Поднять перископ!

Лысак Сергей Васильевич

Аннотация: Он присягал российскому императору. И он остался верен присяге. Он храбро воевал в русско — японскую и Первую мировую войну. Но он не захотел присягать большевикам и оказался сначала в стане белых, а потом в эмиграции. От него отвернулись все друзья, когда узнали, что в 1935 году он пошел на службу к недавним врагам. Но бывший врангелевский офицер, капитан первого ранга Михаил Корф, а ныне действующий фрегаттен — капитан немецкого флота Михель Корф пошел на это из — за серьезных причин. Его тайну не знает никто. Когда придет его время, он сможет вернуться на сорок лет назад, в холодный октябрький день 1902 года, когда произошла удивительная встреча, круто изменившая его жизнь. И вернуться не с пустыми руками. И у него будет возможность пройти свой жизненный путь заново. И попытаться удержать Россию от сворачивания на тот путь, который однажды уже привел ее к катастрофе. Нельзя войти в одну воду дважды — так говорили древние. Но попытаться стоит…

Часть 1

Глава 1. Чужой среди чужих

Глубина уже достигла двухсот двадцати метров, что приближалось к пределу, которую верфь «АГ Везер» давала при сдаче флоту лодкам этого класса. Корпус «девятки»

[1]

скрипел, но держал колоссальное давление воды над головой. И весь экипаж со страхом поглядывал вверх, как будто можно было увидеть, или почувствовать тот момент, когда эсминцы британского Королевского флота надумают сыпануть сверху очередную серию глубинных бомб. Погода наверху была не очень спокойная. Северная Атлантика и летом может преподнести сюрпризы, а уж осенью сам бог велел. Вот и сейчас довольно свежий норд — вест вспенивал гребни волн, которые рассекали в разных направлениях два корабля флота Его Величества. Они ходили по кругу, временами останавливаясь и вслушиваясь в океанские глубины. Затем снова давали ход и снова с громким всплеском летели с кормы тяжелые цилиндры глубинных бомб. Какое — то время была тишина, но потом поверхность океана вспучивалась, и в небо поднимались тонны воды, образуя высокий белопенный столб. Потом снова все затихало. Эсминцы останавливались и тщательно пытались обнаружить свою дичь, за которой они гонялись уже почти сутки. Сигнальщики на мостиках старательно обшаривали взглядом поверхность воды после каждой атаки, надеясь обнаружить признаки поражения цели — пятна соляра, обломки дерева, или прочий мусор, но поверхность Атлантики была по — прежнему пустынна и кроме двух эсминцев, рыщущих в этом районе, как две гончие собаки, на ней ничего не было. Конвой, сильно поредевший после нападения «волчьей стаи» немецких субмарин, уже давно ушел на восток, и только они двое, вцепившись мертвой хваткой, гонялись за одинокой «волчицей», пока что успешно запутывавшей следы и ускользавшей от погони.

«Волчица», а точнее подводная лодка U — 177, действующая не в составе «стаи», а самостоятельно, пока что увертывалась от сыпавшихся на нее сверху «подарков», но все понимали, что до бесконечности это продолжаться не может. Понимали это экипажи английских эсминцев, понимал и экипаж субмарины. Лодка находится под водой уже больше суток, процент углекислоты в воздухе неуклонно повышается, и дышать чем дальше, тем тяжелее. Аккумуляторные батареи тоже порядком разрядились. И если охотники не потеряют добычу, то остается надеяться только на то, что либо у них кончится запас глубинных бомб, либо терпение, и они плюнут на добычу и отправятся догонять конвой. Но пока еще охотничий азарт не пропал и запас бомб, судя по всему, оставался.

Командир U — 177 корветтен — капитан Михель Корф внимательно вслушивался в окружающую тишину. Лодка неподвижно висела в толще воды, ожидая атаки. Оба гребных электродвигателя остановлены и на лодке соблюдается режим полной тишины. Слышно только, как водяной конденсат капает иногда с подволока на палубу, да скрежещет сталь прочного корпуса, сопротивляясь огромному давлению. Если бы проектировщикам «волчицы» сказали, на какую глубину ей придется нырять, то они бы просто не поверили. Но сейчас жизнь вносила свои коррективы и если надо, то придется нырнуть и глубже. Тут уже, как повезет. Может раздавит, а может и нет. А вот если не удастся оторваться от кораблей эскорта, то тогда угробят обязательно. Либо бомбами в глубине, либо артиллерийским огнем на поверхности, если вдруг захочешь всплыть. Церемониться не будут. Англичане злые за сильно потрепанный конвой и за свою долгую и безуспешную охоту.

