Бег по вертикали

Гарбер Джозеф

У Дэвида Эллиота, вице-президента крупной компании, еще никогда не было такого скверного рабочего дня. Начинается все с того, что его хочет убить собственный начальник, и только выучка, полученная Дейвом много лет назад во время службы в войсках специального назначения, помогает ему избежать смерти. Затем на него устраивают засаду в коридоре двое незнакомцев, но и от них ему удается уйти невредимым. Однако количество желающих убить Дейва продолжает стремительно увеличиваться, а главное, Дейв совершенно не понимает, в чем причина. Для того чтобы выяснить это, ему необходимо время, и он начинает затяжную игру с командой профессионалов, посланных для его уничтожения и преследующих его по всем этажам огромного пятидесятиэтажного офисного здания.

Пролог

Двое юношей верхом.

Один из них, Дэвид Эллиот, повыше; он темноволос, худощав и долговяз. Взгляд карих глаз серьезен, но на губах играет легкая улыбка. Другой, тот, что пониже, — Тэфи Уэйлер — коренаст, словно бульдог. На нем выцветшая футболка, а волосы у него огненно-рыжие, и в голубых глазах прыгают чертики.

Дейв — из Индианы. Тэфи родился и вырос в Нью-Йорке. Они встретились в Сан-Франциско — куда же еще податься летом, как не в Сан-Франциско? Теперь они — закадычные друзья.

В сентябре Тэфи начнет работать в некрупной компании по производству электронного оборудования, находящейся неподалеку от Сан-Хосе, в конторе под названием «Хьюлет-Паккард». Мало кто в Нью-Йоркском университете слыхал о такой. Дейв, пройдя программу штата Индиана по подготовке офицеров резерва, поступает на службу в армию. Он должен явиться в начале августа. И его наверняка пошлют во Вьетнам.

Эта поездка — их последнее совместное путешествие. В конце лета их ждет взрослая жизнь.

Часть 1

Скверный день на работе

Глава 1

Как Дейв потерял работу

1

В день своего исчезновения Дэвид Эллиот проснулся, как и обычно, ровно без пятнадцати шесть. Двадцать пять лет назад в одном жарком зеленом местечке он научился этому фокусу — просыпаться в точности тогда, когда хочет. Теперь это стало одной из его привычек.

Дейв выскользнул из-под тонких простыней из дорогого магазина. Он безучастно взглянул на правую сторону кровати, где лежала его жена Хелен, свернувшись в клубок. Радиочасы «Панасоник» на ее тумбочке были установлены на восемь двадцать. К тому времени, как Хелен встанет, дабы начать свой более культурный деловой день, он давно уже будет в кабинете, по уши в работе.

Дейв зашел в гардеробную и сгреб с полки свои кроссовки, спортивный костюм, носки и повязку на голову. Затем, неслышно подойдя к длинному, низкому, чересчур современному комоду — последнему плоду навязчивого стремления Хелен к переоформлению интерьера, Дейв нашарил в ящике поясную сумку и сунул в нее свернутую смену нижнего белья, бумажник, ключи и золотые наручные часы «Ролекс Президент».

Наведавшись в гостевой санузел, чтобы облегчиться и почистить зубы, Дейв прошел на кухню. На кофеварке «Тошиба» горел зеленый огонек. Электронный дисплей таймера показывал пять сорок восемь. Дейв перелил кофе в большую фарфоровую кружку с изображением сорока семи ронинов — память о посещении храма Сэнга-кудзи во время деловой поездки в Токио. Потом он вытряхнул гущу из сеточки кофеварки, засыпал молотый кофе в резервуар и выставил таймер на четверть девятого. Хелен нуждается в утренней чашке кофе не меньше, чем он. А может, и больше — спросонья Хелен весьма недружелюбна и начинает вести себя хорошо лишь к тому моменту, как входит в свою галерею на Лексингтон-авеню.

Дейв глотнул горячего крепкого кофе и вздрогнул от удовольствия.

