В книгу вошли произведения двух авторов. В первой, фантастической, повести В. Крижевич рассказывает о необычных явлениях в зоне Бермудского треугольника, о тех приключениях, которые случились с учеными, изучающими гигантскую воронку-водоворот.
Вторая повесть А. Миронова — о сложной, кропотливой работе наших следственных органов, которую довелось проводить, распутывая клубок военных событий.
СОДЕРЖАНИЕ:
Валентин Крижевич. Остров на дне океана
Александр Миронов. Одно дело Зосимы Петровича
Рецензент
П. А. Мисько
Художник
Ю. К. Зайцев
Валентин Крижевич
Остров на дне океана
ГЛАВА I
Бурый островок саргассов, рассеченный на неравные части корпусами тримарана, медленно отходил к корме. Гриша Руденок, младший научный сотрудник, полез за веслом, чтобы лопастью протолкнуть цепкие пряди водорослей, стопорящие ход и мешающие забрасывать в воду ловушку для проб. Длинное весло никак не хотело вытаскиваться из-под скамеек, цеплялось за полиэтиленовые мешки, за бухты нейлоновых тросиков, упиралось цевьем в тугой бок паруса.
— Да брось ты копаться! Сейчас они сами отстанут — крикнул от руля напарник Руденка Степан Балаголов.
— Можем проскочить контрольную точку, — возразил Руденок, продолжая усердно сражаться с веслом.
Наконец он вытянул весло и старательно заработал, отгребая саргассы от центрального корпуса. Весло вязло в неподатливой массе, выворачивало на поверхность мелких рачков, нашедших приют в плавучем островке, скрежетало о борт, но делало свое дело — продвижение тримарана ускорилось.
Полузатопленный островок водорослей не заметили вовремя, обходить его уже было поздно, и вот теперь приходилось работать веслом.
ГЛАВА II
У Сергея Петровича Милосердова, начальника экспедиции на плавучей базе «Академик Вернадский», в последние несколько месяцев побаливала голова. Хотя Сергею Петровичу было за пятьдесят, до сего времени он ничем, кроме насморка, не болел, и недомогание это его пугало. Однако к лекарствам он не притрагивался. Профессор не употреблял их с детства, больше надеясь на защитные силы организма. Даже здесь, посредине океана, Милосердова каждое утро можно было видеть на просторной вертолетной палубе, где он в одних плавках бегал, прыгал со скакалкой, жонглировал гантелями.
Палубная обслуга, механики вертолетов привыкли к этому, безобидно подтрунивали, называя между собой профессора Кузнечиком, что не мешало им однако относиться к Сергею Петровичу с должным уважением и даже почтением.
В это утро, вопреки своему правилу, Милосердов на палубу не вышел. Вахтенным даже было как-то скучновато делать приборку, а механик вертолета «борт-1» Володя Гребешков озабоченно заметил:
— Что-то не видать сегодня Кузнечика нашего, уж не слег ли? Слыхал я, голова у него побаливала последнее время…
— Да уж, в этом чертовом месте у кого хочешь голова разболится, — отозвался один из матросов.
ГЛАВА III
Березовую рощицу даже неяркое сентябрьское солнце пронизывало насквозь. Робкий листопад еще не успел укрыть мох и редкую травку, зачахнувшую в тени деревьев. Молоденькие елочки тугими зелеными конусами жались к белым стволам хозяек этого уголка леса.
За отдельной группкой хвойных ежиков открылось черным пятном старое кострище. Тенгиз, пожалуй, прошел бы мимо — подумаешь, кострище… Но его внимание привлекли яркие оранжевые пятна на черной земле. Подошел ближе — так и есть, пецица оранжевая. Растолкав хрупкими чашечками выполосканные дождями угольки, неодолимыми огоньками жизни вспыхнули эти грибы на бесплодной плеши.
— Таня, иди сюда! — позвал Тенгиз дочку.
Прибежала Таня, тщетно искавшая в отдалении заветные боровики. Нынешняя осень не особенно баловала ими грибников.
— Взгляни…
ГЛАВА IV
Иногда в акватории Возмущения на судна опадали на удивление обильные росы. Тогда ранним утром все надстройки плавучей базы, расчалки мачт, громадные антенные шары, открытые палубы сверкали и переливались мириадами капелек водяного бисера.
Оставляя в этом сверкании темные сырые следы, Милосердов и Пушков прошли к рубке связи с вертолетами. Здесь, с внешней стороны рубки, в деревянном ящике у Милосердова хранился физкультурный инвентарь. Он достал себе гантели, Пушкову — эспандер. Критически оглядел фигуру гостя — и отстегнул от эспандера две пружины.
— Эх, Юрий Павлович, поживешь у нас до конца смены — я с тебя лишний жирок сгоню, — пообещал Милосердов, передавая ослабленный эспандер академику.
— Да, уж это ты сможешь. Растолкал сегодня ни свет ни заря…
Пушков поприседал немного, подергал для отвода глаз эспандер, запыхался и затем только смотрел, как старается с гантелями Милосердов.