Воин поневоле

Дункан Дэйв

В странной последовательности выстраиваются события в жизни инженера-химика Уолли Смита. Энцефалит, безвременная смерть – и новая жизнь в новом теле и совершенно непривычном мире, где боги вмешиваются в дела людей, где планета имеет форму тора, где мечи все еще остаются самым страшным оружием…

Роман Дэйва Дункана «Путь воина» открывает трилогию «Седьмой меч», которая считается одним из наиболее серьезных вкладов этого автора в жанр «научной фэнтези».

Пролог

Смит – Вальтер Чарльз Смит, тридцати шести лет, скончался восьмого апреля после непродолжительной болезни в Мемориал Хоспитал, Сандерсон. Ближайшие родственники – сестра, г-жа Сесили Смит Паддон, проживающая в Окланде, Новая Зеландия, и дядя, г-н Клайд Фрэнкс, проживающий в Пасадене, Калифорния.

Вальтер родился в Вейбаке, Саскатчеван, окончил среднюю школу в Бингамтоне, Нью-Йорк. В университете Ватерлоо штата Онтарио получил степень бакалавра техники, в Гарварде – степень бакалавра медицины. В течение последних трех лет занимал административную должность на нефтехимическом предприятии АКЛ. Многочисленные друзья покойного глубоко скорбят об утрате; нашей общине будет очень не хватать его щедрых пожертвований, сделанных от всего сердца. Вальтер принимал активное участие в деятельности «Общего пути», «Дядюшек» и Исторического общества, он был президентом теннисного клуба «Авеню». Согласно воле покойного, его тело будет передано для проведения медицинских исследований. Панихида состоится двенадцатого апреля в два часа пополудни в Унитарианской церкви Паркдейла. Пожертвования можно присылать по адресу: 1215, Ривер-Роуд, «Дядюшкам».

Часть первая

Призыв

Глава 1

– Да пребудет слово Твое в сердце моем, – Ховакура заливался соловьем, прижимая дрожащую руку к гладким, блестящим плитам пола.

– Все свои силы я отдам для исполнения Твоей воли, – завывал он, срываясь, как всегда, на высокой ноте; теперь и правая слабая рука опустилась на пол рядом с левой.

– Дай мне узреть Твои цели, – здесь начиналось самое трудное – согласно ритуалу, молящийся должен был коснуться пола лбом, но за все пятнадцать лет старик так и не достиг совершенства в этом маневре. Все же он согнулся, как только мог. Если бы Богиня пожелала сейчас, чтобы его старые суставы совсем отказали, ей пришлось бы удовольствоваться только первой частью обряда, на большее он не способен… а впрочем, нужен ли Богине полный обряд?

На мгновение он напряженно замер в этой позе, прислушиваясь к тихому пению остальных жрецов и жриц. Потом – уф! – с тихим вздохом облегчения, которого не было в ритуале, он откинулся назад, сел на пятки, сложил ладони перед собой и с обожанием уставился на Нее. Теперь настало время, когда он мог обратиться к Ней со своей молитвой Сегодня – да только ли сегодня! – ему не надо раздумывать, о чем будет эта молитва. «Высочайшая Богиня, призови воина!»

Она не отвечала. Он и не ждал ответа Перед ним была не Сама Богиня, а всего лишь изображение, которое давало простым смертным возможность представить себе все Ее величие. Ему ли, жрецу седьмого ранга, этого не знать? Но Она услышит его молитву, и когда-нибудь Она ответит.

Глава 2

История храма уходила корнями в незапамятную древность. Его несколько раз перестраивали, прибавляли новые части и время от времени, когда изнашивалась ткань, – а это происходило довольно часто, – меняли внутреннюю обивку.

