не столько для получения поздравлений (он их, впрочем, получил), а для того, чтобы предъявить России несуразное и ничем не подкрепленное, казалось бы, требование — отдать Федерации Канаду, которая была аннексирована Россией как член НАТО в ноябре 2019 года. Однако, как выяснилось, это требование было основано на точном и нетривиальном понимании ситуации. В результате Канада была передана Федерации, причем не как страна — она уже год как ею не являлась, — а просто как кусок территории России. Нет нужды говорить о том фуроре, который это произвело по возвращении Бранку домой; все вдруг поняли, что это не шутки, а Большая Игра. Но главное, то, ради чего он все это и затевал, — с ним срочно попросил встречи президент США (как оказалось, последний) Тедди Паркер. Итогом этой встречи и еще нескольких последовавших за ними, в которых участвовали все явные и теневые вершители судеб США, стала вторая поездка Бранку в Россию в феврале 2021 года.

На второй встрече с императором Гавриилом, уже в качестве старого знакомого и единомышленника, он сказал: «В вашем мирном договоре с США написано, что они не могут вступать ни в какие союзы и объединения иначе чем с вашего согласия. И досрочное, до истечения пятидесяти лет, расторжение военного договора об обороне и соответственно вывод русских войск из США также может быть лишь с вашего согласия — так отпустите их в Американскую Федерацию и расторгните досрочно военный договор, потому что Федерация сможет сама себя защитить». — «А как мы можем быть уверены в том, что они не начнут копить научно-промышленные и военные силы для реванша?» — спросил Гавриил. «Кто это «они»? — ответил Бранку. — Конституция Федерации не предусматривает наличие в ней отдельных государств». — «Ну хорошо, будет то, что сейчас называется США, называться внутри вашей Федерации штатом или провинцией, — сказал Гавриил, — а управляться будет самостоятельно — по крайней мере в достаточной степени для того, чтобы опять стать проблемой для нас; вы же еще не определились с делением на штаты даже без учета США». — «Нет, — ответил Бранку, — вот меморандум, подписанный руководителями всех стран Нового Света перед моим отъездом: здесь согласованная Конституция, включая деление на штаты, а также столица».

Надо сказать, что этот диалог Алвареду Бранку с Гавриилом Великим, продолжавшийся несколько дней, проходил в основной части вполне публично, и все жители обеих Америк с замиранием сердца смотрели его каждый день. Латиносы и брази, которые отродясь не симпатизировали янки, изо всех сил желали им успеха переговоров и окончания иностранной оккупации. Именно в эти дни, я уверен, и родилось то чувство общности, то ощущение того, что мы все американцы, основатели и строители Нового Света, которое и сделало возможным в дальнейшем существование нашего государства. «Пусть так, — сказал Гавриил, — но что помешает американцам — я имею в виду янки — прийти к власти во всей Федерации?» — «Федерация создается как демократическое государство, с всеобщим равным избирательным правом, а янки будут составлять в нем вместе с канадцами 340 миллионов из 920, — ответил Бранку. — Значит, президент из янки сможет быть избран только голосами в том числе и испано– и португалоязычных избирателей, а для этого ему понадобится убедить их в правильности своих замыслов. А как убедить в необходимости реванша нас, которые ничего не потеряли, никогда не враждовали с Россией и ничего против нее не имеют?» — «Не знаю, — сказал Гавриил. — Мы совершили сверхусилие, чтобы добиться почти невозможного и сокрушить западную цивилизацию — и теперь своими руками возродить ее?» — «А что, разве вы возьметесь назвать испано– и португалоязычные культуры Латинской Америки частью западной цивилизации? — ответил Бранку. — А тем более при слиянии их даже не со всей западной цивилизацией, а лишь с самой здоровой ее частью, без прогнившей Европы? Уверяю вас, получится нечто совсем иное — ведь синтез всегда рождает новое». — «Но духовным-то наследником США ваша Федерация будет, — спросил Гавриил Великий, — это же видно из текста вашей конституции?» — «Ну а вот вы ведь являетесь духовным наследником Византии, — отвечал Бранку, — у вас это даже входит в ритуальную «шапку» текста любого императорского указа — значит ли это, что вы на нее хоть чем-то похожи в плане практической политики?» Видя сомнение Гавриила, Бранку выкатил свой последний козырь. «Мы находимся в двух шагах от упорядоченного мира, — сказал он, — и от вас зависит первый из этих шагов. Потому что если образуется Американская Федерация в составе всего Нового Света, то только исламский мир и Африка останутся в виде десятков отдельных разнородных государств, но судя по тому, что там происходит, и у них все образуется. А если вы откажетесь, то, может, у вас и будет сильнее ощущение безопасности — но это безопасность временная, тактическая, потому что тогда реально нашей Федерации не будет, и мы опять станем источником хаоса, поскольку ничем другим мир, состоящий из множества отдельных, небольших и разнородных государств, быть не может». — «Упорядоченный мир? — сказал Гавриил. — Да, вы правы, именно упорядоченный мир — я не смог бы сказать лучше». (Именно тогда, дорогие соотечественники, было впервые произнесено это словосочетание — а теперь, как вы знаете, всю эпоху, в которой мы живем, называют эпохой упорядоченного мира, и в этом едины все пять государств.)

Два дня совещалось правительство России, два дня мы ждали решения и узнали его на третий день: предложение Федерации принимается, Россия дает согласие на вступление США в Федерацию при условии неизменения представленного меморандума о ее структуре. Военный договор будет действовать до конца 2024 года, потому что пересматриваться может не чаще раза в пять лет, после чего будет расторгнут, и вывод российских легионов закончится к первому января 2025 года. Плата по договору на оставшиеся три года сохраняется, но треть ее Россия будет перечислять в бюджет Федерации. После завершения процедур создания Федерации и ликвидации всех отдельных американских государств мирный договор России с США 2019 года теряет силу и заменяется договором о мире и дружбе между Российской Империей и Американской Федерацией (такой же незадолго до этого был подписан Россией с Поднебесной Республикой). Бранку вернулся триумфатором, героем в равной степени и для южно-, и для североамериканцев, и никто не сомневался в том, кто будет избран первым президентом Федерации (так оно и случилось). В соответствии с меморандумом было образовано 18 штатов — штат Канада, пять штатов на месте США (Новая Англия, Диксиленд, Мидвестленд, Плейнсленд и Пацифиция), два на месте Мексики, штат Мезоамерика на месте государств перешейка, штат Карибы и восемь южноамериканских, в том числе три на месте Бразилии, а также столичный отдельный федеральный округ Ямайка со столицей Федерации Капитолием — в 2043 году, после смерти Алвареду Бранку, он был переименован в Алвареду. Так, без единой капли крови, силой убеждения, а не убеждением силой возникло наше государство.

