Повелитель молний (Королевская кружевница)

Линфорд Джанет

Юная кружевница Маргарет, спасшая свою королеву от коварного заговора, обвиняет себя в смерти отца и расстается с возлюбленным, бесстрашным воином, считая, что не имеет права на любовь. Через несколько лет они встречаются вновь. По разным причинам каждый из них пытается справиться со вновь вспыхнувшей безумной страстью, но драматические события наперекор их желанию все теснее сплетают их судьбы…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Западный Лулворт,

Дорсет, южное побережье Англии, июнь, 1574 год

Маргарет Смитсон, задремавшая в кресле у постели отца, потянулась, и в тишине слабо освещенной комнаты раздался скрип старого дерева. Она очнулась и подняла с колен утыканную булавками подушку с натянутыми поперек коклюшками.

Дочь беспокойно взглянула на отца. Слава Богу, он все так же безмятежно спит после целого дня изнурительной борьбы с лихорадкой. Все это время она неотлучно дежурила подле него: обтирала влажной льняной салфеткой руки, грудь и горящий лоб, поила бульоном и отваром из лекарственных трав, поправляла подушку и меняла белье. Иногда он приходил в себя и, узнав дочь, еле слышно благодарил и извинялся, а она плакала и целовала его исхудавшую руку. Ее бедный любимый отец, землевладелец из Западного Лулворта, когда-то такой сильный и полный энергии, был давно и серьезно болен.

Но не зря она так заботливо ухаживала за ним.

2

Оставив работу на скамейке, Маргарет позволила Джонатану увлечь себя в темноту ночи.

«Он обиделся, – думала она, – получилось, что я в насмешку назвала его героем. Но он и в самом деле герой – ему часто удается сделать то, что другим не под силу. Герой и волшебник, вокруг которого все преображается, с которым легко и надежно».

Взявшись за руки, молодые люди шли через росистый луг по едва различимой тропинке. Маргарет удивлялась уверенной походке юноши, потому что сама то и дело спотыкалась в кромешной тьме. Словно угадав мысли девушки, Джонатан обнял ее за талию, и она ощутила исходящее от него неизъяснимое спокойствие.

– Какая чудесная ночь, Маргарет, – прошептал он. – Мне хочется, чтобы ты наслаждалась ею, как я. Ты только посмотри на это бурное небо, на сказочные деревья.

Она подняла глаза и поразилась: вместо ожидаемой сплошной черноты взгляд различил на темно-лиловом небе причудливые серые громады летящих по нему облаков. В просветах между ними иногда проглядывала ярко-желтая луна, и тогда можно было видеть, как под сильными порывами ветра стелется трава, и на опушке леса раскачиваются кроны деревьев.

3

Клифтон-Мэнор,

Йоркшир, Англия, июнь, 1579 год

Испанцы прозвали его Эль Магико Демониако – Чертов Колдун – за побег из их самой охраняемой тюрьмы в Нидерландах. Покоренные его геройской славой женщины сократили прозвище до Эль Магико и называли волшебником. Королева Елизавета поручила ему руководить разведкой на территории Нидерландов во время восстания населения против владычества Испании. Он участвовал в бесчисленных сражениях и возвратился домой в ореоле славы героя, его всегда окружали восторженные поклонницы.

Маргарет Смитсон Лонглит размышляла об этой легендарной личности, сидя за статуей Венеры в уголке огромного парка своего деда. Последние дни Йоркшир был полон невероятных слухов о герое и пребывал в возбуждении, так как он направлялся сюда, чтобы набрать рекрутов. Из уст в уста неслась молва о его необычайных приключениях, безумной отваге и поразительной красоте и романтичности, которые разбили не одно женское сердце.

Говорят, он снял осаду с Лейдена, но при этом сам был тяжело ранен и чуть не умер. Он спас множество семей в Антверпене, который подвергся бесчинствам и грабежам испанцев, там же погиб его лучший друг. В Брюсселе он возглавил восстание горожан, в результате которого были схвачены все члены ратуши

[1]

, состоящей из испанцев, но позже сам оказался в плену.

4

Маргарет подхватила юбки и, выбежав за ворота, повернула на широкую тропу, взлетела на невысокий холм и понеслась с него к берегу. Да, это Мэри металась, отчаянно визжа и протягивая руки к воде. На середине речки барахталась Пэйшенс, уцепившись за ветку, которая застряла между валунами. Слишком тонкая ветка упруго сгибалась под тяжестью девочки.