Михель вслушивался в тишину и стал надеяться, что пронесло. Но тут снова раздался характерный звук асдика

— Обе машины самый малый вперед.

Глава 2. Неожиданные встречи

Когда Михель проснулся и глянул на часы, было уже восемь двадцать по бортовому времени. Раз его не будили, значит, ничего особого за ночь не произошло. Лодка мерно покачивалась, гул дизелей доносился через переборку. Но поскольку слух подводника уже привык отфильтровывать эти звуки, Михелю казалось, что вокруг стоит тишина. Выбравшись на мостик, поздоровался с вахтенными и с наслаждением вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Вокруг простиралась северная Атлантика. Лодка шла экономическим ходом, экономя топливо, плавно переваливаясь с борта на борт. Небо было ясным, горизонт чистым. Ни одного военного корабля, или транспорта, в пределах видимости не было. Что было неудивительно, они уже уклонились довольно далеко на юг от обычного маршрута североатлантических конвоев. Самолетов здесь тоже можно не опасаться. Для авиации берегового базирования очень далеко. Если только нелегкая не принесет в этот район авианосец. Но при дальнейшем продвижении на восток опасность резко возрастет. Английские «Сандерленды», «Веллингтоны» и «Либерейторы» залетают далеко в океан. Поэтому, придется не раз нырнуть, прежде чем они доберутся до Лорьяна. А пока все идет по плану. По времени осталось немного. Сегодня 10 октября 1942 года. Разница между календарями тринадцать дней. Значит, осталось три дня. Но… Он все равно вернется в Лорьян. И приведет туда свою «малышку». И также свой экипаж, который верит в своего Старика. А там будь, что будет…

— Герр капитан, радиограмма! — из люка высунулся радист.

— Уже расшифровали?

— Так точно!

Михель взял бланк и развернул. В радиограмме сообщалось о присвоении ему очередного звания фрегаттен — капитан. А также напоминание о сдаче командования лодкой по приходу в базу и прибытие в распоряжение штаба подводных сил.

Глава 3. Первые трудности

Михель открыл глаза. Совсем рядом шумел лес, и он стоял один на лесной дороге. Сначала он даже не понял. Не приснилось ли ему все?! Лямки рюкзака чувствовались очень ощутимо. На одном плече висело ружье, а на втором — тяжелая кожаная сумка. Сбросив сумку, Михель открыл ее и увидел сверху свою командирскую фуражку. Значит, получилось!!! У него все получилось!!! Проведя ладонью по лицу, он не нашел многодневной щетины, которую так и не успел сбрить. И он больше не фрегаттен — капитан Михель Корф, герой Третьего Рейха, кавалер Рыцарского креста, командир подводной лодки. Он снова никому не известный Михаил Рудольфович Корф, молодой штурман торгового флота, которому до настоящего морского волка еще ой как далеко. Просунув руку под куртку, убедился, что медальон на месте. Ну и слава богу… Спасибо тебе, отец Серафим…

Раздалось конское фырканье, и послышался скрип колес. По лесной дороге катила бричка, запряженная двумя лошадьми. Возница увидел человека на дороге и придержал лошадей.

— Ты откуда, мил человек? Заблудился, что ли?

— Да, заблудился. Вот, на дорогу вышел, а куда идти, не знаю.

Глава 4. Лбом об …. броню

Выйдя из фотолаборатории и пройдя в гостиную, Михаил с огромным удивлением увидел Макарова. Адмирал был в гражданской одежде, что само по себе, как и приход к ним в дом, было довольно необычным. Макаров увлеченно о чем — то разговаривал с отцом, когда приход Михаила отвлек их. После взаимных приветствий адмирал сразу перешел к делу.

— Михаил Рудольфович, я к Вам по делу. Решил не впутывать сюда посторонних. Признаюсь, я потрясен. Все, о чем Вы предупреждали, сбылось в точности. Не знаю, как это объяснить, но факты остаются фактами. Вот и пришел за разъяснениями.