3. Создание Исламского Халифата и Индийской Конфедерации

Еще в 2017 году, в Афганистане, некий военно-религиозный лидер объявил себя Махди, то есть мессией (в исламе, как и в иудаизме, в отличие от христианства это фигура хоть и мистическая, но все же человек); его звали мулла Омар. Он был известен непримиримой борьбой за исламский фундаментализм еще со времен русско-афганской войны 1980–1988 годов, в 1990-е возглавлял фундаменталистский режим талибов, в 2000-е помогал бен Ладену организовывать террористические атаки на Америку и Европу, а в 2010-е, после многочисленных официальных объявлений американцев о его гибели, стал одним из лидеров американо-афганской войны. Он сказал, что пришел указать единоверцам верный путь («махди» дословно означает «идущий верным путем»). Путь этот заключается в том, чтобы сделать умму (то есть мировую общину) всех мусульман единой, изгнав для этого из всех исламских стран и иностранцев, и мерзких Аллаху местных правителей, воссоздать Халифат, непременно со столицей в Медине, вернуться к нормам шариата (исламского закона), очистить и мирскую жизнь, и сам ислам от всего наносного и богопротивного и, став, таким образом, угодными Аллаху и достойными творить Его волю, ожидать Его повеления распространить ислам на весь мир, а если надо, то и на иные миры. Он сказал также, что ему открыто, что пуштуны (основная этническая группа Афганистана, к которой принадлежал и он сам, — черноволосые, белокожие и сероглазые люди) есть самое воинственное и самое любимое Аллахом из племен сынов Исраила (то есть библейских евреев), племя Эфраима, всегда враждовавшее с остальными иудеями, которое волею Всевышнего вырвалось из ассирийского плена и, дойдя до Афганистана, приняло ислам. (Кстати, дорогие соотечественники, так считают и очень многие из наших ученых.) Поэтому именно пуштунам надлежит стать острием этого похода, а после его победоносного завершения в награду от Всевышнего языку пушту надлежит стать вторым священным языком Халифата. К апрелю 2019 года, перед началом Двенадцатидневной войны, он с примерно 12 тысячами оставшихся последователей был блокирован в небольшом городке в Афганистане, и существовать ему и армии Махди оставались считанные дни; но тут произошло то, в чем явно виден промысел Бога (хотя неверующие называют это совпадением). Выйдя из местной мечети, откуда он не показывался несколько дней, мулла Омар сказал, что ему явился святой дух Джибрил и передал ему слова самого пророка Мухаммада, пребывающего на небе. «Скажи муслимам (то есть мусульманам), — сказал Он мулле Омару, — что еще не кончится священный месяц рамадан (он заканчивался в том году 12 мая), как главный ваш враг, слуга Иблиса из-за океана, будет повержен. Ибо даст Аллах правителю с севера с белыми как снег волосами непробиваемую броню, и поразит он слугу Иблиса огненным мечом, сам же будет для огненного меча неуязвим. Вы же тогда идите, и делайте что дулжно, и себя не щадите, если хотите на небеса. А почему Аллах выберет неверного, чтобы сокрушить другого неверного, — об этом знает лишь Аллах, всезнающий, мудрый». Эта речь, соотечественники, точно имела место — об этом есть не только свидетельство более тридцати тысяч (с женщинами и детьми) мусульман, но и аудио– и видеозапись, сделанная несколькими пленными западными заложниками-журналистами. Последователи Махди недоумевали, что все это значит, особенно с учетом того, что никакого правителя с белыми волосами, могущего бросить вызов Америке, на севере не было — таковым теоретически мог являться только правитель России Гавриил, но волосы у него были каштановые. Но вот последовало начало Двенадцатидневной войны, затем сообщение о капитуляции Америки, и все замерли; а когда по спутниковому телевидению все увидели Гавриила, обращающегося к своим соотечественникам с известием о победе (за 1 мая, пока он ждал ответа Америки, Гавриил полностью поседел, и это было видно), армия Махди буквально обезумела — если бы Омар велел в этот момент своим последователям сделать харакири, все бы сделали.

Так началось победоносное движение армии Махди. В некоторых странах, в первую очередь в Пакистане, население само растерзало представителей власти и влилось в армию Махди. В других, таких как Иран и Саудовская Аравия, хотя эти страны сами были фундаменталистскими, шли долгие и кровопролитные бои — в Иране потому, что это страна шиитских мусульман (в отличие от пуштунов), а в Саудовской Аравии потому, что саудиты привыкли считать себя, живущих на земле пророка, а не иных, самой привилегированной исламской нацией. Мулла Омар тем временем сообщил, что ему открыто: весь юг ваш, и восток ваш, и омывать Халифат должны все три океана, потому что именно для этого их создал Аллах; и земля Израиля ваша — пока она часть земной тверди, она часть Халифата. В практическом смысле это означало: вперед, на Африку и на Индию, а затем на Израиль.

