Мэриел из Рэдволла

Джейкс Брайан

Страшная опасность поджидает мышку Мэриел и ее отца - на их корабль напал жадный Неистовый Габул, Король крыс-пиратов. Только чудо позволяет им спастись.

Книга первая

Принесенная волнами

1

Аббат Бернар спрятал лапы в широких рукавах своей сутаны.

Стоя на западной стене аббатства Рэдволл, он наблюдал, как жаркий летний день клонится к закату. Мягкий вечерний свет окутывал багряной дымкой сложенные из красного песчаника стены аббатства. Бернар обернулся к своему другу, слепому травнику Симеону:

— Солнце садится, словно леденец опускается в мед.

Они немного постояли молча; потом Симеон устремил на аббата свои незрячие глаза:

— Тебе многое дано увидеть, отец Бернар. Но еще больше от тебя сокрыто. Разве ты не чувствуешь, что этой ночью разразится страшная буря?

2

Неподалеку от северной стены аббатства возводилась новая колокольня.

Юный Дандин, забравшись на леса, окружавшие недостроенную башню, что есть мочи колотил в полое буковое бревно.

Дандин был крепкого телосложения, но ему с трудом удавалось устоять перед бешеными порывами ветра. Вокруг, насколько хватало глаз, бескрайний Лес Цветущих Мхов шумел и стонал, словно разбушевавшийся зеленый океан.

— Дандин, сейчас же спускайся! Или тебе жить надоело?

Прикрыв глаза от ливня, молодой звонарь глянул вниз. Там, кутаясь в старый мешок из-под муки, стояла матушка Меллус, рэдволльская барсучиха; она сердито топнула лапой:

3

Замок Блейдгирт был воздвигнут над обрывом, на самом краю неприступной скалы, что возвышалась над бухтой острова Терраморт. Громадное окно пиршественного зала выходило прямо на море. Глухой внутренний двор крепости окружали толстые каменные стены, нависавшие над бухтой. Стены были сложены из гигантских каменных глыб; вход в замок и во двор преграждали кованые дубовые двери. Габул владел замком безраздельно: тот, кто захватил власть над крепостью, считался повелителем крыс-пиратов. В этот день в замке царили хаос и дикий разгул. Крысы сходили со своих кораблей на берег после долгого плавания, во время которого они совершили немало грабежей. Разбойничьи суда стояли на якоре, а полчища крыс устремлялись к замку. Бесчинства, драки, азартные игры, беспробудное пьянство — так крысы вознаграждали себя за трудности и лишения, которые претерпели в открытом море.

В просторном пиршественном зале, на резном троне, высеченном из камня, восседал Неистовый Габул собственной персоной. Чтобы трон был удобнее и мягче, Габул устлал его шкурами своих поверженных врагов. Словно завороженный, Габул не сводил глаз с огромного колокола, установленного в центре зала; этот новый, невиданный трофей морских разбойников ослепительно сиял, отражая своей блестящей поверхностью свет факелов. Медь, серебро, бронза, золото — немало драгоценных металлов пошло на чудесный колокол. Тяжело поднявшись, Габул приблизился к колоколу и неторопливо обошел вокруг своего главного трофея, сжимая в одной когтистой лапе меч, а в другой — кубок вина. Потом он довольно осклабился и коснулся дивного колокола острием меча — нежный мелодичный звук зазвенел в воздухе, словно ветер заиграл на струнах арфы. Габул окинул свою бесценную добычу беспокойно бегающими глазами, налитыми кровью; он рассматривал причудливые фигуры, вырезанные на верхушке, и загадочные надписи, испещрявшие широкое основание.

Значение их было для Габула тайной за семью печатями; тем дороже эти удивительные украшения делали его трофей.

— Разрази меня гром, капитан! Дай-ка нам послушать, как трезвонит эта штуковина.

Битонос, жирный, уже изрядно нагрузившийся пират, вытащил из-за пояса дубинку и махнул ею в сторону колокола. В ту же секунду Габул вышиб из лап зарвавшегося пьяницы дубинку и переломил ее надвое о его череп; затем последовал страшный удар в брюхо, так что Битонос, потеряв равновесие, повалился в бочку с вином.

4

Ясный рассвет, наступивший после тревожной грозовой ночи, принес наконец тепло и покой. В эту ночь аббат Бернар не сомкнул глаз, и утро застало его в хлопотах. Заботы о Рэдволле, его возлюбленной обители, гнали сон прочь; аббат думал о том, как скорее возместить урон, нанесенный дождем и ветром. Бернар торопливо обошел обитель, чтобы узнать, насколько сильны разрушения. Закончив свой обход на восточной стене, аббат с облегчением вздохнул. Обитель строилась на совесть, и самая страшная непогода не могла натворить здесь больших бед. Однако все вокруг было усыпано сломанными ветками, кое-где несчастливые деревца и дуплистые старожилы Леса рухнули прямо на стены. Внутри аббатства, под защитой крепостных стен, разрушения были незначительны: лишь в саду потрепало ягодные кусты, прибило колосья да неплотно прикрытый ставень в сторожке у ворот был сорван ветром. Бернар благодарно возвел взор к небу, затем спустился по ступенькам и отправился на поиски Кротоначальника, которому предстояло возглавить ремонтную команду. Аббат знал, что вскоре после завтрака от поломок не останется и следа.