— Тогда, нам предстоит долгий разговор…

Михаил попросил адмирала пройти к нему в комнату. Доставать оружие, чтобы его видели горничная, кухарка и Агнесса он не хотел. Начать решил с фотографий, комментируя снимки и попутно рассказывая свою историю. Затем показал чертежи субмарин. Сказать, что Макаров был сражен, это не сказать ничего. Больше всего его поразили фотографии огромных линкоров и самолетов. И то, что случится с Россией через пятнадцать лет. Даже известие о скорой гибели, если оставить все, как есть, не поразило его так сильно.

— Михаил Рудольфович, но ведь это чудовищно… Просто чудовищно… То, что случится с Россией… Как я Вас теперь понимаю… Грешным делом, думал, что Вы изобрели какое — то устройство, с помощью которого можно заглянуть в будущее… А оказывается, Вы сами провели там сорок лет и вернулись назад… Господи, слышали бы все, что я говорю… Но что Вы хотите предпринять сейчас? Чтобы попытаться предотвратить этот кошмар?

Глава 5. Плохо, когда вокруг тебя много тех, которые знают, «как надо делать»

— Но ведь это полная ахинея, Михаил Рудольфович!!! Подводная лодка водоизмещением более тысячи тонн?! И как Вы собираетесь ходить на ней подо льдами?! Никто никогда не делал ничего подобного!!!

— Правильно, господа, не делал. Поэтому, предлагаю вам стать в этом деле первопроходцами.

— Да Вы понимаете, что Вы говорите?! Вы же утонете на этом мастодонте сразу по выходу из порта! Вам славы капитана Немо захотелось? Жюль Верн спокойно жить не дает? Так у него «Наутилус», простите, посовершеннее Вашего мастодонта будет. И как Вы на него думаете команду набрать? Самоубийцы среди моряков не часто встречаются.

— А разве я похож на самоубийцу?

— Честно говоря, не очень. Но вот на крайне самоуверенного молодого человека — очень. Почему Вы уверены, что этот проект жизнеспособен? Кто его рассчитывал? И на какую глубину Вы собираетесь погружаться на своем псевдо — «Наутилусе»?

Часть 2

Глава 1. Встреча в океане

Красив океан в тропиках в ясную тихую погоду. Что Атлантический, что Тихий, что Индийский. Водная гладь напоминает матовое голубое стекло, на котором отсутствует даже рябь. И если какая — нибудь рыба плеснет хвостом, то это видно на большом расстоянии. Концентрические круги расходятся в разные стороны и затухают. Несколько минут, и снова перед тобой ровная гладь до самого горизонта, где небо сливается с морем. И только волны расходятся от форштевня, нарушая эту идиллическую картину и растаивая за кормой. Перед форштевнем выпрыгивают из воды летучие рыбы, стараясь убежать от надвигающегося на них огромного чудовища. Они не знают, что это чудовище для них не опасно. Ему нужна совсем другая добыча. Когда Солнце скрывается за горизонтом, многие наблюдают, как солнечный диск «тонет» в океане. Говорят, что в момент прохода линии горизонта верхним краем диска возникает зеленый луч, окрашивающий все вокруг на долю секунды в изумрудно зеленый цвет. Правда, никто из моряков не может похвастаться, что сам это видел. В тропиках сумерки очень короткие, и после захода Солнца вокруг очень быстро разливается чернота тропической ночи, а на небе вспыхивают золотые россыпи звезд. А когда всходит Луна и лунная дорожка вспыхивает на воде от борта до самого горизонта, мягкий призрачный свет заливает все вокруг…

На поверхности притихшего Индийского океана покачивалась странная тень. Она напоминала кита, вынырнувшего из глубины и отдыхавшего на воде, но была совершенно неподвижна. Ветра практически не было, стояла удивительная тишина и плеск воды, который иногда раздавался, был слышен очень явственно. Морские обитатели, привлеченные появлением неожиданного чудища, уже проявляли любопытство. Особенно хозяева здешних мест — акулы, которых тут было великое множество. То тут, то там из воды показывался треугольный плавник, от которого расходились волны, искажающие зеркально гладкую поверхность океана.

«Косатка» лежала в дрейфе. Вахтенные на мостике внимательно всматриваются в черноту тропической ночи. Но субмарина была совершенно одинока под огромным звездным куполом, раскинувшимся над головой, и до самого горизонта не было видно ни одного огонька. Михаил тоже стоял на мостике с биноклем и оглядывал горизонт, но бесполезно. Океан был пустынен.

— Пусто, Ваше благородие… Никого…

— Вижу, Петр Ефимович. А по времени пора бы уже «Днепру» появиться.