2

В джунглях существует две разновидности времени: долгое и медленное. Долгое время — это то, в котором ты обычно живешь. Ты сидишь под деревом, или в какой-нибудь хижине с крышей из пальмовых листьев, или в палатке, или, может, крадешься на цыпочках в колонне по одному в какой-нибудь глуши — и ничего не происходит.

Вторая разновидность — это медленное время. Раздается резкий металлический щелчок — кто-то дослал патрон в ствол АК-47. Потом выстрелы, взрывы, крики, вокруг свистят пули, и все целую вечность целятся в тебя. А потом, после нескольких часов всеобъемлющего ужаса и такой же ярости, стрельба прекращается, ты возвращаешься из ада и смотришь на свой «Таймекс».

И что же? С тех пор как ты смотрел на часы в последний раз, прошло всего пять минут.

Медленное время. Стрелки часов вязнут в патоке. Мужчины плачут оттого, что секунды идут так медленно. Эти мужчины — MACV-SOG.

[3]

На их нарукавных нашивках оскаленный череп в зеленом берете. Они — сильнейшие из сильных, храбрейшие из храбрых. Их ничем не смутишь. Они смотрят на часы. Они плачут.

3

Дейв вынудил себя улыбнуться.

— Доброе утро. Я — Пит Эшби. Могу я вам чем-нибудь помочь?

Мужчины застыли. Один из них, повыше, прищурился, вглядываясь в лицо Дейва.

— Вы ждете Дейва Эллиота? Он обычно приходит первым, но я только что проходил мимо его кабинета, и дверь все еще закрыта.

Мужчины расслабились, но не слишком. Оба они уступали ростом Дейву, но при этом были крупными — ну очень крупными, из того типа людей, при взгляде на которых приходят мысли о штангистах-тяжеловесах, профессиональных борцах и молотобойцах. Воротники их не требующих глажки рубашек из магазина готового платья были по меньшей мере восемнадцатого размера. Их пиджаки, коричневый и серый (пошитые, как заметил Дейв, не из натуральных тканей), были того свободного покроя, который предпочитают мускулистые люди, — хотя не настолько свободного, чтобы замаскировать выпирающие наплечные кобуры.

4

Дейв нырнул в закуток, больно врезавшись плечом в стену. На штукатурке образовалось четыре дыры с рваными краями. Куски штукатурки брызнули в воздух. Пыль запорошила Дейву глаза. Он сполз на пол, нашаривая в кармане пистолет Берни. На стене возникло еще две дыры. Но Дейв не слышал ничего, кроме глухого стука пуль, врезающихся в гипсоцементную плиту. Рэнсом с Карлуччи пользовались глушителями.

Дейв подтянул ноги, опершись о стену за спиной. Он оттянул затвор маленького пистолета и одновременно с этим вытолкнул себя в коридор.

Карлуччи как раз в этот момент вступил в коридор, на шаг опережая Рэнсома и сжимая пистолет обеими руками. Целился он высоко — куда выше, чем лежал Дейв. Дейв выстрелил дважды и еще дважды. Карлуччи остановился. На кармане его рубашки распустился букет цветов — алых роз. Карлуччи разомкнул губы и прошептал:

— Матерь Божья, смилуйся…

Дейв перекатился опять.

5

Он не испытывал ненависти к войне. И двадцать пять лет назад он ненавидел ее ничуть не больше, чем сегодня. Были люди, которые ненавидели войну. Но Дейв Эллиот не принадлежал к их числу. Дейву Эллиоту она скорее нравилась — во всяком случае, нравилась до тех пор, пока он не понял, во что она его превращает.

Особенно Дейву нравилось воевать с хорошим противником. Чем лучше был враг, тем счастливее был Дейв. Когда ты знаешь, что твои противники — закаленные, умные профессионалы, война становится… становится…

…почти развлечением.

— Рэнсом, я считаю это чертовски недружественным жестом.

Глава 2

Старый омут

1

В каждом деле и в каждой организации найдется по меньшей мере один крупный администратор, который, сколь бы ни были хороши его подчиненные, всегда уверен: они недостаточно компетентны, но их можно подтянуть до нужного уровня. Без труда. В один момент. Для этого требуется лишь небольшой тренинг, небольшое стимулирование, небольшое воздействие правильно мотивирующей учебной программы.