Все обитатели аббатства радовались безмятежному утру. Малыши первыми выскочили во двор, наслаждаясь теплом и солнцем. С хохотом и визгом они резвились в саду, не забывая поедать фрукты, сброшенные на землю порывами ветра. Больше всех веселились выдрята-близнецы, Бэгг и Ранн; они носились от груш и яблонь к зарослям земляники и наконец улеглись в тени, попискивая от смеха и за обе щеки уплетая сочные ягоды. К ним присоединились юный племянник ежа-винодела Дарра Дикобраз и друзья-мышата Дандин и Сакстус.

Издалека, от сливовых деревьев, донесся голос слепого Симеона:

— Дандин! Сакстус! Брат Губерт вас уже заждался, и летописи Рэдволла тоже. Вы что, забыли, у вас сейчас урок истории. С годами наш брат Губерт не становится моложе. Недалека та пора, когда нам понадобится новый летописец. А наш долг — хранить традиции аббатства, на то они и традиции. Поторапливайтесь, лоботрясы, я ведь отлично знаю, что вы где-то здесь.

Друзья притаились в земляничных зарослях; Дандин прижал лапу к губам:

5

На дальнем северо-западе полуденное солнце отражалось в блестящей поверхности моря; крысы, усталые и отупевшие после разгульной ночи, поднимали якоря. Пиратские корабли на всех парусах выходили в море в поисках наживы — золота, драгоценностей и невольников. Из огромного окна пиршественного зала Габул наблюдал за своим флотом. Вот они, его корабли, — «Стальной клинок», «Черный парус», «Крысиная голова», «Острый клык», четыре быстроходные судна, четыре бесшабашные команды.

Капитаном «Острого клыка» Габул назначил Куцехвоста; сей достойный представитель крысиного племени не блистал умом, однако был рабски покорен своему повелителю, великому Габулу, властелину морей. Габул прекрасно знал, что новый капитан туп как пробка, знал он также, что это не помешает ему сообщить Салтару, капитану «Темной королевы», о смерти его брата Бладрига. «Темная королева» обычно бороздит южные моря, значит, можно не сомневаться, что пути Салтара и Куцехвоста пересекутся и предводитель пиратов с «Темной королевы» узнает, как сложил голову его брат.

Габул подошел к столу, схватил жареную чайку и в задумчивости принялся жевать. Салтар пользовался славой головореза, на пути которого лучше не становиться.

Ни разу в жизни Габулу не доводилось скрестить с ним клинки. Однако поговаривали, что в драке Салтар орудует ужасающим железным крюком, которым насквозь пронзает соперника, прежде чем прикончить его своей кривой саблей. Габул глухо зарычал, с отвращением выплюнул мясо и швырнул жареную чайку из окна.

Габул зловеще усмехнулся. Он привык вести игру наверняка. Вытащив из-за пояса длинный кривой кинжал, он отправился в дальний конец зала. Там висел расписной занавес, закрепленный под потолком на перекладине и ниспадавший до самого пола. Когда Габул откинул занавес, в каменной стене обнаружилась глубокая щель. В эту щель Габул сунул свой кинжал так, чтобы острый клинок выдавался наружу. Габул был известен как бесстрашный боец, но он не полагался на слепую судьбу, особенно со времен происшествия с той юной мышью.

Книга вторая

В неведомом лесу

19

Остатки ночной мглы еще таились в пышной зелени леса, но блеклое предрассветное небо с каждой минутой становилось ярче. Кривоглаз стряхнул с себя капли росы и затопал затекшими за ночь лапами; с непривычки спать в лесу он продрог до костей.

Тем временем почти все крысы уже проснулись и, зевая, протирали глаза.

— Ну и видок у вас, братва, — ухмыльнулся капитан. — Давайте-ка побыстрее разминайте кости, солнце уже встает. Денек выдался славный, как раз для новоселья. А теперь слушайте сюда. У меня тут созрел хорошенький план. Башка у старины Кривоглаза работает, и, коли вы не будете ему перечить, заживете как короли.

Верзила Флэгг, выдра, был покладистым малым, всегда готовым оказать услугу. Его-то матушка Меллус, которая сильно беспокоилась о сбежавших без спросу Дандине и Дарри, и послала вдогонку. Она не сомневалась, что такому здоровенному парню ничего не стоит поймать беглецов к привести их обратно. Флэгг решил отправиться в путь с утра пораньше. Проснувшись еще до рассвета, он забросил за плечо мешок с едой, проверил, на месте ли его праща, и потихоньку выскользнул через плетеную калитку в северной стене аббатства. Но, углубившись в лес, он заметил кое-что заставившее его насторожиться. Он замедлил шаг и притаился в ясеневой рощице — отсюда ему открылось жуткое зрелище.

