Пустяковое дело

аль-Хури Идрис

Едва забрезжил рассвет, я уже встал — хотел попасть к самому открытию пункта неотложной помощи при центральной городской больнице. Прошлым вечером меня угораздило, закрывая дверь, прищемить себе левую руку, да так, что чуть было не лишился пальца. Хлынула кровь, и до сих пор у порога чернеет засохшее пятно. Я кинулся к бакалейщику, в лавку неподалеку, чтобы тотчас обработать рану спиртом. Я был уверен, что у бакалейщика спирт найдется: мы привыкли к этому, с тех пор как обосновались в европейском квартале. И впрямь, бакалейщик вынес мутную зеленую бутыль и стал поливать мой палец дешевым спиртом, которым обычно заправляют горелки. Мало-помалу кровотечение утихло, и слава богу, а то я уже потерял много крови; а чтобы восстановить кровопотерю, как известно, надо хорошо питаться.

Почти всю ночь я глаз не сомкнул — палец так свербил, что я вертелся как на угольях, и как назло в доме не оказалось ни капли спирта, ни йода, ни стрептоцида, даже бинта не было. Короче говоря, насилу дождался я рассвета, с надеждой, что в больнице сделают мне укол против заражения крови и перевязку. Не хватало еще, чтобы заражение пошло по всему телу. Стрелой промчался я вниз по мраморным ступенькам, с вечера заляпанным моей кровью, вскочил на свой старенький велосипед и перво-наперво направился в старый квартал, где родился и вырос. У дверей школы, где работал мой приятель Исмаил, я остановился, защелкнул велосипедный замок и вошел в школу: решил попросить у Исмаила его новый мотоцикл.

Исмаил удивился: