Бастард фон Нарбэ

Игнатова Наталья

Лукас фон Нарбэ, потомок древнего рода, рыцарь-пилот ордена Десницы Господней, по праву признан Первым рыцарем галактической империи Шэн. Его искусство боя сравнимо лишь с его милосердием к мирянам, а про его набожность, справедливость и неукоснительное исполнение всех заповедей ходят легенды.

Он был уверен, что живет в самом лучшем и справедливом государстве. Но однажды перед ним встал выбор между своей совестью и жизнью тысяч людей, между своей правдой и правдой самого лучшего и справедливого государства. Для кого-то выбор был бы очевиден, но если твоя фамилия фон Нарбэ, государству тоже придется выбирать.

ЧАСТЬ I

Глава 1

Когда крики затихли, Лукас с облегчением вздохнул и закрыл глаза. Слава Богу, для Джереми, надрывно, на одной ноте, кричавшего: «Господи-господи-господи…», всё закончилось. Так же, как для Остина и Найруша, и четверых отцов-церцетариев.

Алые, отчаянно мигающие огоньки на периферийном секторе забрала…

Погасли.

Все.

Глава 2

Приземлились они как-то неудачно. Со второго захода. Ещё и брюхом по причалу проскребли.

– Пойдёмте, дочь моя.

– Дальше я сама, –  Луиза проигнорировала протянутую руку, – спасибо за помощь и всё такое…

– Вы пойдёте со мной, – сказал священник. – Пожалуйста, не осложняйте ситуацию.

Глава 3

Дружинники традиционно не любили армейских. Традиция – это, что-то вроде условного инстинкта, только у людей. Помогает выжить, когда не мешает жить. Нелюбовь была идеально взаимной. Армейские терпеть не могли дружинников. Есть большая разница между ловлей беглых каторжан или обезвреживанием корабля, набитого взрывчаткой, и патрулированием секторов, на предмет предотвращения нарушений внутреннего порядка.

Фу! Убырство!

Особенно противно то, что маркграфы традиционно используют в своих личных войсках армейские звания.

Радун набирал дружину сам, и, вот ей-богу, многие каторжане больше, чем люди маркграфа походили на законопослушных подданных. Лха его знает, может, как раз среди каторжан дружинников и находили. С его милости и не такое станется.

Глава 4

Несколько минут не происходило вообще ничего. Лукаса обволокла голографическая сфера, и его стало не видно. Пилот в соседнем кресле тихо постанывал, но на свободу не рвался. Тем более что Луиза, хоть и не разбиралась в «компенсаторах» и всяком таком убырстве, зато поняла, как заблокировать пряжки пристяжных ремней. Освободиться без посторонней помощи пациент теперь не мог, и заняться Луизе было абсолютно нечем. Только сидеть и ждать.

– Что происходит? – пробормотал, наконец, их пленник. – Кто вы?

– Майор Беляева, – она бросила на него косой взгляд, – может, и ты назовёшься?

– Эффинд, личный пилот его милости маркграфа Радуна. Что проис… Беляева-илэ, – он вдруг задёргался в ремнях, – «Хикари» покинула порт? Мы в пространстве? Что вы делаете? Это же корабль его милости! Да он с вас… с нас… Кто пилот?! Какой придурок посмел…?

Глава 5

Она была… Слов таких нет, чтобы описать, какая она была. Прекрасная, нежная, чуткая, отзывчивая, порой капризная, но только оттого, что требовала к себе особенного отношения. Она имела на это полное право. Ещё она была весёлая, ласковая, насмешливая, непредсказуемая, высокомерная, нереально красивая. Быть с ней – испытание, восхитительное и нелёгкое. Каждый раз, как впервые. Каждый раз – счастье. Это так походило на любовь, что Лукас спрашивал себя, неужели он действительно влюбился? Если так, что ж, он выбрал единственную, достойную любви. А она… она сразу сказала, что он любит взаимно.

Её имя ласкало слух. Хикари – сияние, мерцающий луч, яркое свечение звёзд в бесконечной пустоте. Хикари – слава, сила, величие. Да, она была как свет. И она была сильна и величественна. Но можно ли влюбиться в звездолет? Не в том даже дело, что «Хикари» – не человек, вообще не живое существо, в том, что она – чужая.

Разве это не то же самое, что полюбить чужую женщину?

Лукас не знал ответа. Просто понимал, что любит, и знал, что любим. Знал, что никто никогда не относился к «Хикари» так, как он. Даже Эффинд, её пилот, восхищаясь своим кораблём, всегда помнил о том, что это всего лишь корабль. Пусть уникальное, но всё же творение человеческого разума и человеческих рук.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Дэвид Нортон был честным вором. Высокие моральные качества достались ему по наследству от предка-полицейского, тоже, кстати, Дэвида Нортона. Предок был далёкий, всех «пра»  до «деда» и не сосчитать, он жил лет через пятьдесят после той войны, когда джапы на китаёз бомбу сбросили, но Дэвид был уверен в том, что они родственные души. И не важно, что один ловил преступников, а второй сам был преступником, дело ведь не в этом, а в отношении к работе. В репутации. Для вора репутация – первейшее дело. Любому клиенту хочется знать, насколько честно ты выполняешь условия сделки.