Маргарет промчалась мимо Мэри, бросив на бегу, чтобы та бежала в дом за доктором. Горничная опрометью кинулась на холм.

– Я иду к тебе, Пэйшенс! – крикнула Маргарет, прыгнула с разбега в речку и сразу погрузилась по бедра.

Ледяная вода обожгла ее. Вздувшись от прошедших недавно ливней, горная речка оказалась более глубокой, а ее течение – более сильным, чем Маргарет себе представляла. Ее тяжелое бархатное платье сначала вспузырилось, затем намокло и стало тянуть вниз, но женщина не замечала этого. Она видела искаженное страхом лицо девочки и посиневшие от холода пальчики, которыми та держалась за ветку. Борясь с бурным потоком, Маргарет с усилием переставляла ноги, молясь, чтобы ребенок не разжал руки.

Через несколько шагов вода дошла ей уже до талии. Тяжелые намокшие юбки все больше сковывали движения. Однако отчаяние утроило ее силы. Энергично расталкивая перед собой воду и как можно выше поднимая ноги, она упорно продвигалась вперед. До Пэйшенс оставалось несколько ярдов

[2]

, как вдруг Маргарет зацепилась за что-то юбками и резко остановилась, чуть не потеряв равновесие.

5

Покачивая мирно спящую девочку, Джонатан приготовился слушать заметно нервничающую Маргарет. Радостное чувство от встречи с ней не остывало. Она казалась ему еще прелестнее со светло-золотистыми волосами, отбрасывающими блеск на матовую белизну кожи, с нежно розовеющими губами и точеным носиком. После рождения ребенка ее стройное гибкое тело приобрело грациозную округлость. Как хотелось ему увидеть ее всю, без этого красивого платья, убранную только сияющим водопадом пышных волос! Он помнил, как любил перебирать пальцами эти легкие пряди, приникнув к теплым губам…

– Я позволяла тебе решать все за меня, – продолжала Маргарет, не замечая, как он смотрит на нее, – а мне следовало… Ну, видишь ли, я была притворщицей, старалась быть совсем не такой, какой была на самом деле…

– Что ж в этом такого, чтобы стыдиться? – успокаивающе сказал Джонатан. – Людям вообще не свойственно раскрываться до конца.

– Ты не понимаешь. – Она в отчаянии покачала головой. – Я бесстыдно пользовалась твоим великодушием. Даже не поблагодарила тебя за похороны отца, ведь ты столько сделал. Правда, о том, что ты заплатил за все сам, я догадалась позже, когда не обнаружила в бумагах никаких записей о расходах на похороны. Я могла бы написать тебе, однако не написала.

Джонатану показалось, что он понял, чем вызвана эта вспышка раздражения.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

20

Лондон, июнь, 1579 год

Джонатан приближался к Лондону по северному тракту двумя неделями позже, низко склонившись к шее Фаэтона и наслаждаясь бешеной скачкой. Капитан был в своей стихии – днем и вечером без устали следовал за Маргарет, ничем не выдавая себя.

Через несколько миль впереди показалась повозка и люди, бредущие рядом с ней. С ними молодая женщина пробиралась в Лондон. Неожиданно у капитана возникло озорное желание появиться перед ней и признаться, что все время охранял ее в пути, а людей графа ловко направил по ложному следу.

Подавив мальчишескую прихоть, он натянул поводья и заставил Фаэтона свернуть с дороги. Скрываясь за росшими вдоль нее деревьями, Джонатан медленно двигался за группой, соблюдая дистанцию: он обещал Бертранде охранять Маргарет так, чтобы та его не замечала.

После пожара он кинулся разыскивать молодую женщину и снова встретился с француженкой. Их беседа затянулась на несколько часов.

21

– Тебе не кажется странным, что нас еще никто не выследил, ни Роберт, ни люди деда? – обратилась Маргарет к Бертранде. – Правда, сначала мы шли кружным путем, но уже несколько дней открыто едем по единственной дороге с севера. Интересно, что могло их так задержать? Или они, наконец, решили оставить нас в покое? После встречи в Рипоне их маленькая дружная группа медленно, но верно приближалась к Лондону. Старая француженка решила размять ноги и шла позади повозки рядом с Маргарет, опираясь на ее руку.

– Ты говоришь так, словно тебе досадно, что нас еще не поймали. Что тебя беспокоит, Маргарет?

– Ничего, кроме погоды, – уныло пробормотала молодая женщина. – Этот бесконечный дождь.