Африкой армия Махди завладела после почти полуторагодичных тяжелых боев — особенно ожесточенными были сражения в Нигерии и Южно-Африканской Республике; всего погибло почти два миллиона человек. Но на индийском фронте все получилось иначе: после первых двух месяцев боев, в феврале 2021 года, уже сейчас не определишь по чьей вине, стороны произвели массированные ядерные удары по расположениям друг друга, за которыми последовали новые. Конечно, это не были тяжелые термоядерные заряды, как у великих держав, — и у Индии, и у Пакистана не было ядерных боеголовок мощнее 100 килотонн; и тем не менее это была первая в истории настоящая ядерная война — бомбардировку Японии и Двенадцатидневную войну так назвать нельзя, потому что и там и там реально ядерное оружие (то есть способность нанести ядерный удар) было только у одной стороны. У меня здесь нет цели подробно освещать историю Индии или Халифата — скажу лишь, что в конце 2021 года было подписано перемирие, а затем мирный договор между ними. Именно подписание этого договора считается датой создания Исламского Халифата и Индийской Конфедерации (куда кроме собственно Индийской Республики вошли захваченные ею Непал, Бангладеш, Шри-Ланка и Бирма). Теологическим обоснованием для этого послужило решение совета улемов Халифата, который постановил, что повеление завоевывать Индию было следствием неверной трактовки послания небес: после захвата Африки Халифат и так омывается тремя океанами — Тихим в Индонезии, Индийским в Восточной Африке, Аравии и Пакистане и Атлантическим в Западной Африке. В чем-то похожая ситуация, как вы сейчас увидите, сложилась и с Израилем.

Когда начался обмен ядерными ударами на индо-пакистанском фронте, руководство Израиля поняло, что рассчитывать на фактор ядерного сдерживания ему не приходится, потому что армия Махди его не боится. Вообще Израиль был в очень сложном положении, являвшемся в большой степени плодом его собственной политики. Дело в том, что сразу после создания государства Израиль оно стало объектом полного неприятия и, как следствие, повторяющихся агрессий со стороны гораздо больших как государства соседних арабских стран, которые к тому же вскоре начали поддерживаться Второй Российской Империей. Те не понимали, почему компенсацию евреям за преступления европейцев надо осуществлять за счет арабов, которые ничего евреям не сделали; но правы они были или нет, их позиция была для Израиля объективной реальностью. Очевидно, с позиций многотысячелетнего опыта человечества, что в такой ситуации есть лишь два выхода: первый — это пытаться каким-либо образом помириться с соседями. А второй — стать государством, соразмерным с ними, завоевав для этого у них достаточно большую территорию, и либо ассимилировать тамошнее население (если оно ассимилируется), либо изгнать его и заселить территорию кем-то другим. Я не обсуждаю здесь практическую реализуемость этих вариантов, я говорю лишь о том, что третьего варианта нет: третий вариант — это проиграть и исчезнуть. Израиль выбрал наихудшую для себя линию — он постоянно воевал с соседями, часто начиная первым, и захватывал у них территории, достаточно большие, чтобы озлобить их окончательно (особенно с учетом того, что ему всегда сильно помогали США), но недостаточно большие, чтобы самому стать крупной страной, стратегически способной к противостоянию с арабами. Однако при этом Израиль все-таки поддерживал количественно и качественно значимую военную мощь — но с 1990-х годов он даже этим стал пренебрегать, всецело положившись на своего гаранта, США; забыл, видимо, что любой гарант плох тем, что у него самого могут появиться проблемы. В результате исчезновения США как международной силы Израиль оказался к началу 2021 года один на один с армией Махди, то есть в катастрофическом положении. Естественно, Израиль предпринял единственное, что ему еще оставалось, — обратился к России с просьбой принять его в состав Империи. России это было совершенно не нужно — ни в геополитическом, ни в экономическом, ни в цивилизационном смысле (у православных в отличие от католиков вопрос физического обладания Святой землей малозначим); зато это гарантированно грозило затяжным военным конфликтом с Халифатом и возрождением в России еврейского вопроса. К тому же в России евреев традиционно недолюбливали.

Почти все в Империи были против этого территориального приобретения, но Гавриил после многих встреч за закрытыми дверями тем не менее решил принять предложение Израиля. Все, с кем я разговаривал, утверждали, что реальная причина для этого была одна, и достаточно парадоксальная: Гавриил хотел гарантированно обеспечить России постоянную вражду и регулярные военные столкновения с Халифатом на долгие годы вперед. Во-первых, он считал, что большие войны еще будут, и не одна, и опричники должны быть всегда в идеальной боевой форме — а где ее взять без опыта настоящих боев? А во-вторых, он считал, что общество того типа, которое он строил и построил, со служилым сословием и милитаристской этикой во главе, нуждается для самосохранения в постоянных войнах низкого уровня интенсивности — примерно как у наших индейцев до прихода европейцев. Четко сформулировал это преемник Гавриила Михаил III: «Большая война — зло, но полный мир — зло ненамного меньшее».

4. Эпоха упорядоченного мира

В мае 2022 года по приглашению Российской Империи состоялась встреча руководителей всех пяти стран, из которых теперь состоял весь мир. Это произошло на острове Святой Елены в Южной Атлантике, принадлежавшем Российской Империи. Американскую Федерацию представлял президент Алвареду Бранку, Индийскую Конфедерацию — премьер-министр Пурун Дасс, Исламский Халифат — халиф Махди Омар III, Поднебесную Республику — председатель Лю Бан и Российскую Империю — император Гавриил I. Ни одной населенной территории, даже малого острова, вне этих пяти государств в мире более не существовало.