Глава 2. Чтобы залезть в курятник, лисе надо сначала до него добраться

Солнце скрылось за горизонтом и снова вокруг — чернота тропической ночи. Луна уже взошла, но периодически скрывается за облаками. Справа угадывается берег Явы, но приближаться к нему близко нежелательно. Низкая темная тень скользит по поверхности. Она почти сливается с водой и если бы не странное возвышение посредине, то ее можно было бы принять за крупное морское животное, идущее с довольно высокой скоростью. А то и вообще не заметить. Но тень издает какой — то странный, ни на что не похожий звук. Она движется в сторону пролива между островами, и сворачивать, похоже, никуда не намерена. Пролив поблизости пустынен, только далеко впереди видны огни какого — то судна. Судно идет в этом же направлении, и тень почти бесшумно движется по его следу. Не приближаясь, но и не отставая. Уже далеко позади остался остров Раката, самый южный из группы островов, лежащих к западу от Зондского пролива. Впереди и слева угадывается в ночной тьме берег острова Саньянг, находящегося практически в центре пролива и разделяющего его на две части. Общая длина пролива более семидесяти миль, но длина самой узкой части — чуть больше тринадцати миль. Наименьшая ширина, между Саньянгом и берегом Явы, пять с половиной миль. И желательно пройти их незамеченными.

«Косатка» идет на двух дизелях, но малым ходом. Торопиться здесь лучше не надо. Усиленная вахта из четырех сигнальщиков вглядывается в ночную тьму, каждый в своем секторе обзора. Михаил стоял на мостике и внимательно смотрел в бинокль. То на идущее впереди судно, то вправо — на яванский берег, то на вырастающий впереди остров. Время прохода выбрано так, чтобы подойти к узкой части пролива после захода Солнца. Тогда у «Косатки» будет впереди целая ночь, чтобы спокойно пройти через пролив и уйти далеко на северо — восток, в сторону острова Борнео. Не доходя до Борнео, она обогнет с востока остров Белитунг и направится дальше на север, в сторону Южно — Китайского моря, не приближаясь очень близко к островам. Далеко на западе останется Малаккский пролив с английским Сингапуром. Дальше путь лежит в сторону Филиппин. Обойти Филиппины с запада и дальше курс на север, в Восточно — Китайское море. А там и Желтое недалеко…

— Слева тридцать огни, — неожиданно доложил сигнальщик.

Михаил поднял бинокль. Какое — то небольшое судно вышло из — за острова Саньянг и идет навстречу западной стороной пролива. Если оно не изменит курс, то должно пройти по левому борту в трех — четырех милях. С такого расстояния заметить лодку ночью невозможно. Но черт его знает… Вдруг, ему вздумается повернуть влево и подойти к яванскому берегу? Они уже приблизились к узкой части пролива и скоро должны оказаться в самом его горле — между Саньянгом и Явой. А уж там выписывать пируэты не рекомендуется. И хорошо, если рядом не будет местных аборигенов на их парусных джонках и сампанах. Они, бывает, ходят без огней, и заметить их можно только на близком расстоянии.

— Следить за целью. В случае изменения курса на пересечение доложить.

Глава 3. Момент истины

Темные волны Желтого моря накатываются на палубу, и сырой промозглый ветер бросает в лицо соленые брызги. «Косатка» следует самым малым ходом, патрулируя район предполагаемого местонахождения японского флота. Вахта вглядывается в бинокли, осматривая горизонт в поисках малейшего дымка. Но море пустынно. Михаил тоже стоит на мостике и не выпускает бинокля из рук. Вот и настал тот день. 26 января 1904 года. Он приложил титанические усилия, прошел все круги ада двух войн, чтобы снова оказаться здесь. Именно в этом месте и именно в это время. Сегодня все решится. Стоило ли все это затраченных усилий. И удастся ли ему, простому моряку российского флота, заставить изменить курс, по которому дальше пойдет история не только России, но и всего мира. Если все его расчеты верны, скоро в этом районе должны появиться главные силы японцев. Это если адмирал Того ничего не заподозрил и не стал вносить коррективы в план атаки Тихоокеанской эскадры в Порт — Артуре, учитывая возможность появления «Косатки». Несомненно, какая — то информация о «Косатке» все равно должна была просочиться. Неясно только, насколько она будет воспринята всерьез. По крайней мере, ему казалось, что до самого Желтого моря им удалось сохранить свое инкогнито. Заранее предпринимались меры для предотвращения случайных встреч. Если было малейшее подозрение на то, что их могут обнаружить встречные суда, лодка немедленно погружалась. Один раз налетел тайфун, и снова пришлось какое — то время идти под водой. А потом всплывать, вентилировать лодку и заряжать аккумуляторные батареи в условиях шторма. И снова «Косатка» показала себя с самой лучшей стороны. Чувствовалась преемственность «породы». Пронизывая огромные волны, как стальное копье, пущенное рукой Нептуна, то полностью исчезая в них, то взлетая на гребень в окружении пены, «Косатка» неумолимо шла вперед. Пришедшая из другого времени, она уже полностью освоилась в этом мире и готова была во всеуслышание заявить о себе. Времени осталось немного. И скоро все покровы тайны ее рождения будут сброшены.