Еще вчера у переправы начал моросить мелкий дождичек, однако к вечеру он не на шутку разошелся и всю ночь оглушительно барабанил по крыше повозки, слишком тесной для путешественников, забравшихся в нее на ночлег. На рассвете ливень стих, и все обрадовались посветлевшему небу. Но утренний ветер с востока снова нагнал низкие серые облака, из которых начал сеять мелкий дождь, изводящий своей монотонностью. Толстые шерстяные накидки, которыми укрывались те, кто шел пешком, промокли насквозь и давили на плечи. Вдобавок Маргарет натерла ноги мокрыми башмаками.

– Да уж, было бы лучше без дождя, а то повозка еле тащится, вон как дорогу развезло. А ты все-таки думай о хорошем, – ободряла подругу Бертранда. – Послушай, как Пэйшенс разыгралась с Мари. Такая маленькая, а на удивление хорошо переносит путешествие. И до Лондона не так уж далеко, по такой дороге, наверное, вскоре доберемся.

22

– Долго нам еще ехать? – нетерпеливо спросила Бертранда.

Маргарет устроила поудобнее спящую дочку и выглянула из повозки.

– Сегодня ты уже сто раз спрашивала, – поддразнила она подругу. – Успокойся, уже совсем недолго, впереди виднеется город, и людей вокруг прибавилось – значит, вот-вот подъедем к воротам.

– А к каким именно? Я слышала, что в стене вокруг Лондона много ворот.

– По-моему, это будут Олдергейтские ворота. Маргарет провела языком по пересохшим вдруг губам. Ею овладело тревожное возбуждение. Хотелось получше рассмотреть вырастающий впереди город, но было опасно высовываться наружу. Как всегда около населенных пунктов, она с Пэйшенс и Бертранда с Джеком скрывались в повозке, а мужчины и Мари вели в поводу ослов. По мере приближения к воротам Маргарет становилась все беспокойнее и подозрительно изучала людской поток, с обеих сторон обтекавший их группу.

23

Джонатан хладнокровно наблюдал за сценой у повозки, заранее зная, чем она кончится. Итак, ленивый негодяй спокойно сидел в своем лондонском доме, ожидая гонца, и теперь прибыл к воротам, где Маргарет попала ему прямо в руки. Роберт все прекрасно рассчитал, но не принял во внимание капитана.

Он оглядел толпу перед воротами, высматривая своих людей. Не сразу узнал Корнелиуса, спрятавшего свои приметные волосы под широкополой шляпой. Рядом с ним капитан обнаружил еще нескольких кавалеристов на холеных лошадях. Можно было бы и начать атаку, но придется еще подождать, чтобы Маргарет потом не упрекала его за преждевременную помощь.

Впрочем, она все равно будет обвинять его в том, что он вмешивается в ее дела. Но неужели она не понимает, что Роберту нужно только одно – дотащить ее до ближайшей церкви? И думает, что Джонатан будет спокойно наблюдать за этим? Удивительно, до чего она бывает безрассудна в своем упрямстве!

Что-то она не показывается из повозки, верно, мудрая старуха ее не пускает. Но Маргарет неуступчива и, кроме того, недооценивает виконта, полагая, что его можно пристыдить, как ребенка, и он станет со слезами просить прощения. А, вот и она. Боже, какая бледная! Волосы спрятаны под деревенским платком, вся одежда забрызгана грязью. Ну, сейчас начнется перепалка.

Увидев выбирающуюся из повозки Маргарет, виконт засиял с видом победителя. Джонатана передернуло, и он отвернулся, но, услышав звонкий голос Маргарет, снова стал наблюдать за противостоянием вооруженного бандита и храброй беззащитной женщины.

24

Влетев в ворота, Маргарет побежала, прижимая к себе дочку, наобум сворачивая из одной улицы в другую, пока хватило сил. Окончательно запыхавшись, она прислонилась к стене какой-то лавки, не обращая внимания на подозрительный взгляд хозяина. Как теперь найти Бертранду и Мари? К счастью, не успев даже отдышаться, она заметила, что они появились из-за угла, и помахала им рукой, чтобы привлечь их внимание.

– Нужно скорее найти прибежище, чтобы не болтаться на улице. – Маргарет только теперь поняла, что Роберт опасен для нее. – Как вы думаете, где мы находимся?

Мари потянула носом и помахала рукой, словно отгоняя неприятный запах.

– По-моему, это улица торговцев рыбой.

Маргарет внимательно осмотрела улицу и увидела неподалеку в раскрытых дверях лавки дородную женщину в аккуратном белом переднике.