Да, но какая из них — та самая? Ведь их так много!

Подобные администраторы в глубине души знают, что «та самая» программа действительно существует. Это волшебный эликсир, который, будучи найденным, превратит, словно при алхимической трансмутации, серых корпоративных трутней в непревзойденных эффективных работников. Эту одну-единственную несложную вещь, этот философский камень, вероятно, можно найти в какой-нибудь книге, или на видеокассете, или в компьютерной программе, или, скорее всего, она станет результатом трехдневного семинара, организованного какой-нибудь компанией со странным названием, размещенной (неизбежная деталь) в Северной Калифорнии.

Ну да неважно. Где бы это ни было и что бы это ни было, оно существует, и стоит лишь однажды отыскать его, оно окажет на персонал такое же воздействие, как на Билли Бэтсона слово «Шазам!»: раскат грома, удар неземной молнии — и он уже капитан Марвел!

[5]

На несчастье Дэвида Эллиота, в «Сентерексе» главным приверженцем данной догмы по совместительству являлся глава руководства, Бернард Леви. Энтузиазм Берни в отношении последнего писка моды в сфере эффектных управленческих теорий был неиссякаем. Берни воспринимал их — все вместе и каждую в отдельности — с религиозным пылом. Хуже того: в очередной раз возродившись в качестве верховного жреца той или иной теории корпоративной эффективности, он настаивал, чтобы вся его административная верхушка присоединилась к нему в качестве новообращенных.

2

Давным-давно жил молодой человек, который мечтал стать юристом, но верх его мечтаний был иным. Стать юристом — это была лишь ступень по дороге к вершине. В конечном итоге он желал быть политиком. Сенат, губернаторский дворец, член кабинета, возможно, даже… Кто знает, как высоко он может взойти?

Ему нужна была докторская степень престижного юридического колледжа, предпочтительно полученная в Гарварде или в Колумбийском университете. И ему нужны были достаточно хорошие оценки, чтобы стать судьей в Верховном суде — или хотя бы в Апелляционном. Потом он несколько лет поработает в правительстве штата, заведет нужные связи, завяжет взаимоотношения с нужными людьми. После этого он будет готов баллотироваться на какую-нибудь должность. Сначала в Законодательном собрании штата. Потом повыше. Он просто создан для общественной жизни.

Он улыбался, придумывая остроты, которые он будет отпускать во время телевизионных дебатов. Он уже видел свое улыбающееся лицо в газетах, на предвыборных плакатах, на обложках журнатов… он видел, как стоит в свете прожекторов, на помосте, на трибуне… гордый, и благородный, и справедливый, и популярный, и энергичный, и пользующийся уважением, и настоящий лидер… и, конечно же, защитник интересов народа. Это обязательно. Даже прежде всего. Его будут называть «совестью Сената» или как-нибудь еще в этом же духе. В точности как Джимми Стюарт в том старом фильме, он станет человеком, который…

Все это, конечно же, были мечты. Они помогали ему не заснуть во время работы — он работал на заводе по производству алюминия, расположенном милях в двадцати от университета, на вывозе опасных отходов, за семьдесят пять центов в час. В промежутках между лекциями и домашними заданиями, тренировками в КПОР и работой, необходимой, чтобы платить за обучение, он обычно умудрялся заполучить четыре часа сна по выходным. На выходных он отсыпался.

Он целился на диплом с отличием. И почти добился его, но не совсем.

3

Надежно укрывшись за запертой дверью телефонной комнаты, Дейв обсудил положение вещей со своим циничным ангелом-хранителем.

«Давай-ка обдумаем факты, связанные с вероятностью сделаться покойным мистером Эллиотом, а, приятель? Возможно, тебе удастся выудить из этой кучи бреда какой-то смысл. Возможно, тебе даже удастся сыскать зацепку, как бы спасти нашу с тобой задницу».

«А может, и нет».