— Ваше благородие, а кого первого ждать?

Кондуктор Емельянов, только что заступивший на вахту, был проинструктирован заранее. Хоть он и помалкивал, но тоже был сильно удивлен, когда командир озвучил план их дальнейших действий в ночь с 26 на 27 января. К тому, что командир знает много странного и непонятного, он уже привык и особо не удивлялся. Но когда услышал, что в ночь на 27 января намечено нападение на Порт — Артур и им предстоит нанести удар по главным силам японского флота, то тут уже впору было поверить в божественное провидение. Откуда командир может знать, где именно будут находиться японцы, и что они будут делать? Но его это не касается. Командир — он и есть командир, чтобы думать. А его дело — четко и быстро выполнять поставленную задачу. Но сейчас, видно, не утерпел и спросил.

— Первыми вперед будут посланы «собачки», то есть бронепалубные крейсера адмирала Дева — «Читозе», «Касаги», «Иосино» и «Такасаго». Они могут пройти в стороне, но они нас и не интересуют. За ними движутся главные силы — броненосцы адмирала Того, и броненосные крейсера адмирала Камимуры в сопровождении миноносцев. И скоро они должны быть здесь. Вот они — то нам и нужны. В первую очередь — эскадренные броненосцы «Микаса», «Асахи», «Фудзи», «Сикисима», «Хатсусе» и «Ясима». И если нам удастся сегодня ночью уполовинить эту компанию, то уже одним этим мы выполним свою задачу в этой войне. Вместе с ними должно быть пять «кабанчиков» помельче — броненосные крейсера «Идзумо», «Ивате», «Токива», «Адзума» и «Якумо». Тоже неплохие трофеи. Шестой из этой стаи — «Асама», уйдет в Чемульпо. Наша задача — использовав фактор внезапности, нанести максимально возможный урон японцам. Первоочередная цель — броненосцы первого отряда под личным командованием адмирала Того. Запасная цель — броненосные крейсера второго отряда адмирала Камимуры. На прочие цели отвлекаться не будем.

— А они тут точно появятся, Ваше благородие? Ведь могут и дальше к зюйду пройти?

Глава 4. О трудностях поиска черной кошки в темной комнате

Когда «Косатка» еще только подходила к Чемульпо, и Михаил глянул в перископ, у него тут же проснулся охотничий азарт. Для командира — подводника Кригсмарине видеть подобное, это было выше человеческих сил. Большое количество японских транспортов заходили в порт и выходили из него, как бы дразня субмарину. Был бы запас торпед и пушка, можно было бы устроить такую охоту! Но торпед ограниченное количество, когда будут следующие — никто не знает, а пушка вообще отсутствует. И остается только смотреть на все это безобразие, скрипеть зубами и надеяться, что процесс превращения «Косатки» в полноправный боевой корабль Российского Императорского Флота не затянется надолго. Что с того, что она угробила четыре японских броненосца. На темпах высадки японского десанта это никак не сказалось. Русская эскадра как стояла, так и стоит в Порт — Артуре, занимая выжидательную позицию и никоим образом не пытаясь помешать японским перевозкам. А драгоценное время уходит, японцы накапливают силы на суше. И если это будет продолжаться дальше, то громкая победа «Косатки», которая могла привести к решительному перелому в войне на море, превратится в локальный тактический успех, особого влияния на ход войны не оказавший. В той его прошлой жизни минный заградитель «Амур» выставил незаметно минное заграждение, на котором погибли японские броненосцы «Ясима» и «Хатсусе», ну и что? Русская эскадра как бездействовала до этого, так и продолжила бездействовать, не предпринимая никаких попыток перехватить инициативу, и занимаясь мероприятиями чисто оборонительного характера. Макарова уже не было. А другим адмиралам это оказалось не под силу. Сейчас повторяется то же самое. Тогда Макаров приехал в Порт — Артур 24 февраля. И если сейчас ситуация не изменится, то у японцев почти месяц на сравнительно спокойную переброску войск. Крейсера Владивостокского отряда проведут несколько рейдов, но переломить ситуацию в корне они тогда так и не смогли. Поэтому, единственная возможность русского флота воздействовать на японские перевозки в этот период «безмакаровского сидения» в Порт — Артуре, это «Косатка». Значит, нужна пушка. И срочно. А до этого сделать японцам небольшую пакость…