Перед встречей были закончены и приведены в порядок некоторые относительно мелкие территориальные вопросы, остающиеся между странами, а именно: Российская Империя отдала Американской Федерации остров Аруба, Французскую Гвиану и Мальвинские острова в обмен на те из малых Антильских островов (кроме Тринидада), что не были по состоянию на 2019 год владениями Великобритании и Франции — те и так уже принадлежали России как их наследство. Поднебесная Республика передала Российской Империи за денежную компенсацию полосу гористой территории шириной 100–200 километров, соединяющую Россию в районе Киргизии с Индией, — Поднебесная не хотела граничить с Халифатом в районе Пакистана, а Россия хотела иметь границу с Индией; а Халифат передал Поднебесной, тоже за компенсацию, ряд спорных островов в Южно-Китайском и Целебесском морях. Все это делалось в спешке, потому что первым пунктом повестки дня стороны провозгласили эпоху упорядоченного мира (как вы помните, этот термин придумал мой дедушка президент Бранку) и всеми своими подписями утвердили мир в составе пяти стран в тех границах, которые сложились на тот момент и в основном соответствуют нынешним. Вторым пунктом стороны разделили Мировой океан и определили границы водных владений каждой из пяти стран, так что понятия нейтральных вод более не осталось, а также порядок транзитного мореплавания — прохода судов страны из одной части своих водных владений в другую, если эти две части разделены океанскими владениями другой страны. Третьим пунктом стороны разделили Антарктиду — точнее, все стороны, кроме России, поскольку она не имеет выхода в Южное полушарие (зато ей принадлежит большая часть Арктики). Четвертым пунктом стороны определили порядок объявления своей собственностью территорий на Луне и Марсе (далее этот же принцип с модификациями был распространен на все остальные небесные тела). Наконец, пятым пунктом стороны договорились о порядке созыва аналогичных встреч в будущем и определили для этого остров Святой Елены, который для этих целей предоставила Россия и на котором разместились небольшие представительства (с дипломатическим персоналом, тысячей солдат и одним боевым кораблем) каждой из сторон. Эти встречи, как вы знаете, называются ныне Всемирным Форумом пяти держав Святой Елены и происходят в плановом порядке раз в три года, а также могут созываться внепланово по инициативе любой из стран при каких-то чрезвычайных обстоятельствах. На них принимаются соглашения по вопросам, в которых все пять государств кровно заинтересованы и при этом явно не могут решать их самостоятельно (например, все связанное с глобальным климатом); но круг таких вопросов ныне гораздо более узок, чем в эпоху национальных государств. К ним, в частности, не относятся никакие торгово-экономические вопросы — это явно предмет двусторонних отношений. И уж совсем невозможно представить в наши дни международные организации типа ЮНЕСКО, ВТО или МОТ, составлявшие костяк мирового порядка в прежние времена.

После этого участники, не испытывавшие друг к другу никаких теплых чувств (может быть, за исключением Гавриила и Бранку), разъехались. Никаких общемировых органов, даже совещательных, не создавалось, никакие вопросы, кроме упомянутых, не обсуждались и обсуждаться не собирались — торжествовал принцип «какое мне дело до всех до вас, а вам до меня». Каждое государство столь велико и столь радикально отличается от других как цивилизация, что является самодостаточным и столь сильным, что никто ни с кем не хочет связываться, да и незачем, — это и есть главный принцип упорядоченного мира в отличие от эпохи разобщенности, когда одно государство становилось ареной столкновения интересов второго и третьего. Вот что имел в виду Гавриил, говоря о второй части задачи создания нового мирового порядка — и Россия ее выполнила.

Последним событием, которое привело мир в его нынешнее состояние (особенно оно важно для нас с вами, дорогие соотечественники) стал Исход Римско-католической церкви. Когда в 2019 году большая часть Европы, в том числе Италия и соответственно Ватикан, оказались в составе России, то по российским законам статус католической церкви должен был быть резко повышен. Дело в том, что в России статус разных религий, в основном в плане прав на публичную проповедь и прозелитизм, отличается по двум критериям: с 1998 года по тому, насколько религия является для России традиционной, и с 2013 года по тому, где находится ее организационный и духовный центр — в России или в другой стране. Естественно, католицизм в России был ущемлен по обоим критериям, особенно по второму — но когда Ватикан и католические страны Европы стали частью России, то основания для дискриминации по обоим критериям исчезли. Даже если бы российские власти объявили первый критерий применимым к новым землям лишь после обретения ими гражданских прав — что такое для Ватикана подождать восемь лет? Но эти радужные ожидания сильно осложнились тем, что Россия отказывалась вообще считать Ватикан (как все другие микрогосударства Европы) отдельной страной и никакого договора, даже о капитуляции, с ним подписывать не собиралась (как и с Монако, Лихтенштейном и другими). Более того, в первый же день ввода войск в Италию была выставлена российская охрана (по сути, стража) во всех зданиях Ватикана, а все сотрудники вплоть до кардиналов обязывались дать подписку о том, что ни один документ и вообще предмет не будет спрятан от российских властей или уничтожен. Как и в случае с Америкой, Россия считала первостепенной задачей найти секретные документы, свидетельствующие о тайном заговоре против нее; на протяжении ряда лет после этого такие документы публиковались официальной властью. (Хотя один очень близкий соратник Гавриила рассказал мне, что на самом деле Гавриил искал в первую очередь не это, а следы реальных связей с дьяволом, которого считал, как правители Средневековья, абсолютной реальностью и своим личным врагом.) Все эти горькие пилюли не очень-то скрашивались повышением статуса католицизма в России — во-первых, потому что это было лишь повышением до второй после официального православия ступени, а во-вторых, потому что повышением это было для России, а для Европы — понижением. Находящееся на духовном подъеме (а на организационном тем более) православие начало широкую проповедь в Европе, и многие стали переходить в него, в том числе и те, кто ранее вообще не был воцерковлен; никто не мешал в отличие от былых времен и прозелитизму католицизма в России, в том числе в ее исторической части, — но в сложившейся ситуации успешным он быть не мог. В начале 2023 года Папой стал Павел VII, считавший, что Церковь находится в критическом состоянии, лечить которое можно лишь радикальными средствами, как в период Реформации при Павле III — он считал себя его духовным преемником. И вот в 2024 году на созванном им V Ватиканском соборе Павел VII сказал: «Нам выпало жить на собственных похоронах, братья, среди злорадствующих могильщиков и безразличных зрителей; и не в нас дело и не в наших переживаниях, а в том, чту мы ответим на Суде первому Римскому епископу, святому Петру, когда засвидетельствует он перед самим Христом, что начатое им мы не смогли продолжить; чем оправдаемся? А ведь есть место, где не только нас много и нас не гонят и у мирской власти наши братья-католики, но где нас становится все больше, и не ради земных благ, а ради жизни вечной; так вперед, братья, за океан, ибо не там Церковь, где ходил святой Петр, а там, где Христос — а Он там, где двое и трое во имя Его».