«Верно. Но тебе все равно пока особо нечем заняться. Итак, первый вопрос: кто такой Рэнсом и эти его типы?»

Дейв безмолвно отозвался: «На самом деле я знаю лишь, чем он был и откуда вышел. Особые операции. Закамуфлированные боевые действия. В точности как и я — в армейской форме, но не вполне под командованием армии. Там не бывает тупой силы. Они никогда не вербуют тупое мясо просто ради силы».

4

В начале семидесятых, когда Дейв начинал свою карьеру в бизнесе, комнаты с телефонным оборудованием были большими и шумными. Все оборудование тогда было электромеханическим: бесконечные ряды трещащих реле и щелкающих переключателей. Для поддержания всего этого добра в рабочем состоянии требовалось прикладывать немало усилий, и бригадам работников телефонной компании приходилось пару раз в неделю подправлять оборудование. Дейв, начинавший в административном отделе организации, именовавшейся тогда Первой национальной городской корпорацией, прекрасно помнил этих работников. Это всегда были крупные мужики, слегка грузные, с окурками сигар в зубах. Все они носили толстые серые рабочие штаны и отзывались на ирландские или итальянские имена.

А главное, они держали в телефонных комнатах запирающиеся шкафчики. Там хранились сменная одежда, комбинезоны, куртки, иногда рабочая обувь. Дейв надеялся обнаружить что-нибудь подобное в сентерексовской комнате с телефонным оборудованием. Увы. Дни электромеханических телефонных коммутаторов канули в прошлое. Современные телефонные системы сделались маленькими, компактными и компьютеризированными. Единственный шум, который они издавали, — это жужжание кулеров.

Да, шкафчик в комнате нашелся. Но в нем обнаружилось, не считая коробок с миниатюрными электронными деталями и мотками разноцветной проволоки, лишь два старых номера журнала «Хаслер», пояс для инструментов да пара перчаток. Для того, что задумал Дейв, могли пригодиться лишь пояс и перчатки.

Кроме них единственной полезной вещью в комнате был висящий на стене бежевый телефон. После полутора часов тяжких раздумий Дейв решил воспользоваться им. Он позвонит своему брату. Не Хелен. Хелен всегда плохо справлялась с кризисными ситуациями и быстро принималась винить во всем его, как только что-нибудь шло не так. Дейв давно уже решил, что, если его второй брак будет успешным (а он очень этого хотел), все проблемные вопросы он будет улаживать сам и только сам.

«Проблемный вопрос? Да уж, нынешний момент отлично подпадает под это определение, а?»

5

Рация, как и обещал Рэнсом, умолкла. Дейв пожал плечами, сунул ее в карман рубашки и взялся за телефон. Трубку сняли после первого же звонка.

— WNBS-TV, четвертый канал, «Горячие новости». Чем могу помочь?

Когда Дейв только-только обдумывал этот план, он решил было, что лучше говорить с акцентом — ирландским, арабским или легким испанским. Но чтобы это сработало, ему пришлось бы убедительно изобразить иностранца, а Дейв не был уверен, что справится с этим. Так что проще было говорить как самый обыкновенный псих. Ньюйоркцы к этому привыкли.

Дейв затараторил — так быстро, что у него начал заплетаться язык:

— Можете ли вы помочь мне? Нет. Но я могу помочь вам. Я могу помочь всем. И помогу. С меня достаточно. Достаточно! Теперь я собираюсь что-то с этим сделать. Помните этот фильм? «Я чертовски зол, и я не собираюсь больше этого терпеть». Ну вот и я не собираюсь больше терпеть. Потому они умрут!

Глава 3

Лук не для еды

1

Позднее брюзгливый внутренний голос Дейва долго поносил его за то, что он повел себя именно так, как, несомненно, и рассчитывал Рэнсом.

