Москва на линии фронта

Бондаренко Александр Юльевич

Ефимов Николай Николаевич

Предлагаемая вашему вниманию книга составлена на основе материалов газеты «Красная звезда», освещающих малоизвестные страницы Второй мировой войны, при этом особое место уделяется обороне Москвы. Читатели узнают — почему Гитлер не напал на СССР в мае 1941 года, был ли связан крах немецкой операции «Тайфун» с отказом от вступления в войну Японии. Известные историки излагают свое видение событий Великой Отечественной войны.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

В декабре 2011 года мы отметили 70-ю годовщину разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. Этот юбилей стал праздником народов не только России, но и всех стран, некогда входивших в состав Советского Союза.

Потерпев неудачу в попытке с ходу прорваться к Москве, гитлеровское командование осенью 1941 года начало активную подготовку к новому наступлению, главной целью которого по-прежнему оставалась советская столица. В подписанной 6 сентября 1941 года директиве на проведение операции под кодовым названием «Тайфун» Гитлер рассматривал это наступление как завершающий удар объединенной Европы по Советской России.

Однако этим планам не суждено было сбыться. В конце октября наступательный порыв немецко-фашистских войск иссяк. Тогда Гитлер срочно прилетает в ставку группы армий «Центр», чтобы лично разобраться, почему происходит пробуксовка его планов. В результате началась переброска дополнительных сил и средств на московское направление с других участков фронта и из Германии. 16 ноября наступление на Москву возобновилось, но и эта попытка овладеть советской столицей, как известно, закончилась провалом.

Гитлеровские войска были остановлены на подступах к Москве, а затем в результате начатого 5–6 декабря контрнаступления отброшены на 100–250 километров. Под Москвой тогда были разбиты 11 танковых, 4 моторизованные и 23 пехотные немецкие дивизии. Своих постов лишились 35 генералов вермахта, в том числе фельдмаршалы Браухич, Бок, генерал-полковник Гудериан. Таковы бесспорные исторические факты.

Благодаря беспримерной стойкости и героизму советских бойцов и командиров, полководческому искусству наших военачальников враг у стен Москвы был остановлен и повернут вспять.

Глава 1.

БОЙЦЫ ВСПОМИНАЮТ

Александр БОНДАРЕНКО.

«ОГНЕННЫЙ НШ»

22 июня 1941 года на митинге в Военной академии имени Фрунзе выступал председатель ЦК Компартии Германии Вильгельм Пик, соратник легендарного Эрнста Тельмана. Но слушатели академии встретили его, мягко говоря, прохладно, и аплодисментов не было… После митинга все они — боевые командиры, прошедшие Карельский перешеек, Дальний Восток, Испанию, — подали рапорта, чтобы воевать с Германией. Уезжали на фронт почти сразу. А вот майора Семена Лавровича Спиридонова ожидала иная судьба: спустя пять дней он был назначен начальником штаба 250-го зенитного артиллерийского полка, входившего в состав 1-го корпуса Московской зоны противовоздушной обороны.

Многим еще казалось, что война далеко и враг до Москвы не долетит, однако столица укреплялась самым серьезным образом. В состав 250-го полка входили пять дивизионов по пять батарей среднего калибра — всего сто орудий, дивизион малого калибра, прожекторный батальон… Таких полков под Москвой было семь. Шесть прикрывали основные направления — западное, северо-западное, восточное, а один расположился непосредственно в городе. В Москве также было два зенитно-пулеметных полка, два полка аэростатов заграждения. Еще существовала система ВНОС — воздушного наблюдения, оповещения и связи — сотни постов, разбросанных до самой Вязьмы и даже дальше… На внешнем поясе обороны стояли полки 6-го истребительного корпуса — порядка шестисот истребителей.

250-й полк охранял восточное направление — Иваново, Реутово, Гольяново…

Попытка первого налета на Москву была предпринята уже в ночь на 22 июля. Противник шел тремя эшелонами. Сначала его встретила истребительная авиация, потом поставила заслон зенитная артиллерия. Было подбито около тридцати самолетов. Несколько бомбардировщиков оказались в зоне ответственности 250-го полка и были обстреляны. В ту ночь майор Спиридонов находился на КП, управлял боем, организовывал взаимодействие.

Затем интенсивность налетов стала возрастать с каждым днем. Противник менял тактику действий — направление подлета, высоту. Семену Лавровичу приходилось постоянно заниматься расчетами и перерасчетами, чтобы бомбардировщики всегда были встречены огнем.

Александр БОНДАРЕНКО.

