Жизнь и подвиги Антары

аль-Асмаи

«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.

Сокращенный перевод с арабского

И. Фильштинского и Б. Шидфар

Вступительная статья

И. Фильштинского

Примечания

Б. Шидфар

Сканирование и вычитка

И. Миткевич

ЭПОПЕЯ О ГЕРОИЧЕСКИХ ДЕЯНИЯХ АНТАРЫ

В городах Ирака, Сирии и Египта еще недавно можно было услышать своеобразных декламаторов (шаиров или мухаддисов), которые по нескольку часов подряд неторопливо читали огромные средневековые романы-эпопеи (так называемые народные романы) о замечательных подвигах героев арабской старины и об удивительных событиях прошлого. Такие чтения обычно происходили в кофейнях или на рынках и являлись неизменным атрибутом мусульманских праздников. Чтец усаживался в середине кофейни, его слушатели располагались вокруг на скамейках, а те, кто не помещался, — за открытой дверью на каменных скамьях (мастаба) — и наслаждались его повествованием, попивая кофе, покуривая трубки и весьма бурно реагируя на события рассказа.

Рифмованную прозу этих эпопей исполнители читали по рукописям, а многочисленные стихотворные вставки распевали под аккомпанемент струнного инструмента ребаб. По окончании чтения декламатор получал свое скромное вознаграждение от владельца кофейни, заинтересованного в привлечении посетителей, да кое-кто из слушателей добавлял от себя несколько мелких монет

[1]

.

В некоторых провинциальных арабских городах остатки этой традиции бытуют и поныне, а в средние века такие шаиры и мухаддисы составляли целые корпорации наподобие цехов ремесленников и мелких торговцев.

Из романов-эпопей, исполнявшихся мухаддисами и шаирами, наиболее известны «Жизнеописание Абу Зейда», или «Рассказы о подвигах племени аль-Хилял» — история легендарного доисламского героя, «Жизнеописание аз-Захира Бейбарса» — вымышленная история мамлюкского султана, жившего в XII в., «Жизнеописание Зу-ль-Химма» — фантастическая история женщины — предводительницы арабского войска и другие, причем каждая эпопея имела своих рассказчиков. «Сират Антара» («Жизнеописание Антары») — одно из самых популярных сочинений этого рода, — по свидетельству известного английского ориенталиста-этнографа первой половины XIX в. Лейна, широко исполнялось в Каире чтецами, которых называли «анатира» или «антарийа»

[2]

.

Традиция арабского устного рассказа восходит к далеким доисламским временам, когда в племенах передавались многочисленные предания о межплеменных столкновениях и войнах, вошедшие позднее в сборник «Аййам аль-араб» («Дни арабов»), составленный басрийским филологом Абу Убейдой (728–825) (в «Сират Антара» читатель найдет множество свидетельств о том, как доисламские воины на пирах или женщины во время праздников развлекались рассказами «о подвигах храбрецов и об удивительных событиях»). На протяжении всего средневековья устный рассказ бытовал в арабской культуре наряду с изысканной придворной поэзией, а на фоне эпигонской безжизненно-формалистической позднесредневековой поэзии рассказы о героях становятся чуть ли не единственным видом словесности, питавшим живое и жадное воображение горожан. Не пренебрегали ими и привилегированные сословия, особенно военная аристократия и мусульманское «рыцарство», пристрастившееся к героическим рассказам в эпоху крестовых походов. Не случайно, по-видимому, именно в это время (XI–XII вв.) и происходила циклизация этих преданий и оформление многотомных романов-эпопей, составивших на несколько веков репертуар шаиров и мухаддисов.

ЖИЗНЬ И ПОДВИГИ АНТАРЫ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

У Низара, одного из родоначальников арабских племен, было четыре сына: Ияд, Рабиа, Мудар и Анмар. И когда настал его смертный час, Низар позвал их и сказал:

― О дети мои, отныне вы будете править арабами. Я написал грамоту, в которой перечислил все свои богатства и предназначил каждому из вас его долю. А когда я умру и вы отдадите мне долг скорби, прочтите эту грамоту и возьмите кому что подобает без вражды и ссоры. А если вы останетесь недовольны, тогда отправляйтесь к царю аль-Афа ибн аль-Джархами, пусть он вас рассудит, и подчинитесь его решению.