Потрясение, вызванное предательством Хелен, вогнало Дейва в оцепенение. Он не мог совладать с собой, не мог сдвинуться с места. Он видел, что Хелен стоит у ближайшего окна вестибюля в окружении угрюмых головорезов, и не верил собственным глазам. Она смотрела на него, указывала на него, наводила на него обученных убийц Рэнсома. Это было немыслимо. Сознание Дейва отказывалось воспринимать это. Хелен не могла этого сделать. Дейв был загипнотизирован, слово кролик перед змеей.

О дальнейшем у него сохранились лишь смутные воспоминания. Сзади его задевали чьи-то плечи. Кто-то прорычал гнусавым голосом: «Эй, двигайтесь давайте!» Головорезы Рэнсома ринулись в толпу, пробиваясь через поток раздраженных ньюйоркцев. Кто-то ткнул Дейва в спину.

— Пошевеливайся, приятель, нам надо свалить отсюда.

Дейва спасло его тело. Разуму даже не пришлось ничего делать. Диафрагму свело судорогой. Дейв задохнулся. В толчее толпы невозможно было ни согнуться, ни повернуть. Содержимое желудка начало подниматься к горлу. Дейв чуть не захлебнулся и издал характерный звук.

2

Лязгнул боек. Над глушителем поднялась струйка дыма. Синяк под глазом у Рэнсома — подарок на память от Дейва — покраснел. По лицу Рэнсома промелькнула тень раздражения. Он поднял левую руку, чтобы передернуть затвор и дослать следующий патрон в ствол. Но к этому моменту Дейв уже извлек собственное оружие. Рэнсом уронил руку обратно на стол.

Некоторое время двое мужчин молча смотрели друг на друга. Дейв поймал себя на том, что слегка улыбается. Выражение лица Рэнсома не изменилось.

Первым молчание нарушил Рэнсом.

— Мистер Эллиот, вы и вправду редкая птица. Я начинаю испытывать к вам своего рода привязанность.

— Не сочтите за грубость, но я к вам испытываю прямо противоположные чувства.

3

Тут было темно, тепло, уютно и безопасно. Неподалеку успокаивающе жужжало какое-то оборудование. Воздух был немного затхлым, но — ничего. Дейв лежал на боку, удобно свернувшись калачиком. Желудок у него был полон, и Дейв был не прочь вздремнуть. Ему здесь нравилось.

«Что, приятель, всегда мечтал заползти обратно к мамочке в пузо?»

Идеальное укрытие. Дейв пришел в восторг, обнаружив его, хотя и был несколько удивлен. «Сентерекс» давно уже перевел свое отделение управляющих информационных систем в провинцию, в Нью-Джерси. И Дейв думал, что все остальные компании в Нью-Йорке, включая брокерские конторы на Уолл-стрит, проделали то же самое. Офисы на Манхэттене обходятся слишком дорого, чтобы занимать их площадь компьютерным оборудованием. Кроме того, программисты — существа нежные и функционируют успешнее, если избавить их от неблагоприятного воздействия городской жизни.

Однако как минимум одна нью-йоркская компания пока что никуда не перевела свои компьютеры. Это оборудование принадлежало дочерней фирме «Америкэн интердайн уорлдвайд». «Америкэн интердайн», виновник одного из величайших прецедентов разбазаривания государственных средств, действовала под покровительством судов, разбирающих дела о банкротстве, и одного особо маразматичного федерального судьи. Возможно, именно поэтому компьютеры компании до сих пор располагались на двенадцатом этаже чрезвычайно дорогого небоскреба на Парк-авеню.

«Кстати, а сколько тут составляет арендная плата? Плюс-минус сорок баксов за квадратный фут».

4

Твидовый пиджак придавал инструктору вид профессора. Инструктор был среднего роста, но казался выше. Его манера держать голову — чуть задрав нос — тоже зрительно прибавляла ему роста. Волосы у него были чуть-чуть длинноваты, но с хорошей стрижкой, для конца шестидесятых вполне модной. И тем не менее она казалась несколько неуместной в комнате, где было полно людей, стриженных под ежик.

Инструктор говорил с выраженным акцентом Новой Англии — не с мещанской ирландской картавостью, как Кеннеди, а более аристократично.

— Добрый вечер, джентльмены.