Глава 5

Новейшая история России

1. Смерть Гавриила Великого

После избрания нового императора в конце 2030 года (сам Гавриил отказался даже обсуждать возможность продолжения своего правления, равно как и свое мнение по поводу преемника) Гавриил полностью удалился от дел и уединенно (он к тому времени овдовел) жил в своем загородном доме. В июле 2032 года, когда ему исполнилось 70 лет, он дал телевизионное интервью — последнее из весьма немногочисленных интервью, что он дал за всю жизнь (теми его знаменитыми речами, о которых я рассказывал выше, перечень его публичных выступлений практически исчерпывался). «Мы знаем вашу нелюбовь к интервью и очень благодарны вам за то, что вы пошли навстречу сотням миллионов телезрителей», — начала беседу ведущая. «Я никому не иду навстречу, я просто хочу перед смертью подвести итог этой своей жизни», — ответил Гавриил. (Христианская вера у опричников, к которым принадлежал и Гавриил, имеет одну особенность по сравнению с другими верующими — они верят в многократное возвращение души для следующих жизней в новых телах; я еще буду писать в главе о религии, как это соотносится с православными догматами.) «Как «перед смертью»? — опешила ведущая. — Зачем вам умирать?» — «А что же мне, вечно тут торчать? — удивился Гавриил. — В Писании сказано: три по двадцать и десять лет отпущено человеку — я их прожил и сделал все, что был должен, и мне нечего здесь больше делать, я хочу домой, к своим. (Когда Гавриил говорил «домой, к своим», он явно имел в виду очевидную для любого христианина вещь, что Бог создал человека для Неба, и именно там его истинный дом, где его ждут почившие близкие, — но поняли эту фразу, как вы вскоре поймете, совсем иначе.) К тому же я создал опричнину, — продолжил Гавриил, — это мое любимое детище, и я хочу прожить следующую жизнь опричником». — «Что значит «нечего делать»? Разве вы не можете отдохнуть после таких трудов и достижений, просто пожить? И что значит «прожить опричником» — разве вы не опричник?» — «Просто пожил я уже больше полутора лет, — сказал Гавриил, — сколько можно? А опричник из меня какой? В армии я никогда не служил, совершенной боевой машиной не являюсь, имею имущество, пусть и со старых времен, — вот хоть этот дом; я даже вроде как на пенсии нахожусь, где вы мне рекомендуете побыть подольше, — а ведь опричники служат до смерти, пенсии у них нет. Да, я принес обеты и стал опричником вместе с первым выпуском, иначе по мною же созданной Конституции я не смог бы продолжать быть правителем, и никто не возражал, потому что я это все и придумал и ввел, — но следующую жизнь я хочу прожить как настоящий опричник. Провести детство, чувствуя себя чужим среди сверстников, зная, что ты иной; дождаться пятнадцатилетия и, не откладывая ни на день и не предупреждая родных, уйти в пункт; отслужить и принести обеты; и жить, не будучи связанным ни обществом, ни семьей, ни имуществом, как волкодав среди стада овец, пока не сложишь голову за свою страну». — «Но как вы сможете покончить с собой, вы же верующий, а для православного это смертный грех?» — спросила ведущая. «Кто сказал, что я хочу совершить самоубийство? — был ответ. — После конца этой нашей беседы моя миссия будет закончена, и Господь Сам заберет меня». — «Что же такого важного в этом нашем интервью? Вы хотите подвести итог жизни, но разве есть хоть один человек в нашей стране или вообще в мире, кто не знает и не понимает, что вы сделали?» — «Все вы не понимаете, что мы вместе сделали, — сказал Гавриил. — Вспомните, в начале 2000-х годов многие старцы, явно имеющие от Бога провидческий дар, предсказывали, что наступают последние времена и считанные годы остались до пришествия Антихриста и конца света, а ныне никто не говорит об этом — что же, они все ошиблись? А если так, как тогда объясните, что и Спаситель во время Своей земной жизни говорил Своим ученикам, что многие из них еще в этой земной жизни увидят Царствие Небесное — мог ли Он тоже ошибаться? Особенно если учесть, что Даниил, просто Божий пророк, а не воплотившийся Сын Божий, за шесть веков предсказал год разрушения второго храма в Иерусалиме, который в его время еще и не начал строиться?» — «И вы что, знаете объяснение?» — спросила журналистка. «Да, знаю, — ответил Гавриил. — Бог дал людям свободу воли, и поэтому будущего нет, есть только его варианты — его нет даже для Бога. Ему ничего не стоит сделать так, чтобы реализовался любой из этих вариантов, но Он не так и не для того создал Землю с людьми. Иудеи в основном не приняли Христа — и сбылось прореченное Даниилом. А если бы приняли, то пророчество бы не исполнилось и храм бы стоял поныне, это было в их власти. А с другой стороны, ведь многие иудеи Спасителя приняли, даже и не видевшие Его, — не лучший ли пример тому святой апостол Павел; и даже многие язычники приняли, чего никто не ожидал. Спаситель видел, что люди, за которых Он пришел пострадать, недостойны; но они нашли в себе силы показать, что они не столь недостойны, и потому не наступил конец света в первом веке». — «А что же тогда пророчества?» — спросила ведущая. «Пророк видит от Бога лишь самый вероятный вариант, — ответил Гавриил, — который и должен быть — но люди всегда могут, напряжением всех сил, сойти с тропы вероятности и отменить прореченное. Это как с молитвой: все знают, что молитва праведника спасает людей и народы; значит, если бы этой молитвы не было, они не были бы спасены — таков был промысел о них, если бы не вмешался молитвенник. Так вот, к нынешнему моменту конец света должен был уже наступить, западные глобализаторы уверенно вели мир к пришествию Антихриста, а отменившее веру Христову либерально-гуманистическое мировосприятие лишило человечество защиты от этого. Но мы сошли сами, и свернули мир с этой тропы, и сумели отменить предначертанное — потому что оказались достойнее, чем должны были оказаться. Вдумайтесь, мы не просто изменили мировую историю — мы вернули ее миру: мы отодвинули конец света! И пусть наполняет это вас и ваших потомков гордостью и пусть задает ориентиры того, кем вы можете и должны быть, — не пристало быть вам и вашим потомкам злодеями или шутами. И не думайте, что это сделал я, не создавайте себе кумира — это сделали все мы; не вздумайте меня канонизировать под страхом моего проклятия, потому что канонизировать надо мучеников и праведников, а не правителей, даже успешных. Если же будете называть улицы или города в мою память — лучше не надо, но все равно ведь будете, — так хотя бы не переименовывайте те, у кого древние названия, потому что это грех». На этом беседа закончилась, а на следующее утро Гавриила нашли мертвым в своей кровати без всяких видимых причин смерти.