Кривоглаз собрал всех гребцов-невольников — на «Темной королеве» это были в основном полевые мыши и землеройки. Отощавшие, изможденные, оборванные, они неровной шеренгой выстроились на тропе. А в придорожной канаве притаилось не меньше сотни крыс-пиратов, вооруженных до зубов.

20

Лес тонул в густом тумане, теперь Мэриел и ее друзья двигались на запад, по чужим, неведомым краям. Дарри Дикобраз беспрестанно твердил несколько строк из путеводного стихотворения:

Где лишаями лес зарос И аромат застыл, Коль усыпит тебя твой нос — Восстанут из могил.

— Слышь, Дарри, старина, уж я не знаю, усыпит ли тебя твоя сопелка, — фыркнул Тарквин. — А вот твой милый голосок на кого хошь сон нагонит. Ей-ей, зря в вашем Рэдволле не учат молодежь петь.

— Длинноухий, к твоему сведению, я и не думал петь.

Это по твоей части. А я припоминал стихи. Понял?

21

Снайджер, размахивая мечом, приближался к Мэриел. На нее навалилось столько сальнорыл, что она не могла шевельнуться. Замерев, она смотрела на сверкающий клинок… Вот он уже взметнулся над самой ее головой… И тут откуда-то сверху прогремел зычный голос:

— Я тот, кто родился темной ночью в бурю!

Грозный сын Макгарни Тяжелое Крыло! Трепещите, сальнорыла! Каменноголов летит!

Обладатель громового голоса оказался совой устрашающих размеров. Он устремился вниз, схватил Снайджера клювом и подбросил его в воздух. Затем, издав звук, напоминающий одновременно и уханье, и карканье, врезался в толпу чудищ. Мэриел просто диву давалась. Сальнорыла бросились врассыпную, лишь мелькали маски да развевались балахоны из веток.

Каменноголов доказал, что получил свое имя по праву. Используя свою огромную голову как таран, он налетал на противника и наносил удары. При этом он без умолку рокотал, обращаясь к насмерть перепуганной шайке:

22

Хо-хо, кого я вижу! Привет, парни, как прогулялись?

Единственный глаз Кривоглаза по-прежнему украшала опухоль, но зрение уже вернулось к нему. Сидя на поваленном дереве рядом с Рыбоедом, он насмешливо наблюдал за приближающейся понурой шайкой. С первого взгляда было понятно, что счастье отвернулось от Клыкача. Кайбо, негласно избранный предводитель, доложил капитану о стычке с зайцами и о плачевном состоянии, в котором они нашли «Темную королеву». Кривоглаз, внимая скорбному повествованию, что-то сосредоточенно чертил на земле кончиком меча. Наконец Кайбо умолк. Выдержав томительную паузу, Кривоглаз заговорил:

— Да, парни, история грустная. Только нет такого корабля, что ходил бы по морям вечно. Старушка «Темная королева» славно послужила нам. Но теперь, когда за нами охотится Габул, эта посудина стала бы для нас плавучим капканом. Пусть ее гниет там, на реке, она не нужна нам больше. Верьте моему слову, это аббатство Рэдволл стоит доброй сотни таких кораблей. Я буду повелителем этого края, а вы… ну, вы станете здешними графьями и заживете припеваючи. Будете как сыр в масле кататься. Куда лучше, чем шастать по морю, полагаясь на милость волн и ветра, или ходить по струнке перед выжившим из ума Габулом.

Здесь, в этой стране, тепло и сытно. И все здесь будет нашим, если только вы больше не будете ерепениться и поймете, что приказ капитана — закон. Ну, что скажете?

В ответ раздался одобрительный рев. Крысы потянулись к своему капитану, чтобы дружески хлопнуть его по спине.

23

Раскаленный шар солнца неспешно клонился к западу; тени становились все длиннее. Сияние знойного дня сменилось рассеянным сумеречным светом, и лишь на красных камнях обители еще рдели отблески заката. Сакстус уступил свой пост на стене Гейбу Дикобразу. Бросив взгляд на северную тропу, толстый еж-винодел широко зевнул, заморгал от удивления, протер глаза и крикнул, повернувшись к западному валу:

— Сестра Серена! Иди скорей сюда. Глянь, что это, по-твоему?

— Хм, понятия не имею. А красота-то какая, просто загляденье. Похоже, вдоль тропы развесили фонарики. Такие маленькие золотистые огонечки.

Раф Кисточка, услышав последние слова Серены, вприпрыжку взлетел по ступенькам:

— Маленькие золотистые огонечки? Где? Ох, хвостом клянусь, от этой красоты жди беды. Это не фонарики, сестра Серена. Это факелы! Они движутся прямо к аббатству. Надо бить тревогу!