Сказав это, Низар испустил дух. И сыновья похоронили его и отдали ему долг скорби. А через некоторое время они принесли грамоту, в которой было написано вот что: «Все отборные вороные кони, мечи, копья и доспехи принадлежат моему сыну Ияду, баранами, овцами, верблюдами и коровами владеет мой сын Анмар, белыми конями и палатками— мой сын Рабиа, а всю утварь, рабов и рабынь я предназначаю моему сыну Мудару».

Прочтя эту грамоту, сыновья Низара сказали:

― Мы с таким разделом не согласны!

ГЛАВА ВТОРАЯ

А племя Бену Абс совершало один набег за другим, убивая воинов и вождей и наводя страх на всю землю арабов. Но вот некоторые семьи из этого племени обеднели из-за того, что у них постоянно бывало множество гостей. Тогда они решили совершить набег и угнать скот какого-нибудь чужого племени, как обычно поступали в то время для того, чтобы поправить свои дела. Их было всего десять всадников, и среди них был эмир Шаддад ибн Кирад, известный своей доблестью. Его конь также славился среди арабов — эмир Шаддад сложил множество стихов, в которых воспевал его красоту, верность и резвость. Так вот, когда эти фарисы отправились в поход, они отдалились от своих земель, ибо не хотели совершать набеги вблизи своих становищ, и дошли до земель Бену Кахтан.

И вот однажды они дошли до двух гор по названию Аджа и Сельма. А в долине между этими горами они увидели многочисленное племя, обладающее большими стадами. Там виднелись шатры и палатки, значки и знамена, большинство шатров было сделано из парчи, которая сверкала на солнце и переливалась разными цветами, и все становище было подобно волнующемуся морю, такое множество там было рабов, невольников, всадников и прекрасных девушек. Было видно, что это славное племя — а имя его было Бену Джадила — и что живет оно спокойно, не помышляя ни о нападениях врагов, ни о каких-либо других превратностях судьбы. И когда всадники Бену Абс увидели, сколь многолюдно это становище, они не решились напасть на него и укрылись на выбранном ими пастбище, где по густой траве разбрелась тысяча верблюдиц, принадлежащих племени Бену Джадила. А этих верблюдиц пасла чернокожая рабыня, широкоплечая, полногрудая, сильная, с широкими бедрами. Когда она нагибалась, ее стройный стан был подобен ивовой ветви, а румянец на щеках сверкал, подобно молнии. А невольнице помогали двое маленьких детей, которые подгоняли скот.

И когда всадники Бену Абс увидели этих верблюдиц, они бросились на них и погнали их как кроликов, коля со всех сторон остриями своих копий, а испуганные верблюдицы побежали от всадников, убыстряя свой бег с каждым шагом. И вместе с ними бежала чернокожая рабыня, а за ней двое ее детей. А всадники Бену Абс гнали верблюдиц, приготовившись к бою с преследователями. И вот не успели они отдалиться от становища, как заметили позади себя густое облако пыли, которое поднялось и закрыло весь небосвод. А когда облако рассеялось, из-за него показались блестящие кольчуги и сверкающие шлемы и послышались крики всадников и ржание коней. Не прошло и часа, как эти воины догнали всадников Бену Абс и, подскакав к ним, воскликнули:

― Куда вы, собаки арабов, ведь мы все равно догоним вас! Вы сами стремитесь к своей гибели. Оставьте угнанный вами скот и спасайтесь!

И они напали на воинов Бену Абс, а те подняли на дыбы своих коней и, сжимая в руках копья и пригнувшись к седлам, встретили нападение врагов и устояли перед ударами их копий. Тут полились потоки крови, и тела поверженных фарисов усеяли землю. Конские копыта высекали ослепительные искры, борцов становилось все меньше, а трусы обратились в бегство. И сражение продолжалось до полудня, но Бену Джадила так и не смогли одержать верх над Бену Абс, и наконец их решимость ослабела. Увидев это, Бену Абс издали свой клич, и их противники обратились в бегство, направляясь в свое становище. А всадники Бену Абс отправились в обратный путь и двигались до тех пор, пока ночной мрак не скрыл от них дорогу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Прошло некоторое время. Антара продолжал упражняться в воинском искусстве, а его мать ничего не говорила об этом эмиру Шаддаду, боясь, что он разгневается и изобьет или свяжет мальчика. А Антара стал еще сильнее, еще шире в плечах, еще крепче в мускулах, а голос его стал таким сильным, что, если какой-нибудь верблюд отбивался от стада, Антара кричал ему вслед и верблюд в страхе возвращался. Антара мог остановить верблюда, схватив его за хвост. Самого сильного верблюда он мог поставить на колени, повалить, потащить за собой, а когда верблюды ему не подчинялись, он бил их и разрывал им челюсти. И все рабы, и близкие и дальние, стали бояться Антары и уважать его.