Так умер этот самый великий человек нашего века, показавший всем нам — не только русским, — какой бывает и должна быть истинная Сила, та, которая от Бога, сила без страха и сомнений, но и без злобы и жестокости. Если про кого-то в истории можно сказать, что он пришел на Землю с миссией, причем миссией не проповеди или жертвы, а силы и власти, то это про него. Он был как пущенная стрела, летящая к цели: а что делать стреле после того, как цель поражена? В его память восточную столицу России переименовали из Красноярска в Гавриловск, а небольшой городок в Поволжье, где он родился, — в Гаврилоград. На созванном специально для этого съезде немецкого народа было решено, вопреки воле покойного, переименовать Кенигсберг в Габриэлсберг, а на таком же съезде сербского народа — переименовать город Новый Сад в Гаврилов, и еще через год жители Крыма добились переименования города Симферополя в Гаврилополь. А в 2037 году Гавриловском было названо первое российское поселение городского типа на Марсе — так что теперь в Российской Империи два Гавриловска, правда на разных планетах. Императорским указом Михаила III Гавриила предписывалось именовать Великим, под каковым именем мы его теперь и знаем, а также ввести платиновую монету самого высшего достоинства с его портретом (см. главу «Экономика»). Был введен высший орден, присуждаемый за особые заслуги перед Империей, — орден Гавриила Великого, а также высшая творческая премия Империи за особые достижения в науках и искусствах — Гавриловская (см. главу «Культура»). День его рождения 26 июля, он же день собора архангела Гавриила (по нынешнему юлианскому календарю 13 июля), стал общегосударственным праздником — Гавриловым днем. А уж улиц и площадей, кораблей и планетолетов, названных в его честь, так и вовсе не сосчитать. Его не канонизировали не потому, что таково было его завещание — его бы непременно нарушили, — а потому, что после его предсмертного интервью более 80% русских были уверены и уверены поныне, что это сам архангел Гавриил воплотился на Земле с миссией от Бога; и все говорили, что понятно, мол, почему он велел не канонизировать себя: как можно канонизировать архангела? Интересно, что и мусульмане — и российские, и многие из халифатских — также считают его святым духом Джибрилом — и именно этим объясняют то, почему Аллах поручил ему, а не мусульманину повергнуть США.

Даже у евреев образовалось и набрало силу течение (правда, объявляемое многими раввинами ересью), последователи которого видели в Гаврииле Машиаха, то есть мессию, который исполнил многое из обещанного Богом — а остальное будет исполнено перед вселенским шабатом (концом света). И то, что он не из рода Давидова и вообще не еврей, не противоречит пророчествам именно потому, что он вообще не человек, а малах (то есть ангел) Габриэль, «сила Божья». Так это все или не так, судить не нам, но то, что это не был обычный, пусть даже и весьма одаренный и удачливый человек, совершенно очевидно.

2. Правление Михаила III

Император Михаил III (2030–2040) — то же имя носил царь московский и всея Руси Михаил I Кроткий (1613–1645) и президент СССР Михаил II Меченый (1985–1991), — урожденный Михаил Величко, родился в 1985 году в городе Севастополе, в семье военного моряка. По национальности он был украинцем, но, как я уже отмечал, в соответствии с Конституцией 2013 года украинский народ считается частью русского, и соответственно национальности «украинец» больше нет — это русский. В 1991 году его отец отказался принять украинскую присягу и вскоре погиб при странных обстоятельствах; Михаил III до конца жизни был уверен (истину за давностью уже не узнать), что он был убит украинскими националистами. Естественно, он ненавидел их, как и независимое украинское государство в целом, всеми фибрами души и уже в 2005 году вступил в антиукраинское подполье в Крыму. Он активно участвовал в подготовке восстания 2008 года, дважды был арестован Службой безопасности Украины и дважды бежал. Во время восстания отряд под его командованием неоднократно вступал в огневые столкновения. К марту 2008 года он перебрался в Донецк и вскоре вступил в прибывающую Российскую армию. В великопостном противостоянии он уже участвовал как сержант Российских вооруженных сил. Далее он участвовал во многих эпизодах первой экспансии, а также воевал в Чечне с сепаратистами. В 2013 году, когда была введена опричнина, ему исполнилось 28 лет и он был капитаном — закончил экстерном военное училище. Однако, не раздумывая ни секунды, он записался в опричники и безропотно заново отслужил пять лет вместе с новичками, закончив корпус воинов. Он был командиром дружины (батальона, по-нашему) в легионе, вступившем в бой в Чикаго в мае 2019 года. После подписания мирного договора с США упросил перевести его обратно в Старый Свет, поближе к намечавшимся войнам. На русско-польско-украинской войне он командовал полком и первым ворвался во Львов, а позже в Краков; русско-турецкую войну он начал уже командиром рати. Отличившись в бою за Карс, он под Эрзерумом заменил убитого командира корпуса, а конец войны встретил уже командующим всем турецким воинством, проявив себя не только в качестве удалого воина (хотя это необычайно ценится у опричников), но и дальновидного политика. В 2021 году он командовал восточно-израильским воинством в войне за остров Израиль, а после окончания войны стал начальником Имперского военного управления. В 2026 году, через восемь лет воинской службы, он был, как и положено (сейчас этот срок составляет десять лет), переведен в другую сферу и стал уполномоченным Имперского управления безопасности в Галиции; через два года был переведен в Англию. В период предвыборной кампании 2029 года не считался фаворитом, сильно уступая Борису Фетисову, но после того, как тот снял свою кандидатуру, был избран 76,7% тех, кто имел право голоса.