Лейтенант Эллиот и его соученики — их была всего дюжина — провели утро за изучением здешних условий. Условия были значительно лучше, чем в Форт-Брэгге.

— Меня зовут Роберт. Можете называть меня Роб, если хотите. Я, как и все, с кем вы здесь встретитесь, предпочитаю, чтобы ко мне обращались по имени. Что же касается наших фамилий, боюсь, у нас у всех тут на этот счет легкая амнезия.

5

Хотя Дейву и не снились сны о луке, проснулся он с мыслью о нем. Точнее, об одной конкретной луковице. Верхний ее слой, как сказал себе Дейв, носил имя Берни Леви.

«А что еще ты можешь сказать по этому поводу?»

«Люди вроде Рэнсома не посылают людей вроде Берни выполнять за них их грязную работу. Они делают ее сами. Именно за это им платят. Единственный случай, когда Рэнсом послал бы — мог бы послать — Берни убивать, так это лишь тогда, когда Берни доказал ему, почему так нужно сделать, переспорил бы его, убедил бы его. Они с Рэнсомом, вероятно, решали этот вопрос с боем. Берни Леви — упрямый человек. Видит бог, он очень упрям. Если уж он счел что-то правильным, он будет намертво держаться своего решения».

«Это лишь одна часть ответа».

«Вторая часть заключалась в словах самого Берни: „Берни Леви винит себя, и Бог его не простит“».

Глава 4

Все о разуме

1

Повинуясь глупейшему из суеверий, компания, проектировавшая и возводившая здание, в котором работал Дейв, решила, что здесь не будет тринадцатого этажа. После двенадцатого этажа в нумерации шел сразу четырнадцатый. Можно подумать, боги или демоны, отвечающие за невезение, настолько глупы, что сами не могут сосчитать этажи.

«Америкэн интердайн» занимала всего два этажа: двенадцатый и четырнадцатый. Приемная располагалась на четырнадцатом.

Секретарша, ведущая прием посетителей, ползала на четвереньках, щурилась и что-то разыскивала, хлюпая носом. Дейв изумленно уставился на нее.

Секретарша представляла собою карикатуру на яппи восьмидесятых годов. Ее юбка из исключительно натуральной ткани с рисунком в елочку была значительно ниже колена. А плечам, которые ей создавал жакет из такой же ткани, мог бы позавидовать полузащитник национальной сборной по футболу. Белая хлопчатобумажная блузка была так сильно накрахмалена, что казалось, она потрескивает, когда ее хозяйка нагибается, а темно-бордовый галстук больше всего напоминал какую-то дохлую птицу из числа охраняемых законом. Наряд женщины просто-таки кричал о том, что его приобрели у «Элкотт и Эндрюс», а «Элкотт и Эндрюс» отошли от дел уже несколько лет назад.

— Прошу прощения. — Дейв старался говорить максимально вежливо, насколько это было возможно в подобной ситуации. — Я из телефонной компании.

2

Дейв изучал содержимое складской комнаты «Америкэн интердайн», когда Рэнсом в конце концов совершил нечто неподобающее.

Рация в кармане у Дейва зашипела и ожила. Из динамика послышался голос Рэнсома с его западающим в память протяжным аппалачским выговором.

— Мистер Эллиот, у меня тут кое-кто, кто хочет поговорить с вами.

Дейв напрягся. Это еще что? Очередной дешевый трюк. Небольшой прием психологической войны, нацеленный на то, чтобы лишить вашу добычу душевного спокойствия. Что-нибудь такое, что уничтожит ее уверенность в себе или заставит задаться вопросом…

— Я знаю из вашего досье, что верность не входила в число ваших личных ценностей. Ни верность знамени. Ни верность товарищам. И тем не менее я надеюсь, что вы чувствуете определенную привязанность к вашей собственной плоти и крови.

3

Он хотел убивать, убивать и убивать.

«В конечном итоге, джентльмены, намного полезнее уничтожить дух врага, чем уничтожить его тело».

Он не мог дождаться того мгновения, когда начнет стрелять.