А У царя Зухейра было двести рабов, которые пасли его верблюдов, верблюдиц, баранов и овец. Старшим же сыном и наследником царства Зухейра был его сын Шас. У Шаса было также множество рабов, которые пасли его скот, и старшим среди них был раб по имени Даджи. Шас любил этого раба за его силу и храбрость и за то, что он хранил его овец и верблюдов, и все рабы до единого боялись и уважали Даджи. Поэтому он стал притеснять и сильных и слабых и заставлял служить себе всех без исключения. Только Антара не обращал на него внимания и не боялся его, и тогда Даджи возненавидел Антару и задумал погубить его.

И вот однажды вечером пастухи направились, как обычно, к водоему, чтобы напоить скот. Там собралось множество бедняков, вдов и сирот, которые тоже пришли, чтобы напоить своих верблюдов и овец. Все они столпились у воды, а Даджи, раб Шаса, сына царя Зухейра, остановился у водоема и захватил его, не давая никому подойти к воде, хотя пруд был большой и места хватило бы для всех. Но Даджи хотел показать свое могущество, а перечить ему никто не смел. А бедняки, вдовы и сироты стояли у пруда и ничего не могли сделать, и это было приятно жестокому и коварному Даджи. Тогда к нему подошла старая женщина из племени Бену Абс и стала униженно просить его, а потом стала на колени и сказала:

― Господин мой Даджи, окажи мне милость и напои моих овец, ведь их молоко — моя единственная пища. Сжалься над моей старостью и моими слезами.

Даджи оттолкнул ее, а женщина продолжала молить его, но его сердце осталось глухо к ее словам. И бедной женщине пришлось отступить, и она ушла, заливаясь слезами. Тогда выступила другая старуха, известная своим благородством, щедростью и гостеприимством, и сказала:

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

А когда воины вернулись в свои шатры, вокруг них собрались женщины и девушки и стали расспрашивать их о случившемся, потому что новость распространилась уже по всему племени. И вокруг эмира Шаддада собрались женщины его становища, а среди них была двоюродная сестра Антары, дочь брата Шаддада, Малика, имя которой было Абла. Она подошла к Антаре, принялась его расспрашивать и выказала ему сочувствие и жалость, а была она прекраснее солнца и луны. Антара виделся с ней, когда прислуживал в доме ее отца, и она часто шутила с ним и смеялась, показывая свои белые зубы, сверкавшие подобно месяцу в небе. Она сказала Антаре:

― Горе тебе, негодник, зачем ты убил раба эмира Шаса? Я думала, эмир убьет тебя, и боялась, что никто не сможет тебя спасти и никто не даст тебе убежища.

И Антара ответил ей:

― Клянусь Аллахом, дочь моего дяди, этот раб получил только то, чего заслуживал за свое своеволие и за то, что притеснял почтенных женщин и издевался над ними.

И Антара рассказал ей обо всем, что случилось и что ему пришлось вытерпеть, и она улыбнулась ему и сказала:

ГЛАВА ПЯТАЯ

А тем временем эмир Шаддад, услыхав на пиру о поступке Антары, еще сильнее разгневался на своего сына и, придя с пира, приказал позвать к себе своих братьев Малика, Отца Аблы, и Захму аль-Джавада и сказал им:

О братья, я устал от всех волнений, которые мне причиняет Антара, и не вижу способа избавиться от него. Этот черный раб совершает все новые и новые злодеяния. Я боюсь, что он убьет какого-нибудь знатного эмира и посеет смуту между арабами, а мы подвергнемся из-за него преследованиям и мести. Нам надо его уничтожить, если мы хотим сами уцелеть.

На это Захма аль-Джавад сказал:

― О брат, я согласен с тобой. Клянусь Аллахом, если бы разум и покорность этого черного раба были столь же велики, как его сила и храбрость, ему не было бы равных ни среди рабов, ни среди свободных. Но после всего того, что он натворил, мы не хотим, чтобы он служил нам. Нужно его погубить, иначе он подвергнет нас величайшей опасности. Но его нельзя убить при свидетелях, так как он находится под покровительством эмира Малика, сына царя Зухейра. Лучше убить его на пастбище и оставить там его тело так, чтобы никто об этом не узнал и чтобы не было из-за него никаких ссор.

Эмир Шаддад согласился со своим братом, и они порешили так и поступить.