Пока правил Гавриил, покоренные народы Европы, а тем более народы исторической России не бунтовали — он действовал на них как удав на кролика; но стоило ему умереть, как в 2033 году началось польско-английское восстание. Его полное подавление (включая последующие зачистки) заняло более полутора лет. В этих обстоятельствах Михаил III был наилучшим с точки зрения российских интересов правителем — как вследствие своей неумолимости и личной ненависти к польскому и украинскому национализму, так и вследствие личного знания этих территорий. Не колеблясь, Михаил выселил из Галиции все население (за исключением православных русских), расселив его небольшими порциями по Турции, Сербии и Германии (я использую старые названия этих территорий); вместе с тем по отношению к другим бунтующим территориям он поступил совсем иначе, используя принципы «кнута и пряника» и «разделяй и властвуй». В 2035 году, вскоре после завершения зачисток, населению Англии и Польши (а заодно и Ирландии) были предоставлены гражданские права — хотя речи об этом не было даже до начала восстания. Михаил считал, что пугать после подавления восстания (и войн 2019–2020 годов) их уже не надо, а принятый им указ снимет у замиренных народов чувство бесперспективности существования. Населению Центральной Украины (так называемой Малороссии) гражданские права были предоставлены еще в 2031 году. В 2037-м их получили и выселенные галичане, а также литовцы — таким образом, при Михаиле все население Империи, кроме пораженных в правах в индивидуальном порядке по решению суда, стало гражданами. В 2034 году на территории исторических Чечни и Дагестана также вспыхнуло восстание, перешедшее в третью кавказскую войну (первая имела место в середине XIX, а вторая — в конце ХХ — начале ХХI века); она продолжалась до 2036 года, приведя к огромному количеству жертв среди гражданского населения (не только кавказцев, но и погибших в террористических актах в российских городах), и, хотя выселений по ее результатам не было, на большей части Кавказа было введено военное положение, отмененное только в конце 2039 года. Больше национальных восстаний в России не было по сию пору, зато в 2037 году по исторической России прокатилась волна массовых беспорядков и акций гражданского неповиновения с требованиями либерализации режима, практически переросшая в революцию. Михаил III отказался даже разговаривать с представителями восставших и жестоко подавил выступления силой. Погибло почти 20 тысяч человек, и еще 47 тысяч были арестованы и подверглись различным наказаниям. Хорошо это или плохо, но больше за прошедшие 16 лет никаких выступлений не было. В 2038 году на Россию напал Халифат в районе острова Израиль — началась вторая русско-халифатская война (2038–2039), продолжавшаяся почти год и не принесшая никаких результатов нападавшим (кроме почти 100 тысяч погибших). В результате Михаил III по характеру своего правления получил прозвище Усмиритель.

Важным результатом правления Михаила III явилось начало реальной экспансии Российской Империи в космос. Как известно, Россия первой осуществила высадку людей на Марсе еще в 2016 году — но это была демонстративная и в какой-то мере научная экспедиция, типа высадки американцев на Луне в 1969 году. А в середине 20-х годов были начаты работы по созданию больших космических кораблей с ядерным приводом, грузоподъемностью 10000 тонн и крейсерской скоростью 200 километров в секунду — русские планировали сделать их основным инструментом освоения внутренних планет Солнечной системы. При Михаиле эти работы были форсированы, и в 2034 году первые два корабля начали пробные полеты, а в 2035-м отправились на Марс с целью создания первого реального поселения (для реализации этой задачи им приходилось летать туда постоянно в челночном режиме). В результате Гавриловск, первый город на Марсе и вообще вне Земли, был отстроен к 2037 году и стал не только прорывом в программе освоения Марса, но и Солнечной системы в целом.

3. Правление Василия V

Император Василий V (2040–2050) — то же имя носили три великих князя московских и царь московский и всея Руси Василий IV Шуйский (1606– 1610), — урожденный Василий Малинин, родился в 1983 году в городе Санкт-Петербурге, в семье промышленного руководителя (позднее — крупного бизнесмена). В 2004 году он закончил юридический факультет Петербургского университета и вопреки совету отца пошел на работу в прокуратуру. Там он настолько отличился в расследовании ряда дел, связанных с коррупцией, и, в частности, зарекомендовал себя как человек, настолько не поддающийся ни угрозам, ни подкупу, что в 2006 году, после начала реформ Владимира II, его перевели в Генеральную прокуратуру в Москве. Здесь он участвовал во многих делах периода борьбы с олигархами и уже в должности следователя по особо важным делам осуществлял расследования в Восточной Украине, Казахстане и Абхазии в 2007–2009 годах. В 2013 году, когда была введена опричнина, ему было 30 лет и он занимал должность начальника главного управления в Генеральной прокуратуре России — тем не менее, через несколько недель после ее официального введения, он записался в опричники и окончил корпус правителей в 2018 году. Он был начальником Российского (с 2020 года — Имперского) управления надзора (то есть генеральным прокурором) и в этом качестве участвовал во второй экспансии; однако летом 2020 года по собственной просьбе был переведен на должность начальника Европейского Приказа. В 2028 году он перешел на должность начальника Имперского управления хозяйства, а в 2035-м — начальника Имперского управления инфраструктуры. Им был успешно разработан и проведен комплекс мер, направленных на изменение территориального распределения экономических и финансовых центров в Империи, включая программу ускоренного развития ряда мегаполисов, а также начата программа так называемого утепления, которую он осуществил в полной мере уже императором (избран в 2039 году).