«Так говорил старина профессор Роберт-зовите-меня-Робом».

Он был на третьем этаже.

Глава 5

Неплохая шутка

1

Если ему повезло, Марджи — Мэриголд Филдс Коэн, которая, возможно, была зачата тем самым летом, когда он поднялся в высокие горы Сьерры и спал у озера, зеленого, безупречно прекрасного, незабвенного, — Марджи все еще не пришла в себя. Если она еще без сознания, она не слышала его сына. Если она еще без сознания, она включит диктофонную запись, когда для Дейва настанет момент совершить рывок.

«Но все-таки лучше придумать запасной план».

Верно. Дейв более всего хотел не сталкиваться с Рэнсомом и его людьми. Но если что-нибудь пойдет не так, прежде чем Марджи включит запись, ему потребуется местность, в которой он может передвигаться быстро, а враги — нет. До сих пор ему удавалось опережать их на полшага и вести оборону. Пришло время изменить это. Кроме того, с него кое-что причитается Рэнсому — за то, что тот втянул в игру его сына. Пожалуй, с него Рэнсому причитается очень много.

1, 2, 3, 5, 7, 11, 13, 17, 19, 23, 29, 31, 37, 41, 43, 47.

2

Вскоре после восемнадцати ноль-ноль Дейв Эллиот отправился в засаду.

Пока Дейв устанавливал свои ловушки, он пришел к выводу, что головорезы Рэнсома держатся подальше от лестниц. Они охраняли выходы на первом этаже, и этого хватало, дабы вселить в них уверенность, что добыча не сбежит. Кроме того, редкие курильщики — изгнанники своих офисов, прокаженные конца двадцатого столетия — выскакивали на лестничные площадки, чтобы втайне, стыдясь, насладиться сигаретой. И если присутствие телефониста-ремонтника, таскающего вверх-вниз бобину с проводом, не привлекало никакого внимания рабов никотина, то присутствие громил, патрулирующих лестницу, возбудило бы у них подозрения.

На месте Рэнсома Дейв приказал бы своим людям держаться подальше от лестниц, пока рабочий день не кончится. К несчастью, теперь рабочий день именно что кончился, и некоторые из людей Рэнсома решили немного поиграть. Дейву стало любопытно: а знает ли их босс, куда их занесло? Возможно, нет. Такой человек, как Рэнсом, никогда не одобрил бы так неумело подготовленной ловушки. Это было несовместимо с профессиональными стандартами Рэнсома. По мнению Дейва, засада была настолько любительской, что впору было обидеться.

«Черт побери, в наше время ни на кого нельзя положиться!»

Двое из людей Рэнсома расположились на западной лестнице. Они сидели на корточках в углу площадки на тридцать третьем этаже рядом с пожарной дверью. Один из них — он явно считал себя очень хитрым — отключил лампу дневного света над дверью. Бетонный пол площадки, холодные серые стены и сама дверь были скрыты тенью.

3

19.03

Дэвид Эллиот вышел из лифта на сорок пятом этаже.

«Пришло время вернуться на место преступления. Если какие-нибудь ответы существуют, искать их надо там».

Та часть, где обитало руководство «Сентерекса», была заперта. Секретарша в приемной давно уже ушла, да и все остальные секретари отправились по домам в шесть вечера. Правда, в это время кто-нибудь из начальников-трудоголиков мог все еще околачиваться здесь. Обычно кто-нибудь и околачивался. Дейв надеялся, что не столкнется ни с кем из них, но был вполне готов в случае встречи разобраться с ними.

Он вставил свой ключ в замок, повернул его и надавил.

4

Зачастую отделка кабинета старшего руководителя говорит о компании больше, чем ее годовой отчет. Например, как это известно всякому аналитику фондового рынка, следует с осторожностью отнестись к любой фирме, чей президент украшает свою святая святых моделями реактивных самолетов, в особенности если там можно увидеть «Гольфстрим», «Лирджет» и прочие дорогие частные самолеты. Присутствие этих малышей с неизбежностью означает, что корпорация владеет чудовищно дорогим парком реактивных самолетов, роскошью, приобретенной за счет акционеров, поскольку его императорское высочество считает, что летать самолетами авиакомпаний, как обычный смертный, ниже его достоинства.