ОСОБИСТ ИЗ 16-й АРМИИ

Судьба Ивана Лаврентьевича Устинова сложилась достаточно необычным образом. В 1938 году, 18-летним юношей, закончившим фельдшерско-акушерскую школу, он был назначен начальником санитарно-медицинской службы исправительно-трудового лагеря на Северном Урале. Но через год его призвали в армию и направили в Свердловское военно-пехотное училище, позднее переведенное в город Камышлов. Училище он окончил 10 июня 1941 года, а по выпуску получил назначение, о котором тогда мечтали многие: в Западный Особый военный округ. 18 июня он уже был в Минске, в штабе ЗапОВО, и там ему в тот же день приказали отправляться в Могилев, на курсы военных разведчиков. Там Устинов проучился всего три дня…

— 22 июня все мы, слушатели курсов, получили предписание с приказом немедленно убыть в действующие войска — в соответствующие части и соединения. Лично мне было приказано отправиться в Белосток, в 6-ю кавалерийскую дивизию. С первых часов войны она уже вела тяжелые бои в районе государственной границы.

— Так вы же не кавалерист…

— До дивизии мне все равно доехать не удалось. События развивались столь стремительно, что в тот же день на станции Осиповичи поезд, на котором я ехал, был разбит во время бомбежки. Вскоре уже вблизи Минска мне, с остатками отступающей части, пришлось вступить в бой с диверсионно-разведывательным отрядом противника. Затем вместе с разрозненными частями Красной армии я дошел до Могилева, где вновь прибывшими воинскими частями создавалась полоса оборонительных сооружений. Там же действовал пункт сбора офицеров — тогда они назывались командирами, отставших от своих частей в ходе боевых действий.

— Так что вам была прямая дорога на этот сборный пункт?

Александр БОНДАРЕНКО.

«ЗАПОЛНИТЬ СТРОЙ, ДВИЖЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЬ»

Нельзя равнодушно смотреть на фотографии, сделанные в первые месяцы Великой Отечественной войны. На пожелтевших от времени снимках навсегда остались молодыми бойцы и командиры, принявшие первые удары врага и еще не знающие, что впереди — четыре года войны. Немногим из них, улыбавшимся вопреки боли первых потерь в объектив фотоаппарата, суждено было дойти до Победы и возвратиться домой…

7 ноября 1941 года, когда гитлеровские войска находились у стен Москвы, в советской столице, на Красной площади, состоялся традиционный военный парад, посвященный 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции — главному тогдашнему празднику. Для страны и ее Вооруженных Сил, для наших союзников и друзей, для всего мира, не покорившегося фашизму, этот парад значил, пожалуй, больше, чем выигранное сражение. Он лучше всяких заверений доказал, что Красная армия сохранила свой высокий моральный дух и боевой потенциал, что советский народ верит в свою победу. А если так, то враг непременно будет разбит!

Прямо с парада многие из его участников ушли на передовые позиции. Что ожидало этих бойцов? Как сложились их судьбы? Сказать трудно… Ведь, к сожалению, подавляющего большинства участников парада 1941 года уже нет с нами — даже и тех, которые вернулись с войны и дожили до глубокой старости. Но остались их воспоминания, сохранились записи их рассказов.

Полковник Кирилл Владимирович Осипов, в 1941-м — командир отделения 1-го Московского артиллерийского училища им. Красина:

— Когда началась война, я был студентом 2-го курса, и нас по комсомольскому набору направили в военное училище, где готовили командиров подразделений гвардейских реактивных минометов — «катюш».

Александр БОНДАРЕНКО.

ЗАБЛУДИВШИЕСЯ… KB

Об этом случае, произошедшем на параде 7 ноября 1941 года, мне рассказал генерал-майор в отставке Николай Андреевич Колосов, с которым мы дружили, несмотря на немалую разницу в возрасте.

Впоследствии — первый директор Музея-панорамы «Бородинская битва», Николай Андреевич во время Великой Отечественной войны был комиссаром Управления формирования и укомплектования бронетанковых войск РККА, затем возглавлял политотдел танкового корпуса… 7 ноября 1941 года он был комиссаром танковой группы парада. Командовал этой группой заместитель начальника Главного автобронетанкового управления Герой Советского Союза генерал-лейтенант В.А. Мишулин.

Итак, вот что рассказывал Николай Андреевич Колосов:

— Главным ядром участвовавших в параде танковых сил была 31-я бригада полковника Андрея Григорьевича Кравченко, впоследствии — дважды Героя Советского Союза, командарма 6-й танковой армии, генерал-полковника танковых войск. В этой бригаде было порядка полусотни тридцатьчетверок. На парад также был выведен батальон — десять боевых машин — тяжелых танков KB, то есть «Климент Ворошилов». Дивизия НКВД имени Дзержинского представила батальон «бэтушек» — танков БТ, которые шли, в общем-то, для количества и, насколько мне помнится, на фронт потом отправлены не были. Еще было некоторое число легких танков Т-60, а всего набиралось порядка двухсот единиц бронетехники…

Управление танковой группой парада было организовано следующим образом: штаб находился в помещении Моссовета; выпускающая группа, в которой довелось быть и мне, — возле Исторического музея. Напротив, с другой стороны площади, у храма Василия Блаженного, были сосредоточены эвакосредства — тягачи, ремонтные «летучки». Там, у собора, находилась и группа, как бы принимающая танки. Это было самое ответственное подразделение.