Именно эта программа явилась главным итогом правления Василия V, за что он и получил прозвище Строитель. Она была принципиально разработана еще в 10-х годах и предусматривала углубление дна северных российских морей, от Баренцева до Восточно-Сибирского, в полосе шириной до 800 километров — по сути, это означало создание огромного «оврага» на дне этих морей. Предполагалось, что огибающее Скандинавию теплое течение Гольфстрим пойдет не к Северному полюсу, как это имело место, поскольку оно не могло пройти через мелководье этих морей, а по образовавшемуся «оврагу» и, таким образом, будет отделять тепловой завесой Сибирь от Северного Ледовитого океана. Василий потратил почти пятнадцать лет на осуществление этого проекта, но к концу его правления он был завершен — сейчас лишь обсуждается вопрос, не продлить ли «овраг» до Чукотки. В результате климат Сибири радикально улучшился, и сейчас это в подавляющей части годный для заселения край. Надо полагать, что на сегодняшний день это самое выдающееся строительное достижение человечества за всю его историю — перед ним блекнет даже наш Транскарибский подводный тоннель, соединивший штат Диксиленд и северную часть страны со штатом Венесуэла и южной частью, а также с островами штата Карибы и федеральным столичным округом Ямайка. При Василии также было создано полтора десятка поселений на Марсе, Луне и спутниках Юпитера — освоение Солнечной системы стало частью большой экономики. При нем имела место агрессия Халифата и, как следствие, третья русско-халифатская война (2044–2045), происходившая сразу на четырех фронтах — израильском, турецком, азербайджанском и казахском; невзирая на тяжелые бои и большое количество жертв — 110 тысяч русских и 400 тысяч исламистов, — она закончилась ничем, что, впрочем, было в пользу русских: им от Халифата ничего нужно и не было. При нем, как раз сразу после завершения войны, произошло грандиозное многодневное празднование 9 мая — одновременно 100-летия победы над Германией и 25-летия основания Третьей Империи.

4. Правление Владимира III

Император Владимир III (2050 — по настоящее время) — то же имя носили правитель СССР Владимир I Иуда (1917–1923) и президент Российской Федерации и Российского Союза Владимир II Восстановитель (2000–2012), — урожденный Вальдемар Шванке, родился в 2008 году в городе Гамбурге, в семье зубного врача. В то время когда Америка начала Двенадцатидневную войну против России, а Германия отказалась в ней участвовать и вскоре стала союзником России, ему было 11 лет, а во время войн второй экспансии и учреждения Третьей Империи — 12. Он бредил Россией и выучил русский еще до того, как его начали преподавать в рамках программы ассимиляции. В 2023 году, когда ему исполнилось 15 лет, он прямо в день рождения, не придя даже к приготовленному для него праздничному столу, уехал в ближайший пункт в город Бремен и записался в опричники. Он крестился в православную веру и стал русским, пройдя процедуру породнения, хотя как немец он мог бы этого не делать. В 2031 году он окончил корпус стражей, после чего участвовал в качестве секретного агента в подавлении польско-английского восстания, во второй и третьей русско-халифатских войнах. В 2045 году он организовал и сам возглавил рейд в Алеппо, где исламисты хранили приобретенные ими у Поднебесной боеголовки с антивеществом, не нейтрализуемые «русским щитом». Боеголовки были взорваны, а город стерт с лица земли. Во время операции Владимир попал в плен и был привезен в Исламабад для публичной казни, однако сумел бежать, уничтожив вместе с четырьмя друзьями более 700 солдат противника. Четыре месяца он пробирался к России через Халифат, оставляя за собой кровавый след, и вышел к границе уже после победы. В результате он оказался единственным в истории опричнины человеком, кто прошел через Триумфальную арку за одну войну дважды: и живым — после своего возвращения, и мертвым — на параде по случаю окончания войны как пропавший без вести. В 2045 году он возглавил службу контрразведки Имперского управления безопасности, а в 2048 году стал начальником этого управления. На этих должностях им было раскрыто и обезврежено несколько крупных шпионских сетей Халифата и Поднебесной и предотвращен гигантский террористический акт в Санкт-Петербурге. В 2049 году он был избран императором. По поводу его деятельности в качестве императора я писать не буду, так как он им является ныне и будет являться еще шесть лет, и мне не хотелось бы ставить наше Министерство иностранных дел в неловкое положение; к тому же, как говорят русские, «цыплят по осени считают» — сейчас ничего и не скажешь. Тем более что та часть книги, которую вы сейчас дочитываете, дорогие соотечественники, называется «История России» — а то, что происходит сейчас, историей еще не является.

Какие выводы можно сделать, глядя из наших дней, с высоты птичьего полета на историю России? Не исчерпывающие, конечно, — об этом можно написать толстый том, и он будет лишь введением в тему, — а основные. Всех больше всего интересует, как могла в начале века Россия, уже проигравшая мировую Большую Игру и полностью деморализованная, в столь сжатые сроки возродиться великой и самодостаточной державой? Бывали, конечно, и раньше такие случаи — например, древнее Вавилонское царство возродилось Новым Вавилонским царством после трехсот лет порабощения ассирийцами. Но все равно в случае с Россией это очень странно. Я прочел у одного древнеримского автора такую апологию рабства: если раб раньше был свободным, то он, конечно, ничем не отличался тогда от другого свободного; но побывав рабом, он теряет способность быть свободным, даже если его особо не мучили. Так же, наверное, и с целыми народами, а русский народ явно потерял свою свободу в 1990-х годах — так как же он нашел силы стать свободным, в первую очередь внутренне? Можно сказать, что России неслыханно повезло с Владимиром Восстановителем и Гавриилом Великим — да, это бесспорно; но почему же ей не везло до этого, когда во главе страны ничтожества или предатели сменяли один другого? Возникает ощущение, что просто пришло время, — и возникает оно не только по оценкам событий последних десятилетий. Я четко вижу, что волны русской истории однозначно коррелируют со сменой периодов воли периодами общенационального безволия. Последнюю такую смену мы с вами наблюдали совсем недавно — когда полный паралич воли 1988–2005 годов сменился триумфом воли 2006–2022 годов. Почему случается именно так, я не знаю, но то, что воля имеет особую значимость в России, есть факт — не случайно в русском слово «воля» означает и «решимость», и «свобода» (то есть наши will и freedom в русском — одно слово). И я даю совет моим будущим читателям, если таковые будут: ссорьтесь с Россией только в период ее безволия.