Серго Мамаев, контрабандист, который помог Дэвиду убраться с Земли, сам вызвался поручиться за него перед нужными людьми.

– Ты, – говорит, – вор честный. Такие везде нужны. Я  скажу кому надо.

Поэтому Дэвид не очень удивился, когда к нему обратились с тем заказом. Не так сильно удивился, как мог бы. Хотя, конечно, он не рассчитывал найти работу ещё до переезда, и тем более, он не ожидал получить заказ от церцетариев. Он тогда про церцетариев знал только то, что Серго рассказывал, а Серго расскажет – только слушай.

Глава 2

На Инуи прибыли, когда в Агасте был поздний вечер.

– Из порта отправляйся в «Плеяды», – напомнил Серго, явно не знающий, чем бы ещё полезным снабдить Дэвида напоследок, – чем раньше бронь подтвердишь, тем лучше. 

На том и распрощались.

На весь срок, пока в Музее выставлялась очередная императорская коллекция,  отели Агасты были забиты от крыши до подвалов. Пригородные пансионаты, мотели, и кемпинги – тоже. Но Серго ещё из Канги забронировал номер в «Плеядах». Он был владельцем космического корабля, а к таким людям администрация «Плеяд» проявляла повышенное внимание.

Глава 3

Сергея Першина,  доктора медицинских наук, руководителя проекта «Бессмертные», беспокоили настроения маркрафа Радуна. Будучи телепатом, Першин имел для беспокойства все основания.

Проект «Бессмертные» отнюдь не зашел в тупик. Нельзя ждать немедленных результатов от такой масштабной, без преувеличения революционной работы. Необходимо набраться терпения на годы и годы вперед. Да, с начала проекта прошло уже шесть имперских лет, и, да, те, кто имеет слабое представление о том, как  идут изыскания и совершаются открытия, может предположить, будто у «Бессмертных» нет будущего. Несведущему простительно. Хуже, когда рассуждать таким образом начинают те, от кого зависит финансирование исследований.

Радун отнюдь не ожидал мгновенных результатов, он умный человек, но, похоже, его терпение подходит к концу. Оно и понятно, оказавшись под пожизненным домашним арестом, трудно оставаться спокойным и настроиться на многолетнее ожидание. А ведь без денег маркграфа развитие проекта сильно замедлилось. Без его денег, без его лабораторий. Без его людей. Люди, вообще, больное место. Нельзя использовать в проекте рабов, рабы – преступники, а генетика преступников ущербна по определению. Потом, позже, когда технология будет отработана, а производство «бессмертных» поставлено на поток, сгодятся все, но на данном этапе задействовать можно только свободных людей, с нормальными генкартами. В идеале, нужны женщины.

Радун снабжал генетиков Першина необходимым количеством объектов, прекрасных объектов, но сейчас он арестован, лаборатории на Акму демонтированы, вся информация о проекте хранится только в памяти самого Першина и его сына, Алексея (по крайней мере, маркграф верит в то, что это так), и, похоже, с его точки зрения, полгода на возобновление работы – это слишком много.

Глава 4

Посадка. «Оса», совершив разворот, хвостом вперед влетает в открытый денник. 

Март садится, чуть запоздав: ему нужно больше времени, чтобы сбросить скорость и развернуться, но здесь, в ангаре, отставание на доли секунды простительно, а в бою он цепко висит на хвосте у ведущего, без малейших задержек выполняя самые сложные маневры.

Хороший пилот.

«Хороший мальчик», – стягивая шлем, Лукас улыбается краешком губ, и слышит в шлемофоне:

Глава 5

Генкарта, страховка, отпечатки пальцев и сетчатка внесены в государственный реестр подданных… Все это было странно. Живешь в своем праве, ни от кого не прячешься, никто тебя не ищет. Непривычно. Даже как-то расслабляет. А расслабляться нельзя, терранин в Империи должен ступать осторожно, и часто оглядываться.

Дэвид был осторожен. Но легализация – палка о двух концах.

Он прожил на Сингеле больше полугода. И в один из длинных, ветреных летних дней в его дверь позвонили. Дэвид, услышав звонок, напрягся:  среди соседей заведено было приходить по-свойски, запросто, двери в домах не запирались. Звонить мог только чужак. 

И это действительно оказался чужак. Но не незнакомец, хоть Дэвид и не знал его имени. На крыльце, глядя на Дэвида снизу вверх холодными, фиолетовыми глазами, стоял давешний рыцарь-пилот. В гражданском. Без оружия.