Но храм – это еще и люди. А они сменяются гораздо быстрее. Начинающий в изумлении взирает на древнего мудреца Седьмого и приходит в благоговейный восторг при мысли о том, что этот старик, возможно, в годы своей молодости видел Такого-то; ему не приходит в голову, что, будучи еще новообращенным, этот старик сам так же удивленно смотрел на Такого-то и размышлял, что он, наверное, видел Того-то и Того-то. Так, подобно каменным глыбам арок, жрецы храма возникали из темноты прошлого и поднимались в неразличимое сияние будущего. Они лелеяли святые древние традиции и в торжественном благоговении поклонялись Богине…

Но такого дня не помнил никто из них. Преклонного возраста жрицы шестого ранга бегали как девочки, грубо нарушая тем вековые традиции, люди громко кричали перед самым лицом Богини; рабы, носильщики и целители толпились в священных местах; паломники в одиночестве бродили по храму. Почтенные старцы непререкаемой моральной чистоты увели четырех самых сильных младших жрецов в одно из задних помещений, где приказали им раздеться и лечь. У трех жрецов седьмого ранга перед обедом случился сердечный приступ.

Пауком, который опутал храм сетью этой неразберихи, был Хонакура. Именно он сунул палку в муравейник. Он призвал на помощь весь свой авторитет, всю свою тайную власть, все уникальное знание механизмов, управляющих людьми, свой непревзойденный ум, и это понадобилось ему для того только, чтобы смешать, спутать, сбить с толку, нарушить размеренное течение жизни. Он проявил тонкость и мастерство. Его распоряжения хлынули потоком – властные, непонятные, запутанные, вводящие в заблуждение и противоречивые.

К тому времени, когда светлейший Хардуджу, правитель охраны, заявил, что в храме находится еще один воин седьмого ранга, этот человек просто испарился, и никакими подкупами, умасливаниями, дознаниями и угрозами невозможно было добиться правды о том, куда он скрылся.

Глава 3

Джа бросилась на помощь старику и усадила его. Лицо жреца стало серым, и дышал он с трудом. Услышав имя Седьмого, девушка очень удивилась, потому что Кикарани, ее хозяйку, вызывали сегодня утром в храм, и когда она оттуда вернулась, она призывала все беды и проклятия на голову этого самого священного Хонакуры, причем эти припадки ярости сменялись приступами страха. И Джа представляла себе огромного и страшного людоеда, а уж никак не этого спокойного доброго старика. Некоторое время она раздумывала, не сбегать ли за целителем? Но это должен решить воин. Услышав, что кровать скрипнула, она обернулась и увидела, что юноша сидит, опираясь спиной о стену. Неуверенными движениями он пытался натянуть на себя ткань. Джа хотела опуститься на колени рядом со жрецом, но воин улыбнулся ей и указал на стул рядом с собой. Улыбка у него была очень доброй.

– Как тебя зовут? – спросил он, когда она послушно подошла.

– Джа, светлейший.

– Джа? – повторил он медленно. – Джа! Как ты… – он нахмурился и начал сначала, – как ты… Черт! – пробормотал он и начал в третий раз, – зачем у тебя сделаны эти…

Она не поняла. Казалось, он и сам был озадачен.

Глава 4

– Мухи! – фыркнул он. – Джа, есть хочешь?

Она умирала от голода. Она не ела весь день.

– Я могу принести еду из кухни, светлейший. Она не очень хороша для такого как вы, светлейший.

Он подхватил корзину и поставил ее на кровать, куда еще падал свет.

– Думаю, это то, что нужно, – сказал он. – Да! – С возгласами изумления он стал вынимать и ставить на шаткий столик завернутые в полотно большие серебряные блюда. – Да тут целое состояние! Если на нас нападут разбойники, мы будем швырять в них вот этим, точно? Ложек и вилок хватит на целую банду. Ты сможешь отбиваться от разбойников вилкой, пока я сбегаю за подмогой?

Глава 5

Зажужжала муха, и Уолли проснулся. Он открыл глаза и тут же закрыл их снова. Опять солома?

Все оставалось по-прежнему.

Раньше была больница, серьезные врачи в белых халатах, усталые медсестры со шприцами… знакомые, искусственно-веселые лица, цветы, которые присылали с работы… запах дезинфицирующих средств и звук полотеров… боль, путающиеся мысли, влажная духота лихорадки.

Были видения и бред… огромный человек в тумане, у него смуглая кожа, длинные черные волосы и жесткое лицо, широкое, с высокими скулами и квадратной челюстью, на лбу – какие-то варварские знака И это обнаженное чудовище что-то кричит ему, угрожает.

Последний раз он видел это лицо вчера вечером, в зеркале.