По той же примете опытные инвесторы вполне обоснованно относятся с подозрением к главе корпорации, препоручающему отделку кабинета «дизайнеру по интерьерам» — подчиненному либо начальнику своей второй жены (молодой блондинки). Обычно результат включает в себя чертовски неуклюжую мебель с роскошной обивкой, керамические безделушки «в народном стиле», изготовленные народными художниками, разъезжающими на «мерседесах», и литографии в стиле Джима Дайна, Фрэнка Стеллы, Шона Скалли или Брюса Номана, обошедшиеся куда дороже, чем стоят подлинники этих современных мастеров.

А другой конец диапазона — его куда чаще можно встретить в хай-тековских окрестностях калифорнийской Силиконовой долины, — это руководители, чьи кабинеты нарочито эгалитарны: металлические столы, кресла с виниловой обивкой, на стенах ничего, кроме доски для записей и, возможно, нескольких графиков. Люди понимающие знают, что к таким руководителям тоже следует присматриваться повнимательнее. Президент корпорации — это по определению тот, кто принимает окончательные решения в своей организации. Однако некоторых начальников подобная ответственность пугает. Чтобы избежать ее, они окружают себя атрибутами плебейства, прячась за маской демократического правителя корпорации. Скудная обстановка — это первый и самый наглядный признак руководителя, который недостаточно смел, чтобы принимать решения.

Кабинет Берни Леви не говорил ни о той, ни о другой крайности. Подобно человеку, который занимал его, он являл собою образец умеренности и средоточие традиционных ценностей. Кабинет Берни — лишь немногим больше кабинетов других руководящих работников «Сентерекса» — занимал северо-восточный угол сорок пятого этажа. Из его окон открывался прекрасный вид: на севере Центральный парк (в редкие погожие дни отсюда вообще было видно далеко за Гудзон, до Уэстчестерского округа или даже дальше), а на востоке — здание ООН, Ист-Ривер, Квинс, Лонг-Айленд и, вдалеке, явственный серо-синий блеск Атлантики. Стол Берни был любовно выполнен из красного дерева в классическом стиле. Кожаное кресло с высокой спинкой было куплено у тех же мастеров, которые снабжали Верховный суд Соединенных Штатов. Диваны происходили из того же источника и были мягкими и удобными. Безделушек, украшений и сувениров было не много: набор ручек «Монблан» в обсидиановой подставке; древние счеты — подарок китайского партнера по совместному предприятию; единственная фотография жены и сына в серебряной рамочке; пресс-папье в виде кристалла-гексаэдра с гравировкой — память об одной из его многочисленных благотворительных акций и огромный уродливый патрон 14,5 миллиметра, от советского противотанкового ружья. На пуле, семи дюймов в длину и дюйм в диаметре, было выгравировано имя Берни и надпись: «Вторая рота третьего батальона. От Инчона до водохранилища в Чанджине и обратно. 1950–1952. Semper fidelis».

Из произведений искусства Берни выбрал несколько картин, созданных семейством Уайет — от папы Н. К. до прославленного Эндрю, — и все они были оплачены скорее из кармана самого Берни, чем за счет фондов «Сентерекса». Дейв подозревал, что появление этих произведений было продиктовано не только эклектическими вкусами Берни, но и тем фактом, что один из членов правления «Сентерекса», Скотт Тэтчер, был известным коллекционером и питал особую слабость к Брэндиуайнской школе.

5

Дейв вышел из шкафа, держа пистолет на уровне пояса.

— Только шелохнись, Берни, и я тебя застрелю.

Дейв постарался произнести эти слова так, словно и вправду намеревался выполнить угрозу.

Берни сидел за своим столом и перебирал бумаги. Он поднял голову, и на лице его отразилась бесконечная усталость.

— Привет, Дейви. Рад тебя видеть, — произнес он голосом невообразимо дряхлого человека.