— Есть там японцы, Ваше благородие? — кондуктор Емельянов сгорал от любопытства.

— Есть, Петр Ефимович… И много… Так много, что у нас на всех мин не хватит. Одни транспорты, военных кораблей пока не видно. Впрочем, в саму бухту мы соваться не будем, покараулим возле выхода.

— Так может, эту самую «Асаму» на выходе и поймаем?

— Если будет выходить. Нет никаких сомнений, что Уриу уже знает о гибели четырех броненосцев. И что он будет делать дальше, не известно. Вполне может уйти в Сасебо. А может остаться здесь и носа в море не высовывать. Вот мы японцев сегодня и напугаем, чтобы так не наглели. Не надолго, конечно, но на какое — то время их активность в этом районе снизится.

Глава 5. Над всей Маньчжурией небо чистое

— И куда дальше, Михаил Рудольфович? Полезем в эту кашу — малу?

— Полезем, дорогой мой Василий Иванович. Обязательно полезем. Только чуть позже…

Капитан и старпом стояли на мостике и разглядывали в бинокли большую группу китайских джонок, вышедшую в море, общаясь друг с другом в присутствии сигнальщиков исключительно по имени отчеству, как принято на военных кораблях и торговых судах русского флота. Вот и сейчас они стояли на мостике и разглядывали неожиданно возникшую проблему. Впрочем, в дальневосточных водах это дело обычное. Преодолев Восточно — Китайское море, «Косатка» оказалась возле Шанхая. Крупного китайского порта, ставшего заметной вехой на жизненном пути Михаила. И сейчас, рассматривая знакомые места, у него разыгрались ностальгические чувства.

Но надо делать дело. Время подхода к фарватеру, ведущему вверх по реке Янцзы в Шанхай, было подобрано так, чтобы оказаться здесь в предрассветные часы. Речной фарватер Михаил знал прекрасно еще со времен своего китайского периода жизни. В принципе, тут мало что изменилось. И теперь «Косатка», как и подобает добропорядочному коммерческому судну, с ходовыми огнями вошла на фарватер и двинулась вверх по реке. Где — то тут должна крутиться японская канонерка, караулящая «Маньчжура». Но она сторожит его выход и заходящие в реку суда ее мало интересуют. Тем более, сейчас ночь и разглядеть «Косатку» невозможно. А крейсер «Мацусима» должен подойти только 6 февраля. Впрочем, сейчас все уже может измениться. Солнце еще не взошло и на встречных судах и на судах, стоящих на якоре, не обращали внимания на низкое приземистое судно, продвигающееся вверх по реке. Мало ли, кого тут носит. И только когда оно оказывалось в непосредственной близости, проходя вдоль борта, оторопело вглядывались в темноту. Потому, что э т о было абсолютно ни на что не похоже. Так же, как ни на что не был похож звук работы его машины. Но странное судно уже скрывалось во тьме ночи, показывая только свой белый кормовой огонь, по которому никак нельзя было определить, кого же это нелегкая занесла в Шанхай.

Михаил хорошо знал место стоянки «Маньчжура» и направлял «Косатку» прямо к нему. Хоть это и может вызвать претензии со стороны китайских властей, но по своему богатейшему опыту общения с ними он знал, что за деньги здесь можно решить любые проблемы. Русские чиновники — мздоимцы, о которых слагают легенды, невинные младенцы по сравнению со своими китайскими коллегами. Начинало светать, и вот впереди стали угадываться высокие мачты «Маньчжура». Можно только представить ощущения вахтенных, находящихся на палубе канонерки, когда из предрассветной мглы прямо на них выползло непонятное чудовище, с которого на чистом русском языке прокричали в рупор.